Лечебная лактация

Алиса приезжала по вечерам, когда пациентов уже не было. Он оставлял дверь в кабинет незапертой, и она заходила без стука.  Иногда он просто пил молоко, иногда трахал, но чаще всего делал все вместе — в такие дни Алиса была особенно счастлива.  — У тебя стало еще больше молока, — сказал он однажды. Она сидела обнаженной у него на коленях лицом к нему. Ее грудь была на уровне его лица, и он пил из одной груди, не торопясь, смакуя. Его язык кружил вокруг соска, сжимал, втягивал. Его левая рука массировала вторую грудь, заставляя молоко выступать белыми потоками, которые стекали по ее животу. — Да, — она выгнулась, прижимаясь к нему ближе. Ее бедра плотно обхватывали его, вставший член Александра Игоревича упирался в ее живот. — Хорошо, — он оторвался от груди, облизал губы. — Тем больше мне достанется. Он перехватил вторую грудь, взял сосок в рот, начал пить. Она смотрела на его лицо — глаза были закрыты, он наслаждался. Наслаждался ее молоком, ее телом. Алиса чувствовала, как он сосет, как втягивает, как его язык давит на сосок, выжимая молоко до последней капли.  Он пил сначала быстро, жадно, потом медленнее, смакуя каждый глоток. Грудь становилась мягкой, а соски набухали от его рта. Он оторвался от соска и посмотрел Алисе в глаза.  — Стало легче? — спросил он. Она не успела ответить. Он наклонился и укусил сосок, оттянул его зубами. Алиса вскрикнула от неожиданности — смесь боли и удовольствия прострелила грудь, отдалась где-то внизу живота. Алиса рассмеялась от такого баловства от взрослого мужчины — он иногда вел себя как ребенок. Она ударила его ладошкой в плечо. — Вы чего? — спросила она, все еще смеясь. Он не ответил. Перехватил второй сосок, ухватил зубами, так же оттянул. Алиса вскрикнула, выгнулась, ее бедра непроизвольно дернулись вперед, прижимаясь к члену. — Ах… — выдохнула она. — Нравится?  Александр Игоревич провел языком по тому месту, где только что были его зубы. Потом поцеловал сосок — нежно, почти ласково. Контраст был таким резким, что у Алисы перехватило дыхание. — Нравится, — прошептала она. — Отлично, — он взял ее за талию, приподнял. — Тогда сейчас будет еще лучше. Он немного отодвинул ее, Алиса посмотрела вниз — член был твердым, возбужденным, и она уже прекрасно знала, как он будет ощущаться внутри нее. Она обхватила его рукой и направила головку в себя, почувствовала, как та упирается во вход влагалища. Замерла на секунду, глядя ему в глаза. Потом медленно опустилась. Она застонала — от наполнения, от того, что ждала этого, от того, что он был внутри — твердый и горячий. Он медленно заполнял ее, растягивал. Александр Игоревич не двигался — смотрел на ее лицо, на ее губы, прикушенные от напряжения.  — Давай сама, — попросил он. Алиса начала двигаться медленно и неуверенно. Ей было странно быть сверху и контролировать ритм. Член входил в нее под новым углом. Из груди продолжало капать молоко, оно стекало на ее живот и на его рубашку. Алиса опускалась, замирала, снова поднималась. Александр Игоревич не помогал, не направлял. Просто смотрел на нее тяжелым, горячим взглядом. — Быстрее, — его голос был почти рычащим.  Алиса ускорилась. Он сжал ее грудь, выдавливая остатки молока. Белые струйки текли по его пальцам. — Смотри на меня, — сказал он. Она открыла глаза. Александр Игоревич смотрел на нее, и в его глазах не было ничего, кроме желания. Холодного, собственнического желания. Внутри Алисы все сжалось, пульсируя вокруг его члена. Она вскрикнула, откинув голову назад. Александр Игоревич сжал ее бедра, толкнулся глубже, и излился внутрь горячим потоком спермы. Его тело напряглось, он застонал, уткнувшись лицом в ее грудь. Член оставался внутри — наполовину твердый после недавнего оргазма. Отдышавшись, Александр Игоревич лениво взял сосок в рот — губы сомкнулись вокруг соска, язык прошелся по нему, собирая остатки молока. Он посасывал сосок мягко, нежно, совсем не так, как несколько минут назад. Теперь он не спешил. Он просто держал ее сосок во рту, втягивая, отпуская, снова втягивая. Алиса закрыла глаза. Внутри нее все еще пульсировал его член. Это было странное ощущение — быть наполненной и опустошаемой одновременно. Молоко из груди текло медленно, Александр Игоревич наслаждался каждой каплей. Она провела рукой по его волосам. Он не отстранился. Только прижался ближе и простонал. Член внутри Алисы снова начал твердеть.