Любовь между выстрелами

На следующее утро Тэхен проснулся с тяжелой головой и чувством, что внутри все сжато в тугой, болезненный узел. Ночь он почти не спал — лежал с открытыми глазами, слушая, как Чимин ворочается на соседней койке, и прокручивал в голове вчерашний разговор с Каном. Слова майора въелись в память, как запах гвоздики въелся в одежду: «Вы еще придете ко мне сами. Они все приходят». Он встал, умылся ледяной водой, надел форму, которую выдали медикам — такую же полевую, как у всех, только с красным крестом на рукаве, — и вышел из казармы. Утро было серым, холодным, небо затянуто тучами, и ветер дул с севера, пробирая до костей. Тэхен запахнул куртку и направился к лазарету. Чимин догнал его у входа. — Тэ, — сказал он, хватая друга за рукав, — ты как? — Нормально, — ответил Тэхен, хотя его лицо было бледным, а под глазами залегли темные круги. — Ты не спал, — констатировал Чимин. — Я слышал. — Не мог уснуть. Думал. — О нем? Тэхен промолчал. Чимин сжал его рукав сильнее. — Тэ, мы должны кому-то сказать. Хосоку. Или… — Или кому? — Тэхен повернулся к нему. — Чонгуку? — Да, Тэхен. — Чимин повысил голос. — Может, ему не плевать. Может, он просто… — Чимин, — Тэхен перебил, и голос его был усталым, — давай не будем. Я сам разберусь. Просто… будь рядом, когда сможешь. Чимин открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь лазарета открылась, и на пороге появился Хосок. — Доктор Ким, медбрат Пак, — сказал он, и его лицо было озабоченным. — Зайдите оба. Нужно поговорить. Они вошли в кабинет, и Хосок закрыл за ними дверь. Он жестом предложил сесть, сам опустился на стул напротив и посмотрел на Тэхена долгим, внимательным взглядом. — Доктор Ким, — начал он, и в его голосе не было обычной веселости, — я хочу задать вам один вопрос. Вы можете не отвечать, но… вчера вечером в архиве с вами что-то случилось? Тэхен замер. Рядом Чимин напрягся, подавшись вперед. — Откуда вы… — начал Тэхен. — Солдаты говорят, — ответил Хосок. — В этой части все всё знают. Кто-то видел, как майор Кан вышел из архива, а через минуту — вы. И выглядели вы… не лучшим образом. Тэхен молчал, сжимая руки на коленях. Хосок ждал. — Доктор Чон, — сказал Тэхен наконец, — я ценю вашу заботу. Но ничего такого, о чем стоило бы говорить, не произошло. Майор Кан просто… был там. Мы поговорили. И всё. — Поговорили? — Хосок поднял бровь. — И о чем же? — О работе, — солгал Тэхен, и его голос прозвучал ровно, хотя внутри всё сжималось. Хосок смотрел на него долгим взглядом. Потом вздохнул. — Доктор Ким, — сказал он, — я служу здесь год. Я знаю, кто такой майор Кан. Знаю его репутацию. И я знаю, что он… неравнодушен к красивым омегам. — Он сделал паузу. — Вы не первый, к кому он проявляет интерес. Но до вас ни один не жаловался. Может, потому что боялись. Может, потому что он находил способ… договориться. Тэхен поднял глаза. Внутри что-то оборвалось. — Что вы имеете в виду? — спросил он, и голос его дрогнул. — Я имею в виду, — Хосок понизил голос, — что если он переходит границы, вы должны сказать. Не мне. Я здесь не главный. Но есть люди, которые могут помочь. — Капитан Чон? — спросил Чимин, и в его голосе прозвучала надежда. Хосок посмотрел на него, потом на Тэхена. — Капитан Чон, — сказал он медленно, — командир отряда. Он отвечает за порядок в своей части. И если кто-то нарушает порядок… — он сделал паузу, — Чонгук не любит, когда нарушают порядок. Тэхен молчал. Он думал о холодном взгляде Чонгука, о том, как капитан проходит мимо, не глядя в его сторону. О том, как сказал: «Самых зеленых присылают в поля». И о том, что Чимин рассказывал про слова Юнги: «Чонгук его уже неделю пасет». — Я подумаю, — сказал Тэхен. — Спасибо, доктор Чон. Хосок кивнул, но по его лицу было видно, что он не удовлетворен ответом.

***

День тянулся медленно. Тэхен работал как автомат — осматривал солдат, заполнял карты, помогал Хосоку в операционной. Но мысли возвращались к одному и тому же: Кан. Его слова. Его руки. Его запах. К обеду Тэхен вышел из лазарета, чтобы пройтись и проветрить голову. Он свернул за угол, к старому складу, где редко кто ходил, и остановился, глядя на серое небо. — Доктор Ким. Голос раздался сзади, и Тэхен вздрогнул. Он обернулся и увидел Кана. Майор стоял в пяти шагах, прислонившись к стене склада, и смотрел на Тэхена с той самой улыбкой, от которой у Тэхена сводило живот. — Майор, — сказал Тэхен, делая шаг назад. — Я думал, мы вчера всё выяснили. — Выяснили? — Кан отлепился от стены и медленно пошел к нему. — Доктор Ким, мы ничего не выяснили. Вы наговорили мне вчера много лишнего. Я пришел извиниться. — Извиниться? — Тэхен сделал еще шаг назад, чувствуя, как спина упирается в холодную стену склада. — Да, — Кан подошел ближе, и теперь между ними было меньше метра. — Я был слишком… настойчив. Вы правы. Но поймите меня правильно. Я просто хочу быть полезным. Вы здесь один. Без защиты. Без поддержки. — У меня есть поддержка, — сказал Тэхен, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мои коллеги. Доктор Чон. — Хосок? — Кан усмехнулся. — Хосок — хороший врач, но он не защитник. Он омега, как и вы. А в этой части, — он сделал шаг вперед, и теперь они стояли вплотную, — омега без альфы — это уязвимость. — Я не без альфы, — выпалил Тэхен, и это прозвучало глупее, чем он хотел. Кан рассмеялся — тихо, с хрипотцой. — Не без альфы? — повторил он. — И кто же ваш альфа? Капитан Чон? — Он наклонился ближе, и его голос стал шепотом. — Думаете, он вас защитит? Он даже не смотрит в вашу сторону. А если и посмотрит — что он сделает? Я майор. Мой отец — генерал-полковник. А Чонгук — всего лишь капитан. И к тому же… — он замолчал, усмехнувшись. — Что — к тому же? — спросил Тэхен, чувствуя, как страх смешивается с любопытством. — Ничего, — Кан покачал головой. — Неважно. Важно другое, доктор Ким. Я предлагаю вам дружбу. Защиту. Вы здесь на три месяца. Это долгий срок. Если вы будете умным, эти три месяца пройдут для вас… комфортно. — Я не буду «умным», майор, — повторил Тэхен вчерашние слова, и в его голосе зазвенела сталь. — Отойдите. Кан не отошел. Он поднял руку и коснулся пряди волос, упавшей на лоб Тэхена. Пальцы скользнули по щеке, по подбородку, и Тэхен дернул головой, пытаясь освободиться. — Уберите руку, — сказал он, и голос его дрогнул. — Немедленно. — Или что? — прошептал Кан, и его лицо было так близко, что Тэхен чувствовал его дыхание. — Пожалуетесь? Кому? Хосоку? Чимину? — Он усмехнулся. — Или, может быть, капитану Чону? — Он произнес это имя с насмешкой. — Думаете, он за вас заступится? Он даже не… — Убери руки, Кан. Голос раздался откуда-то сбоку — низкий, ледяной, и в нем было столько металла, что воздух, казалось, зазвенел. Кан замер. Его пальцы, все еще касавшиеся подбородка Тэхена, застыли. Он медленно повернул голову. В трех шагах от них стоял Чонгук. Тэхен не слышал, как он подошел. Не видел, как появился. Капитан стоял, слегка расставив ноги, руки в карманах, но вся его поза говорила о готовности к действию. Лицо его было каменной маской, но глаза — темные, глубокие — горели таким холодным, сдерживаемым гневом, что у Тэхена перехватило дыхание. — Капитан Чон, — Кан убрал руку, но не отступил. Его голос звучал спокойно, но Тэхен видел, как напряглись его плечи. — Какая встреча. Я просто беседовал с доктором Кимом. — Я видел, как ты «беседовал», — Чонгук сделал шаг вперед, и его запах — мускус, тяжелый, животный — заполнил пространство, подавляя запах гвоздики. — Руки убрал. Быстро. Кан не двинулся с места, но его лицо побледнело. — Капитан, вы, кажется, забываете субординацию, — сказал он, и в его голосе послышались стальные нотки. — Я майор. Вы капитан. — А еще я командир отряда «Когти», — Чонгук подошел еще ближе, и теперь они стояли в шаге друг от друга. Он был выше Кана, шире в плечах, и его присутствие заполняло всё пространство, не оставляя места ни для чего другого. — И в моей части я отвечаю за порядок. А ты, Кан, порядок нарушаешь. — Я? — Кан усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. — Я просто разговаривал с доктором. Гражданским врачом, который, кстати, не подчиняется напрямую ни вам, ни мне. Или вы считаете, что имеете право указывать мне, с кем разговаривать? — Я имею право указывать тебе, — Чонгук сделал еще полшага, и Кан инстинктивно отступил, — когда ты пристаешь к сотрудникам моей части. Доктор Ким здесь работает. Он под моей защитой. Тэхен, стоявший в стороне и сжимавший в карманах дрожащие кулаки, услышал эти слова и замер. «Под моей защитой». Чонгук сказал это так, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся. Будто Тэхен был его подчиненным. Будто он имел право его защищать. Кан посмотрел на Чонгука, потом на Тэхена, и его лицо исказилось в злой, презрительной гримасе. — Защита? — переспросил он. — Капитан, вы так печетесь о гражданских? Или, может быть, — его голос стал вкрадчивым, ядовитым, — у вас есть другие причины защищать именно этого омегу? Чонгук не ответил. Он смотрел на Кана, и в его глазах не было ничего — только холодная, спокойная угроза. — Я сказал, убери руки, — повторил он, и его голос был тихим, но от этого тихого голоса у Тэхена по спине побежали мурашки. — И держись от него подальше. Если я еще раз увижу, что ты к нему прикасаешься, или услышу, что ты к нему приставал — я лично вышвырну тебя из моей части. Понял? Кан побледнел. Его глаза сузились, в них загорелась злоба, но он молчал. Потому что Чонгук стоял перед ним, и в его взгляде было обещание, от которого у любого нормального альфы замерло бы сердце. — Ты забываешься, капитан, — сказал Кан, но его голос уже не звучал так уверенно. — Мой отец… — Твой отец — генерал-полковник, я знаю, — перебил Чонгук, и его губы искривились в холодной усмешке. — Но здесь, в этой части, я командир. И если ты думаешь, что папины погоны защитят тебя от меня — ты ошибаешься. Кан сжал кулаки, и Тэхен видел, как дрожат его пальцы. Он хотел что-то сказать, но Чонгук не дал. — Уходи, — сказал он, и в его голосе не было сомнений. — Сейчас. Кан посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Потом перевел взгляд на Тэхена, и в этом взгляде было столько злобы, что Тэхену захотелось исчезнуть. — Это не конец, доктор Ким, — сказал Кан, разворачиваясь. — Мы еще увидимся. Он ушел, и его шаги гулко отдавались по бетонной дорожке, пока не стихли в отдалении. Тэхен стоял, прислонившись к стене склада, и чувствовал, как дрожат колени. Он пытался взять себя в руки, но дыхание не слушалось, сердце колотилось где-то в горле, и перед глазами все плыло. — Доктор Ким, — голос Чонгука раздался рядом, и Тэхен вздрогнул. Он поднял глаза. Чонгук стоял перед ним, и его лицо уже не было каменной маской — в нем появилось что-то человеческое. Беспокойство? Сожаление? Тэхен не мог разобрать. — Вы в порядке? — спросил Чонгук, и его голос был тихим, почти мягким — таким, каким Тэхен еще никогда не слышал. — Я… — Тэхен попытался ответить, но голос сорвался. Он закусил губу, чувствуя, как к глазам подступают слезы — от страха, от облегчения, от всего, что накопилось за эти дни. Чонгук сделал шаг вперед, и Тэхен инстинктивно отступил, вжимаясь спиной в стену. Чонгук замер, подняв руки. — Я не трону, — сказал он, и в его голосе послышалась странная, непривычная мягкость. — Я просто хочу убедиться, что вы в порядке. — Я… — Тэхен сглотнул, пытаясь собраться. — Я в порядке. Спасибо. Я не знаю, что бы я делал, если бы вы… Он не договорил. Голос снова предательски дрогнул, и Тэхен отвернулся, чтобы Чонгук не видел его лица. — Доктор Ким, — Чонгук стоял в шаге, не приближаясь, но и не уходя. — Посмотрите на меня. Тэхен медленно повернул голову. Чонгук смотрел на него, и в его темных глазах не было ни насмешки, ни пренебрежения — только что-то глубокое, серьезное, что заставило сердце Тэхена пропустить удар. — Он больше не тронет вас, — сказал Чонгук. — Я позабочусь об этом. — Почему? — вырвалось у Тэхена прежде, чем он успел подумать. Чонгук моргнул. — Что — почему? — Почему вы защищаете меня? — Тэхен посмотрел ему в глаза. — Вы меня не знаете. Я для вас — «зеленый» гражданский, который приехал неизвестно зачем. Вы даже не смотрите в мою сторону. А теперь говорите, что будете защищать. Почему? Чонгук молчал. Он смотрел на Тэхена долгим, тяжелым взглядом, и в этом взгляде было что-то, от чего у Тэхена перехватило дыхание. — Потому что, — сказал Чонгук наконец, и его голос был низким, почти хриплым, — я не смотрю в вашу сторону, чтобы не делать того, что делал Кан. Тэхен замер. — Что? — прошептал он. Чонгук отвел взгляд. Его челюсти были сжаты, плечи напряжены, и весь он был как натянутая струна. — Я… — начал он, но замолчал. Потом снова посмотрел на Тэхена, и в его глазах была такая буря чувств, что Тэхен невольно сделал шаг назад. — Забудьте, — сказал Чонгук, и его голос снова стал холодным, отстраненным. — Вам нужно в лазарет. Обработайте запястье. Он кивнул на руку Тэхена, и только сейчас Тэхен заметил, что на запястье остались красные следы от пальцев Кана — там, где майор сжал его, когда Тэхен пытался вырваться. — И еще, — Чонгук развернулся, но остановился, не глядя на Тэхена. — С сегодняшнего дня, если Кан подойдет к вам — сразу зовите меня. Или Юнги. Не ждите, пока он сделает что-то. — Капитан, — сказал Тэхен, и его голос прозвучал громче, чем он хотел. — Спасибо. Чонгук обернулся. На секунду — всего на секунду — его лицо смягчилось, и Тэхен увидел того, кто скрывался за маской ледяного капитана. — Не за что, — сказал Чонгук. — Вы не один здесь, Тэхен. Запомните. Он развернулся и ушел, не оглядываясь. Тэхен стоял, прислонившись к стене, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. «Вы не один здесь, Тэхен». Он назвал его по имени. Не «доктор Ким» — Тэхен. Тэхен закрыл глаза, чувствуя, как по спине бегут мурашки — на этот раз не от страха. От чего-то другого. Чего-то теплого, глубокого, что разливалось в груди, согревая изнутри. Он посмотрел на свое запястье — красные следы уже начали темнеть, превращаясь в синяки. Но боль была не главной. Главным было то, что произошло после. Чонгук пришел. Чонгук защитил. Чонгук сказал: «Вы не один». Тэхен оттолкнулся от стены и медленно пошел к лазарету. Внутри все еще дрожала мелкая, нервная дрожь, но на смену страху приходило что-то новое — странное, непривычное чувство безопасности. «Не смотри в мою сторону, чтобы не делать того, что делал Кан», — вспомнил он слова Чонгука, и сердце снова пропустило удар. Что это значило? Он не знал. Но почему-то ему очень хотелось узнать.

***

В лазарете его встретил Чимин. — Тэ! — воскликнул он, подбегая. — Ты где был? Я тебя везде искал! У тебя лицо… что случилось? — Ничего, — сказал Тэхен, проходя к столу. — Капитан Чон… он вмешался. — Что? — Чимин подскочил. — Что значит «вмешался»? Кан? Опять? Где? Что он сделал? Тэ, ты… — Чимин, — Тэхен посмотрел на него, и его голос был усталым, но спокойным, — всё нормально. Чонгук пришел. Сказал Кану держаться от меня подальше. — Чонгук? — Чимин вытаращил глаза. — Тот самый Чонгук, который на тебя даже не смотрит? Вмешался? — Вмешался, — подтвердил Тэхен, садясь на стул. — И сказал, что если Кан еще раз подойдет — звать его. Чимин смотрел на него, открыв рот. Потом медленно закрыл и сел напротив. — Ну, — сказал он, и в его голосе появилась странная, хитрая нотка, — кажется, лед тронулся. — Чимин, — предостерегающе сказал Тэхен. — Что? Я ничего, — Чимин поднял руки, но его глаза смеялись. — Просто говорю: может, капитан не такой ледяной, каким кажется. Тэхен не ответил. Он смотрел на свое запястье, на синяки, которые оставил Кан, и думал о том, что сказал Чонгук. «Вы не один здесь, Тэхен». Он произнес это так, будто обещал что-то. Будто давал клятву. И Тэхен, вопреки всему, поверил.