Любовь между выстрелами

Тэхен проснулся от того, что кто-то смотрел на него. Это чувство было невозможно спутать ни с чем — тяжёлый, тёплый взгляд, который скользил по лицу, останавливаясь на губах, на ресницах, на изгибе шеи. Тэхен не открывал глаза, наслаждаясь этим ощущением безопасности, которое не испытывал уже очень давно. — Я знаю, что ты не спишь, — голос Чонгука был хриплым со сна, низким, и от этого голоса по спине Тэхена пробежали мурашки. — Откуда? — Тэхен всё же приоткрыл один глаз и тут же пожалел об этом. Чонгук лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на него так, будто Тэхен был самым ценным, что он когда-либо видел. В его глазах не было вчерашней ярости — только что-то тёплое, глубокое, отчего у Тэхена перехватило дыхание. — Ты сопишь по-другому, когда спишь по-настоящему, — Чонгук улыбнулся краешком губ. — Тихо. А когда притворяешься — слишком стараешься дышать ровно. — Ты издеваешься? — Тэхен сел на кровати, натягивая одеяло до подбородка. — Ты что, всю ночь слушал, как я дышу? — Не всю, — Чонгук тоже сел, и его взгляд скользнул по фигуре Тэхена, закутанного в белую простыню. — Только когда понял, что ты не убежишь. Тэхен открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Чонгук был в одних спортивных штанах, без футболки, с растрёпанными после сна волосами, и выглядел так... Тэхен сглотнул и отвернулся к стене. — Командир Чон, вы хотя бы футболку надели бы, — пробормотал он, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Я отдал её тебе, помнишь? — Чонгук усмехнулся, и в его голосе появились те самые нотки, от которых у Тэхена подкашивались колени. — Не жаловаться же теперь. — Я не жалуюсь, — Тэхен вскочил с кровати, понимая, что если он останется здесь ещё на минуту, то случится что-то, к чему он не готов. — Мне нужно идти. Кихён проснётся, а меня нет. Папа... папа меня хватится. Чимин... — Тэхен, — Чонгук поймал его за руку, когда тот пробегал мимо. — Дыши. Тэхен замер. Рука Чонгука была горячей, пальцы сжимали его запястье не сильно, но надёжно. Он медленно выдохнул, чувствуя, как паника, поднявшаяся неизвестно откуда, начинает отступать. — Всё хорошо, — Чонгук подошёл ближе, и теперь они стояли так близко, что Тэхен чувствовал тепло его тела. — Никто ничего не узнает. Ты просто пошёл в туалет ночью и заблудился в коридорах. — В своём крыле? — Тэхен поднял бровь, и в голосе его проскользнула усмешка. — Ты предлагаешь мне сказать, что я заблудился по дороге в туалет в том же здании, где живу? — Ну... — Чонгук задумался на секунду. — Можешь сказать, что пришла в гости тоска зелёная. — Капитан Чон, — Тэхен высвободил руку и сделал шаг назад, — вы ужасный лжец. — Зато ты красиво краснеешь, — Чонгук улыбнулся, и в его глазах заплясали чёртики. Тэхен понял, что проиграл. Он схватил свои вещи, которые всё ещё были влажными после вчерашнего, и бросился в ванную. За закрытой дверью он прислонился лбом к прохладной плитке и попытался привести мысли в порядок. — «Это ничего не значит, — убеждал он себя, натягивая влажную футболку. — Просто одна ночь. Просто он рядом. Просто...» Он посмотрел на себя в зеркало. Взъерошенный, с красными щеками, в чужой футболке, которая пахла мускусом и обещанием. — Просто ты влюбился, — прошептал он своему отражению. Когда Тэхен выскользнул из комнаты Чонгука, коридоры штаба были пусты. Раннее утро только начинало сереть за окнами, и редкие лампы горели тусклым, сонным светом. Он почти бежал, прижимая к груди футболку Чонгука, которую так и не решился вернуть. Он уже почти свернул в своё крыло, когда из-за угла вынырнула фигура. Тэхен врезался в неё с разбегу, и только чьи-то сильные руки удержали его от падения. — Доктор Ким, — голос Юнги был ровным, но в глазах мелькнуло что-то, от чего Тэхен захотел провалиться сквозь землю. — Вы рано встаёте. — Я... да... — Тэхен попятился, пряча футболку за спину. — Просто... не спалось. Решил прогуляться. — Прогуляться, — повторил Юнги, и его взгляд скользнул по влажным волосам Тэхена, по его мятой одежде, по тому, как он нервно переминается с ноги на ногу. — В крыле командира Чона. Это был не вопрос. Это был приговор. — Я... — Тэхен открыл рот, но в голову не пришло ни одной внятной мысли. — Не волнуйтесь, доктор Ким, — Юнги чуть заметно улыбнулся — настолько чуть, что это можно было принять за игру света. — Я ничего не видел. Он развернулся и пошёл дальше по коридору, насвистывая что-то себе под нос. Тэхен остался стоять, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Чёрт, — выдохнул он и рванул в свою комнату. Тэхен успел добежать до комнаты, переодеться и пригладить волосы за две минуты до того, как Кихён открыл глаза. — Папа, — четырёхлетний альфа сел на кровати, протирая кулачками глаза. Его волосы торчали во все стороны, на щеке отпечатался след от подушки. — Ты где был? — Я... — Тэхен замялся. — В туалет ходил. — Долго, — Кихён нахмурился, и в его голосе послышалась такая серьёзная нота, что Тэхен едва не рассмеялся. — Я проснулся, а тебя нет. Я испугался. — Прости, малыш, — Тэхен подошёл и обнял сына, прижимая к себе. — Больше так не буду. — Обещаешь? — Кихён поднял на него глаза, и в них было столько доверия, что у Тэхена сжалось сердце. — Обещаю, — сказал он, и в этот момент в дверь постучали. — Это я, — раздался голос Чимина. — Тэ, ты там? — Входи, — Тэхен отпустил Кихёна и выпрямился. Чимин вошёл, и его взгляд сразу же упёрся в Тэхена. Он смотрел на него долго, изучающе, с таким выражением, от которого Тэхену стало не по себе. — Ты чего? — спросил Тэхен, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ничего, — Чимин медленно обошёл его по кругу. — Просто смотрю. У тебя вид такой... — он замолчал, подбирая слово. — Какой? — Тэхен напрягся. — Отдохнувший, — Чимин усмехнулся. — Давно тебя таким не видел. — Чимин, — Тэхен бросил взгляд на Кихёна, который с любопытством наблюдал за ними. — Ладно-ладно, — Чимин поднял руки. — Но ты мне потом всё расскажешь. — Нечего рассказывать, — отрезал Тэхен, но щёки его предательски запылали. Кихён переводил взгляд с одного на другого, а потом выдал: — Папа, ты красный как помидор. — Потому что жарко, — быстро сказал Тэхен. — На улице холодно, — заметил Кихён. — В комнате жарко. — А я замёрз. — Тогда надень куртку. Чимин не выдержал и засмеялся. Тэхен бросил на него убийственный взгляд, но это только усилило веселье друга. — Тэ, ты проигрываешь собственному сыну в логике, — сказал Чимин, вытирая слёзы. — Это новый уровень. — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Тэхен и пошёл собирать Кихёна на завтрак.

***

Кабинет Чонгука был залит утренним солнцем, когда туда вошёл Юнги. Капитан сидел за столом, делая вид, что изучает документы, но его взгляд то и дело уходил в окно, за которым виднелась столовая. — Командир, — Юнги закрыл за собой дверь и сел на стул напротив, не дожидаясь приглашения. — Вы выглядите отдохнувшим. — Я всегда хорошо выгляжу, — Чонгук не поднял головы. — Да, — Юнги кивнул. — Особенно сегодня. Прямо сияешь. Интересно, с чем бы это было связано? Чонгук медленно поднял глаза. Юнги смотрел на него с абсолютно невозмутимым выражением лица, но в уголках его губ пряталась усмешка. — Ты что-то хочешь сказать? — спросил Чонгук, откладывая бумаги. — Я? Нет, — Юнги пожал плечами. — Просто интересуюсь здоровьем командира. Знаете, как говорится: здоровый сон — залог бодрости. А вы сегодня прямо светитесь. Видимо, хорошо выспались. Чонгук понял, что Юнги что-то знает. Или, по крайней мере, о чём-то догадывается. Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Юнги, ты хочешь спросить меня о чём-то конкретном? — Я? — Юнги изобразил удивление. — Нет, командир. Я просто рад, что у тебя наладился сон. А то в последнее время ты всё по ночам бродил. Волновались о чём-то. О ком-то. — Юнги, — Чонгук наклонился вперёд, и в его голосе появились опасные нотки. — Ты хочешь сказать, что видел что-то? — Я ничего не видел, — Юнги оставался невозмутимым. — Я просто зашёл к вам с утра по делу, а вас не было в комнате. Ну, я и подумал: может, командир на утреннюю пробежку вышел. Хотя обычно вы бегаете в другое время. И форма была на месте. А постель... — он сделал паузу, — постель была не заправлена. Что на вас не похоже. Чонгук слушал, и его лицо каменело с каждым словом. — И тут я вспомнил, — продолжал Юнги, — что сегодня утром, когда я шёл в столовую, я встретил доктора Кима. Он выглядел так, будто тоже очень хорошо выспался. Хотя одет был не по форме. И волосы влажные. Как после душа. Но в своём крыле душ есть, зачем ему идти куда-то ещё? Странно, правда? — Юнги, — голос Чонгука стал низким, предостерегающим. — И самое интересное, — Юнги не обратил внимания, — что в руках у доктора Кима была футболка. Белая. Такая же, как твоя. Чонгук молчал. В его глазах загорался опасный огонь, но Юнги смотрел на него с абсолютным спокойствием человека, который знает, что ему ничего не грозит. — Ты что, следишь за мной? — спросил Чонгук, и его голос сочился угрозой. — Слежу? — Юнги поднял брови. — Командир, я просто заботливый друг. Который, кстати, уже долгое время наблюдает, как вы сохнете по гражданскому врачу. А теперь выясняется, что вы... — он сделал паузу, — провели ночь вместе. — Мы просто спали, — выпалил Чонгук и тут же понял, как глупо это звучит. — Просто спали, — повторил Юнги, и в его голосе появилось что-то ехидное. — Просто в одной постели. — Юнги! — Ладно, ладно, — Юнги поднял руки, сдаваясь. — Я рад за тебя, Чонгук. Правда. — Его лицо стало серьёзным. — Ты заслуживаешь счастья. А доктор Ким... он хороший. И Кихён — замечательный мальчик. Чонгук выдохнул, и напряжение, которое держало его последние минуты, начало спадать. — Спасибо, — сказал он тихо. — Но если ты кому-нибудь... — Ты закого меня принимаешь, Чонгук? — перебил Юнги. — За пиздабола? Чонгук посмотрел на него долгим взглядом, но промолчал. Он доверял Юнги, даже больше, чем нужно. Потом его губы дрогнули в усмешке. — А сам-то? — спросил он, и в его голосе появились те самые нотки, которые Юнги использовал минуту назад. — Что — сам? — Юнги насторожился. — Сколько тебя помню, — Чонгук наклонился вперёд, и его глаза заблестели, — никогда ни за кем так не бегал. Всегда один, омеги лишь на один раз. А теперь смотришь на медбрата Пака так, будто он — единственное солнце в твоей пасмурной вселенной. Юнги замер. Его лицо, обычно невозмутимое, на секунду потеряло контроль. — Что ты... — начал он, но Чонгук его перебил. — И этот медбрат Пак творит чудеса, — продолжал Чонгук, и его голос стал мягче, почти нежным. — Ты на него смотришь так, будто он — ответ на все вопросы, которые ты себе не задавал. Тебе так не кажется, Мин Юнги? Наступила тишина. Юнги сидел, не двигаясь, и его лицо было закрытой книгой. Но Чонгук, знавший его много лет, видел, как напряглись его плечи, как пальцы сжали подлокотники кресла. — Это другое, — сказал Юнги, и его голос был глухим. — Другое? — Чонгук усмехнулся. — Юнги, я знаю тебя десять чертовых лет. Ты никогда ни на кого не смотрел. А на него смотришь. Всё время. — Командир, — Юнги попытался вернуть разговор в прежнее русло, но Чонгук не позволил. — Я видел, как ты вчера смотрел на него в столовой, — сказал Чонгук, и в его голосе не было насмешки — только понимание. — Он уронил ложку, а ты чуть не подскочил, чтобы помочь. Ты, который никогда никому не помогает, если не просят. Ты, ленивый скунс, Юнги-я. — Ложка — это серьёзно, — буркнул Юнги, но его уши предательски покраснели. Чонгук рассмеялся — открыто, искренне, так, как не смеялся уже давно. — Мин Юнги, — сказал он, вытирая выступившие слёзы, — ты влюблён. — Я не влюблён, — отрезал Юнги, но его голос звучал неубедительно. — Я просто... забочусь. Он же один здесь. Без семьи. Без поддержки. А в части всякое бывает. Нужно присматривать. — Присматривать, — повторил Чонгук. — За медбратом. Который отлично справляется со своей работой. Который, между прочим, уже несколько месяцев живёт здесь и ни разу не попал в неприятности. — Кан, — напомнил Юнги. — Кан — это неприятность не для Чимина, а для всех нас, — поправил Чонгук. — А Чимин... ты просто ищешь повод быть рядом с ним. Юнги молчал. Его лицо было непроницаемым, но Чонгук видел, как он сжал челюсти. — И что мне с этим делать? — спросил Юнги наконец, и в его голосе впервые прозвучала растерянность. — То же, что и я, — Чонгук улыбнулся. — Быть рядом. Если это твоё — оно не уйдёт. Юнги посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. — Вы правы, командир, — сказал он, вставая. — Извини, что отвлёк. — Юнги, — окликнул его Чонгук, когда тот уже взялся за ручку двери. — Да? — Если тебе нужна будет помощь... я рядом. Юнги обернулся. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, благодарное. — Спасибо, Чонгук. Он вышел, и Чонгук остался один. Он посмотрел в окно, на столовую, где сейчас, наверное, завтракали Тэхен и Кихён. На губах сама собой появилась улыбка. — Мы справимся, — сказал он тихо. — Обязательно.

***

Кихён был счастлив. По-настоящему, беззаботно счастлив — так, как могут быть счастливы только дети, когда мир вокруг кажется большим и интересным, а все взрослые — добрыми и надёжными. Чонгук сдержал слово. Он пришёл за ним сразу после завтрака, и с тех пор они не расставались. — Это гараж, — объяснял Чонгук, ведя Кихёна за руку по огромному ангару, где стояли военные машины. — Здесь живут наши броневики. — Живут? — Кихён поднял на него круглые глаза. — У них есть душа? Чонгук задумался на секунду. — Для солдата его машина — почти живая, — сказал он серьёзно. — Мы за ней ухаживаем, чиним, разговариваем с ней. Она нас везде возит и защищает. — Как папа? — спросил Кихён. — Как папа, — кивнул Чонгук, и у него что-то сжалось в груди. — Только больше. Кихён подошёл к одному из броневиков и осторожно коснулся его колеса. — А она кусается? — спросил он. — Нет, — Чонгук усмехнулся. — Она добрая. — А можно залезть внутрь? — Можно, — Чонгук открыл дверцу и помог Кихёну забраться внутрь. Мальчик уселся на водительское сиденье, которое было для него огромным, и схватился за руль. — Я командир! — объявил он, стараясь говорить басом. — Поехали защищать нашу страну! — Куда прикажете, командир? — спросил Чонгук, забираясь на пассажирское сиденье. — На Северный полюс! — Кихён покрутил руль. — Там пингвины! — Командир, — осторожно заметил Чонгук, — пингвины живут на Южном полюсе. — Правда? — Кихён нахмурился. — А кто живёт на Северном? — Белые медведи. — Тогда на Южный! — Кихён решительно крутанул руль. — Спасать пингвинов! Чонгук смотрел на этого маленького, серьёзного мальчика, который крутил руль военной машины и командовал так, будто родился с этим, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Он никогда не думал, что сможет быть с детьми. Никогда не думал, что захочет. А теперь сидел в броневике с четырёхлетним альфой и обсуждал маршрут до Южного полюса. — А пингвины летают? — спросил Кихён, когда они «выехали» из гаража. — Нет, они плавают. — А наши машины плавают? — Некоторые да. — А эта? — Эта нет. — Жалко, — Кихён вздохнул. — Тогда мы поедем на корабле. — У нас есть корабли? — Ты же командир, — Кихён посмотрел на него с укоризной. — Ты должен знать. — Точно, — Чонгук кивнул. — Забыл. Кихён строго покачал головой. — Плохо, командир, — сказал он. — Всё забываете. — Исправлюсь, — пообещал Чонгук. Тэхен видел их из окна лазарета. Чонгук нёс Кихёна на плечах, и мальчик, сияя, размахивал руками, показывая на что-то. Капитан что-то рассказывал, и Кихён слушал, раскрыв рот. — Ты сейчас расплавишь стекло, — заметил Чимин, подходя к нему. — Что? — Тэхен обернулся. — Ты смотришь на них так, будто они — самое прекрасное, что ты видел в жизни, — Чимин усмехнулся. — Хотя, наверное, так и есть. — Я просто... — Тэхен замолчал, не зная, что сказать. — Просто ты счастлив, — закончил за него Чимин. — И это нормально, Тэ. Нормально быть счастливым. — А если у нас ничего не получится? — тихо спросил Тэхен, глядя, как Чонгук сажает Кихёна на турник и поддерживает, пока тот висит на руках. — Если Кан... если папа... если... — Если, если, если, — перебил Чимин. — Тэ, ты же врач. Ты же знаешь: если постоянно думать о том, что что-то может пойти не так, можно пропустить то, что идёт правильно. Тэхен промолчал. Он смотрел, как Кихён обнимает Чонгука за шею, как альфа прижимает его к себе, как они о чём-то разговаривают, и улыбаются оба. — Он хороший, — сказал Тэхен наконец. — Правда хороший. — Я знаю, — Чимин кивнул. — Ты заслужил счастье, Тэ. Позволь себе быть счастливым. К вечеру Кихён вымотался. Он сидел на плечах у Чонгука, обнимал его за голову и клевал носом. — Хён, — пробормотал он сонно, — а ты завтра тоже будешь со мной? — Завтра я работаю, — ответил Чонгук, неся его в комнату. — Но вечером приду. — Обещаешь? — Обещаю. — А папа будет с нами? — Если захочет. — Он захочет, — уверенно сказал Кихён. — Он на тебя всё время смотрит. Как я на пирожное. Чонгук усмехнулся. — Правда? — Ага, — Кихён зевнул. — А ты на него тоже смотришь. Как я на игрушки в магазине. — Надо же, — Чонгук поправил сползающего мальчика. — А ты наблюдательный. — Я же альфа, — гордо сказал Кихён. — Альфы всё видят. Они зашли в комнату. Тэхен сидел на кровати, читая книгу, но Чонгук заметил, что он держит её вверх ногами. — Папа, — Кихён сполз с плеч и подбежал к отцу, — мы сегодня были в гараже! И на полигоне! И Чонгук-хён показал мне, как стрелять! Не по-настоящему, а просто показал! И я теперь умею! — Умеешь, — кивнул Чонгук, стоя в дверях. — Настоящий солдат. Кихён гордо выпрямился, но тут же снова обмяк, прижимаясь к Тэхену. — Папа, я спать хочу, — пробормотал он. — Иди, мой хороший, — Тэхен помог ему забраться на кровать, укрыл одеялом. — Завтра новый день. Кихён уже закрывал глаза, но вдруг открыл их и посмотрел на Чонгука. — Хён, — позвал он. — Да? — Ты будешь с нами завтра? — Буду. — И послезавтра? — И послезавтра. — И всегда? Чонгук посмотрел на Тэхена. Тот смотрел на него, и в его глазах было столько надежды, что у Чонгука перехватило дыхание. — И всегда, — сказал он. Кихён улыбнулся и закрыл глаза. Они вышли в коридор, и Тэхен прислонился к стене, чувствуя, как дрожат колени. — Спасибо, — сказал он тихо. — За сегодня. Для него это много значит. — Для меня тоже, — Чонгук стоял напротив, и между ними было всего полшага. — Тэхен... — Да? — Я... — Чонгук замолчал, собираясь с мыслями. — Я никогда не думал, что захочу семью. Всегда казалось, что это не для меня. Слишком много службы, слишком много обязанностей. А теперь... — он провёл рукой по лицу. — Теперь я не могу представить жизни без вас. Тэхен смотрел на него, и сердце колотилось где-то в горле. — Чонгук... — Я не тороплю, — быстро сказал Чонгук. — Я понимаю, что тебе нужно время. Что Кихён... что мы должны быть осторожны. Я просто хочу, чтобы ты знал. Тэхен шагнул к нему. Всего один шаг, но этого хватило, чтобы оказаться в опасной близости. — Я знаю, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я тоже... я тоже не могу представить. Чонгук осторожно, спрашивая разрешения, взял его за руку. Тэхен не отстранился. В этот момент из-за угла вышли двое солдат. Они увидели капитана и врача, стоящих слишком близко, и замешкались. Чонгук мгновенно отпустил руку Тэхена и выпрямился, превращаясь в того самого командира, которого все знали. — Вольно, — сказал он, кивая солдатам. Те быстро прошли мимо, стараясь не смотреть. Тэхен стоял, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Похоже, нам нужно быть осторожнее, — сказал он тихо. — Похоже, — Чонгук вздохнул. — Но это ничего не меняет. — Что? — То, что я сказал. — Чонгук посмотрел на него, и в его глазах был огонь. — Я буду ждать. Сколько понадобится. Он развернулся и ушёл, оставив Тэхена стоять в коридоре с бьющимся сердцем и счастливой улыбкой, которую он не мог сдержать.