Верни её любой ценой

На следующее утро Женя опоздала. Всего на пятнадцать минут, но когда она забежала в «Хрустальный», Даниил уже стоял у входа на лёд, смотрел на часы. — Прости, — выдохнула она, подбегая. — Проспала. — Вижу. Она хотела пройти мимо, но Даниил схватил её за руку, развернул к себе. — Жень, — сказал он тихо. — Ты... — Что? Он кивнул на её шею. Женя дёрнулась, но было поздно. Воротник куртки съехал, и засос — тёмный, свежий — был виден всем, кто смотрел. — Чёрт, — прошептала она, дёргая воротник. — Ты бы прикрыла, — сказал Даниил. — Она сейчас выйдет. — Она ещё не... Не договорила. Дверь тренерской открылась. Этери вышла на лёд, подошла к бортику. Увидела Женю. Остановилась. Взгляд скользнул по лицу, по плечам, замер на шее. Там, где воротник не закрывал след. Тишина. Даниил попытался что-то сказать, но Этери опередила. — Трахаться научилась, — сказала она. Голос ровный, холодный. — А вовремя приходить нет. Женя вспыхнула. — Я... — Прикрой шею, — перебила Этери. — Не позорься. Она развернулась и ушла в тренерскую, не оглядываясь. Женя стояла, чувствуя, как горит лицо. Даниил молчал. — Иди на лед, — сказал он наконец. — Я поговорю. Женя кивнула и ушла переодеваться. Даниил зашёл в тренерскую. Этери стояла у окна, смотрела на улицу. Руки скрещены на груди, плечи напряжены. — Ты чего? — спросил он. — Ничего. — Врёшь. Ты видела засос. — Видела. — И что? Этери повернулась. В её глазах была такая ярость, что Даниил невольно сделал шаг назад. — Какого хера она трахалась с этим… с этим? — спросила она. — Он не имел права оставлять на ней следы. Он не имел право даже близко к ней подходить. — Этери... — Я вернула её сюда! Не он! Кто он вообще такой? Если надо, я и его уберу.  — Ты не можешь убрать человека за то, что он переспал с твоей ученицей. — Могу. И сделаю. Просто не вижу смысла, она использует его. — Мне кажется она хочет сделать тебе больно. И я вижу у неё прекрасно получается. — Получается, — повторила Этери. — Слушай, — сказал он. — Мы с тобой сколько лет дружим? Я имею право знать, что между вами происходит? Этери повернулась к нему. Посмотрела долгим взглядом. Не ответила. — Этери, — сказал Даниил. — Что между вами? Можно мне хоть немного открыться? — Нет, — сказала она. — Почему? — Потому что это не твоё дело. — А чьё? — Моё. И её. Даниил смотрел на неё. Она смотрела в ответ, не отводя взгляда. — Между мной и ней, — сказала Этери, — то, что ты не поймёшь. Эту правду знаем только она и я. — Ладно, — сказал Даниил. — Не моё. Он встал, направился к выходу. У двери обернулся. — Но тебе мой совет. Не показывай, что тебе больно. Не показывай, что ты ревнуешь. Не показывай... Собачка всегда возвращается к своему хозяину? Так ты говорила? Этери смотрела на него. Долго. — Она не просто для меня ученица, — сказала она. — И ты это знаешь. Этери отвернулась к окну. Даниил вышел. Автобус ехал в Санкт-Петербург. Женя сидела с Марком у окна, смотрела на заснеженные поля. Марк что-то рассказывал, смеялся, держал её за руку. Женя слушала вполуха. Она смотрела на переднее сиденье, где Этери сидела с Даниилом. Этери ни разу не обернулась. За всю дорогу. Ни разу. Женя злилась. Она уже месяц ловила себя на этом чувстве. Этери перестала подвозить её после тренировок. Перестала задерживать взгляд. Перестала трогать. Теперь, если нужно было что-то поправить на льду, она делала это быстро, сухо, через Даниила. Женя хотела прикосновений. Хотела, чтобы Этери снова взяла её за руку, поправила воротник, задержалась на секунду дольше. Но Этери не трогала. Как будто её не существовало.  — Меня укачивает, — сказала Женя. — Мне надо сесть ближе к началу. — Давай, — Марк встал, пропуская её. — Поменяйся с кем-нибудь впереди. Женя пошла вперёд. Даниил сидел у окна, Этери — у прохода. — Дань, можно поменяться с тобой местами, а то меня укачивает? — Конечно. Даниил встал, отошёл к Марку. Женя села рядом с Этери. Та даже не повернула головы. Женя ждала. Она сидела так близко, что чувствовала её тепло, слышала её дыхание. Этери смотрела в окно, не двигалась. — Этери Георгиевна, — позвала Женя. Этери медленно достала наушники, вставила в уши. Отвернулась к окну. Женя смотрела на её профиль, на руки, сжатые на коленях. Она хотела дотронуться. Хотела, чтобы Этери обернулась. Хотела... Она встала, вернулась на своё место. Марк взял её за руку. — Ты чего? — Ничего. — Злая? — Нет. Просто плохо себя чувствую. Женя выдернула руку. Этери даже не обернулась. На соревнованиях Женя каталась зло, резко, с вызовом. Она хотела, чтобы Этери посмотрела. Чтобы заметила. Чтобы обернулась. Этери стояла у бортика, смотрела на лёд, но взгляд был пустым. Как будто Жени не существовало. Женя прыгнула чисто. Потом ещё. Программа летела, как по маслу. Она закончила. Зал аплодировал. Женя подъехала к бортику, тяжело дыша. Этери стояла рядом, но не протянула руку. Не обняла. Просто кивнула. — Хорошо, — сказала она. И отвернулась. Женя смотрела на её спину. Внутри всё кипело. Даниил подошёл, обнял Женю, похлопал по спине. — Ты молодец, — сказал он. — Отлично откатала. Женя кивнула. Марк подбежал, обнял её, закружил. — Ты лучшая! — крикнул он. — Я знал! — Спасибо, — сказала Женя, но смотрела на Этери. Та уже ушла. Сборы тянулись медленно. Каждый день был похож на предыдущий: лёд, тренировки, лёд, усталость, лёд. Этери подходила к Жене только по делу. Поправила руку — сухо, быстро. Сказала «хорошо» после проката — без взгляда. Не подвезла, не задержалась, не спросила, как дела. Женя злилась. Она ловила себя на том, что специально делает ошибки, чтобы Этери подошла. Специально оставалась на льду дольше, чтобы та её заметила. Этери не замечала. Или делала вид. Марк приезжал на выходные. Женя была рада ему — не потому, что скучала, а потому, что с ним можно было не думать. Он обнимал, целовал, говорил, что любит. Женя позволяла. Ей нужно было чувствовать себя желанной. Даже если это был не тот, кого она хотела. Вечером Женя сидела в кафе на территории базы. Одна. Марк уехал в город. Она крутила чашку с кофе, смотрела в окно. В голове было пусто и одновременно слишком много мыслей. — Ты чего одна? — голос Даниила раздался сбоку. Она подняла голову. Он стоял с чашкой, смотрел на неё с лёгкой улыбкой. — Не спится. — Можно? — Садись. Он сел напротив, отпил кофе. — Марк где? — Уехал. — А, — Даниил кивнул. — Скучаешь? — Не знаю. — Женя помолчала. — Наверное, нет. — Честно. — Ты же спросил. Даниил усмехнулся. Они помолчали. Женя смотрела в окно, на тёмное небо. — Она ко мне не подходит, — сказала она. — Кто? — Этери Георгиевна. — А должна? — Не знаю. — Женя повернулась к нему. — Она делает вид, что меня нет. На тренировках только по делу. Даже не смотрит. — Может, ей больно смотреть? — С чего бы? — С того, что ты с Марком. — Она сама меня выгнала. — Она тебя отпустила. Это другое. — Какая разница? — Женя повысила голос. — Она меня отпустила. Я ушла. Теперь я с Марком. Чего ей болеть? — Ты правда не понимаешь? — Не понимаю. Даниил смотрел на неё. Женя отвела взгляд. — Может ты мне скажешь что было между вами? — спросил он. — Ничего. — Врёшь. — Не вру. — Тогда почему ты на неё так смотришь? Почему ждёшь, когда она подойдёт? Почему злишься, что она не смотрит? Женя молчала. Крутила чашку, смотрела в одну точку. — Я не знаю, — сказала она наконец. — Я правда не знаю. — Знаешь. Просто не хочешь себе признаться. — Может быть. Даниил вздохнул. Откинулся на спинку стула. — Что мне делать? — спросила Женя. — А что ты хочешь? — Не знаю. — Врёшь. — Я хочу, чтобы она... — Женя замолчала. — Чтобы она что? — Чтобы она посмотрела на меня. Чтобы подошла. Чтобы... Она не договорила. — Чтобы вернула? — спросил Даниил. — Я не знаю. — Знаешь. Просто боишься. — Чего? — Что если она вернёт, ты не сможешь уйти. Женя подняла на него глаза. Даниил смотрел спокойно, без осуждения. — Сделай так, чтобы она не могла не смотреть, — сказал он. — Как? — Как умеешь. Ты же умеешь. Он встал, допил кофе. — И перестань мучить Марка, — добавил он. — Если он тебе не нужен, скажи. Не заставляй его надеяться. — Я не... — Жень, не первый год знакомы. Она замолчала. Даниил ушёл. Женя осталась одна. Смотрела в окно, на тёмное небо. В голове крутилось: «Сделай так, чтобы она не могла не смотреть». Она знала, как.