Верни её любой ценой

После сборов жизнь в «Хрустальном» вошла в привычную колею. Тренировки, прокаты, бесконечный лёд. Женя чувствовала, как напряжение между ней и Этери становится всё плотнее, но та продолжала держать дистанцию. Деловито, сухо, официально. Женя злилась. Искала способы пробить эту стену. Случайно касалась, когда можно было не касаться. Задерживалась после тренировок, когда можно было уйти. Этери не реагировала. Или делала вид. Однажды после тренировки Женя задержалась в раздевалке. Даниил должен был прийти, чтобы отрепетировать их общий номер для шоу Этери. Номер они поставили вместе — Женя, Даниил, Этери помогала, поправляла, показывала. Она знала каждое движение. Женя вышла на лёд. Этери стояла у бортика, разбирала планшет. — Даня не придёт сегодня, — сказала Женя, подъезжая. — Почему? — Заболел. — Тогда отменяй. — Не могу. У нас шоу через неделю, — Женя усмехнулась. — Может замените его? Этери подняла голову. Посмотрела на неё. — Я не танцую. — Вы знаете номер. Вы же помогали нам ставить. — Это ваш номер с Даней. — Да. Но вы знаете движения. Пожалуйста, Этери… Георгиевна. Этери смотрела на неё. Женя смотрела в ответ. В глазах — вызов, надежда, что-то ещё. — Хорошо, — сказала Этери. — Ладно. Так и быть. Они вышли на лёд. Женя включила музыку. Медленная, тягучая, опасная. Та самая, под которую они с Даниилом репетировали страстный, почти интимный номер. Женя встала в позицию. Этери — напротив. — Ты уверена? — спросила Этери. — Абсолютно. — Тогда не жалуйся, если что-то не так. Этери взяла её за талию, положила руку на плечо. Женя чувствовала её дыхание, её близость, её тепло. Она ждала этого касания неделями. — Смотри на меня, — сказала Этери. — Не отводи глаза. Они пошли. Медленно, плавно. Этери вела. Женя подчинялась. Каждое движение было отточено, каждое касание — слишком долгим. Этери держала её за талию, кружила, прижимала к себе. Рука Жени скользнула по её плечу, задержалась на шее. Этери не отстранилась. — Вы меня игнорируете, — сказала Женя, скользя рядом. — Вы делаете вид, что меня нет. На тренировках вы не смотрите на меня. Не подвозите. Не трогаете. Как будто я пустое место. — Я смотрю. — Нет. Вы смотрите сквозь меня. Вы делаете вид, что я не существую. Этери усмехнулась. Её пальцы запутались в волосах Жени, сжали у корней. — А ты? Ты смотришь на меня? Или ты смотришь на Марка? — Я на вас смотрю. Всё время. — Но и на Марка тоже смотришь. — Это не одно и то же. — А что? Ты с ним спишь, обнимаешься, называешь своим парнем. А приходишь ко мне. И спрашиваешь, почему я не смотрю. Я всего лишь твой тренер, не так ли? — Вы ревнуете! — К этому мальчишке? — Этери усмехнулась. — Было бы к кому. Женя вспыхнула. Она хотела оттолкнуть её, но Этери держала крепко. Они скользили по льду, и каждое движение было протестом и подчинением одновременно. — Вам плевать на меня, — сказала Женя. — Вам всегда было плевать. Вы меня выгнали и отвернулись. Даже не обернулись. — Я обернулась. Ты не видела. — Я ждала! Я шла по коридору и ждала, что вы выйдете, скажете: «Стой, дура». Но вы не вышли. — Не вышла. — Вы не умеете, — повторила Женя. — Вы не умеете говорить, не умеете просить, не умеете держать. Вы умеете только брать и выбрасывать. А я... я была вашей. Вы называли меня своей. А потом просто отпустили. — Я никогда не называла тебя своей, — сказала Этери. — Называли. В интервью. В разговорах. Вы говорили, что я особенная. Что я ваша. А потом... — Ты была моей ученицей. Ты всегда будешь моей ученицей. — Нет, — Женя остановилась. — Не только. Вы знаете, что не только. Музыка играла. Этери стояла за спиной Жени, прижимая её спину к своей груди. Женя чувствовала её дыхание на своей шее, её руки на своих бёдрах. Она наклонила голову, подчиняясь. — Жень, — прошептала Этери ей в ухо. — Думаешь, я не знаю? Она провела руками по бёдрам Жени, прижала к себе крепче. — Думаешь, я не понимала, когда ты в восемнадцать лет ходила ко мне в номер? Не могла заснуть? «Плохой сон», — усмехнулась она. — Не смеши меня. Они вместе скользнули по льду, двигаясь к столу, который стоял в центре катка. Этери вела, Женя подчинялась. — Думаешь, я не видела, как ты смотрела на Загитову? Как ревновала? Как злилась, когда я хвалила её? — Я не... — Не ври. Она наклонила Женю над столом, прижимая её спиной к себе. Руки скользнули выше, по талии, по рёбрам. — Думаешь, я не видела, как ты сохраняла наши фото? Как я была у тебя в телефоне записана? — Откуда вы знаете? — спросила Женя, голос сорвался. — «Моя одержимость», — сказала Этери. — Я все знаю. Этери перевернула её, прижала спиной к столу. Наклонилась так близко, что их губы почти касались. — Я всё видела, — повторила Этери. — Каждую ночь, когда ты приходила. Каждый взгляд, когда ты смотрела на меня. Каждую ревность, когда я была с кем-то другим. Женя смотрела на неё. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Этери сжимала её бёдра, не отпускала. — Вы знали, — прошептала Женя. — Знала. — И молчали. — И молчала. Женя оттолкнулась, отъехала от неё. Смотрела с ненавистью, с болью, с чем-то ещё. — Вы меня выгнали, — сказала она. — Вы знали, что я хочу вас. Что я люблю вас. И вы меня выгнали. — Я отпустила тебя. — Вы меня выгнали! — крикнула Женя. — Вы сделали вид, что вам всё равно! Вы дали мне уйти! А я... я там начала забывать тебя! Я начала... — Нет, — Этери подъехала к ней, встала напротив. — Ты всегда хотела вернуться. Я знаю. — Нет! — Да. Ты всегда будешь от меня зависима. Ты всегда будешь ко мне возвращаться. — Я не... — Я вернула тебя, — сказала Этери. Женя замерла. — Что? — Я вернула тебя. Ты слышала. — Что вы несёте? Я сама вернулась! Сама! Вы ничего не сделали! — Без меня тебя тут не было, — сказала Этери хриплым голосом.— Я договорилась с Орсером. Чтобы он выгнал тебя. Чтобы ты вернулась в Москву. Ко мне.  Женя смотрела на неё. Ярость поднималась внутри, смешиваясь с чем-то ещё. С тем, что она не могла назвать. — Ты меня купила? — голос сорвался. — Сколько я стою? А?! Влиятельная сука! Я там начала забывать тебя! Я начала... — Нет, — Этери шагнула ближе. — Ты никогда не забывала. Ты думала обо мне каждую ночь. Ты смотрела мои интервью . Ты ждала, когда я позвоню. — Я не... — И сейчас ты здесь. Ты вернулась. Ты моя. — Это ты меня вернула! Я бы к тебе ни на шаг не подошла! — У тебя был выбор, все хотели тебя. Но собачка всегда возвращается к хозяину. — Я не собака! А ты не хозяйка! — Я знаю. Я хуже. — Что? — Я — твоя одержимость. Они смотрели друг на друга. Женя чувствовала, как колотится сердце. Этери стояла близко. Так близко, что можно было дотронуться. Сантиметр и их губы соприкаснутся. — Но знаешь в чем проблема? — сказала Этери.  — В ч-чем? — Ты моя одержимость тоже. — Этери провела рукой по её щеке.  Женя смотрела на её губы. Колени подкашивались. Этери была так близко, что можно было поцеловать. — А теперь беги к Марку, — сказала Этери. — Хочешь, я его брошу? — спросила Женя. — Мне все равно. Ведь это лишь вопрос времени. Она отъехала. Женя хотела догнать, хотела схватить её за руку, хотела... Ноги подкосились. Она упала на лёд. Сидела, тяжело дыша, смотрела, как Этери скользит к выходу, не оборачиваясь. Музыка закончилась. На катке было тихо. Только лёд гудел под коньками.