Шелковые объятия

      «ЭКСКЛЮЗИВ! Бал в Гоэтии: кровь, слезы и бриллианты размером с череп новорожденного! Смотрите, кто не пришел, а кто пришел, чтобы сделать вид, что ему здесь не скучно!»       Пост на «Адском Граме» собрал три миллиона просмотров за первый час. Королевство пауков запустило прямую трансляцию с красной ковровой дорожки, которую на самом деле выткали из переработанных языков лжецов. Каждое селфи какого-нибудь герцога с семью рядами рогов сопровождалось тысячами комментариев: «О боги, этот камзол был в моде в прошлом тысячелетии», «Кто одобрил этот бант?», «Стелла снова в белом, словно на похоронах, иронично».       Внизу, у ворот замка Столаса, кипела демоническая светская жизнь. Кареты из костей и плоти, лимузины с двигателями на криках грешников, репортеры, которые рисковали быть раздавленными копытами ради одного кадра.       Наверху, в личных покоях, этой жизни не было.             — Ты что, издеваешься надо мной? — голос Стеллы разрезал тишину спальни, как кинжал — шелк.       Она стояла перед Столасом, идеальная, как статуя мести. Белое платье с открытыми плечами, перья в высоких прическах, когти сжаты так, что лак угрожал треснуть.             — Серебряная пряжка? — продолжила она, тыча пальцем в его камзол. — Мы идем на прием, где будет сам Пэймон. А ты выглядишь как… как владелец похоронного бюро из третьего круга!       Столас смотрел на нее устало, привычно. В одной руке он сжимал уже пустой пузырек из-под утренних таблеток, в другой — серебряную пряжку, которую действительно выбрал сам. Потому что она напоминала ему луну. Потому что Октавия в детстве говорила, что блестящие штуки — это «волшебно».             — Серебро идет к моему оперению, — ответил он ровно.             — Твоему оперению? — Стелла издала звук, похожий на смесь смеха и шипения. — О, конечно! Пусть все увидят, что принц Гоэти — это наполовину ощипанная сова, который не может даже…             — Не смей, — тихо сказал Столас.             — …даже выбрать нормальную застежку для плаща! — закончила она, повышая голос.       В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояла Октавия. Черная челка закрывала половину лица, но вторая половина пылала таким негодованием, что даже слуги за ее спиной попятились.             — Хватит!             — Октавия, ты вообще должна быть в своих покоях, готовиться к выходу, — ледяным тоном отрезала Стелла.             — А ты должна быть в аду, но мы не всегда получаем то, что заслуживаем, — парировала дочь, проходя в комнату и вставая рядом с отцом. — Он может носить хоть навозную лепешку вместо пряжки. Это его прием тоже. Или ты забыла, что замок называется Столас, а не Стелла?       Стелла медленно перевела взгляд с мужа на дочь. В ее глазах полыхнуло что-то опасное.             — Милая, — голос матери стал неестественно ласковым, — ты слишком много себе позволяешь в последнее время. Твоя обязанность — стоять рядом, улыбаться и не позорить род. А ты вместо этого шляешься по библиотекам, слушаешь эту… музыку без мелодии и споришь со старшими.             — Я защищаю отца, потому что ты ведешь себя как…             — Как что? — Стелла шагнула вперед. — Как его жена, которой надоело, что ее супруг — посмешище? Посмотри на него! — она снова обернулась к Столасу. — Он даже не злится. Он просто… стоит. Как мешок с перьями. Потому что наглотался своих «веселых» таблеток и теперь не может выдавить из себя ни капли достоинства.             — Не трогай его лекарства! — голос Октавии сорвался на крик.             — Ах, лекарства! — Стелла всплеснула руками. — Ты думаешь, я не знаю, что он принимает? Седативные. Антидепрессанты. Скоро он начнет прятать от меня и снотворное, потому что даже во сне боится меня увидеть! — она засмеялась, но смех вышел стеклянным.             — Но на людях он должен быть идеальным. Ты поняла, дочь? Идеальным. А не этим…             — Довольно, — голос Столаса прозвучал тихо, но в нем вдруг прорезалось что-то, заставившее обеих женщин замолчать.       Он посмотрел на Стеллу. На Октавию. На себя в зеркало — бледного, с потухшими глазами, с этой дурацкой серебряной пряжкой, которую он так и держал в руке.             — Я поменяю пряжку, — сказал он. — Октавия, иди готовься. Стелла… ты права. Я должен выглядеть соответственно.             — Отец! — начала было Октавия.             — Иди, — повторил он уже мягче, и дочь, стиснув зубы, вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью.       Стелла еще секунду сверлила его взглядом, потом развернулась и вышла, бросив через плечо:             — Золотую. С рубином. И не смей опаздывать.ы       Он остался один. Посмотрел на пряжку. Потом на пузырек, где уже не осталось ни одной таблетки. Потом — на огромное окно, за которым багровое небо медленно темнело, готовясь к вечернему багрянцу.             Скоро вам понадобится то, чего нет в списке ваших ритуалов, — вспомнились ему слова грифона.       Столас положил серебряную пряжку в ящик стола, достал золотую с рубином и механически пристегнул ее к поясу. Потом вышел в коридор, где уже слышались голоса гостей, музыка, звон бокалов.       Он шел по идеально начищенному полу, мимо слуг, которые кланялись, мимо портретов предков, смотревших на него с укором, мимо всего этого великолепия, которое давно перестало быть его.       Он был готов к вечеру.             — Нет, ну это полный пиздец, — Блитцо откинулся на спинку стула, закинув ноги на стол. Перед ним на мониторе зависла страница официального запроса на проникновение в Мир Людей.             «Заявка № 1034-АД-78. Статус: РАССМОТРЕНИЕ (срок 180 рабочих дней). Необходимые подписи: 4 (четыре) уполномоченных демона класса Аркан. Сбор за рассмотрение: 50 000 душ. Штраф за несанкционированное проникновение: изъятие лицензии, конфискация имущества, перерождение (по решению суда)»             — 50 тысяч, — пробормотал он, пересчитывая в уме деньги, которые даже не начинал копить. — 50 тысяч и полгода ждать, пока какой-то чинуша с рогами, торчащими из жопы, решит, достоин ли Блитцо лизать земные тротуары.             — Шеф, а может, через черный рынок? — подал голос Мокси, который пытался наточить кинжал, но вместо этого сточил его до размеров штопора. — Говорят, герцог Карима предлагает временные лицензии за…             — За голову первенца, я знаю, — отмахнулся Блитцо. — А у меня, во-первых, первенца нет, если не считать Луну, но ее голову я никому не отдам. Во-вторых, эти временные лицензии — развод чистой воды. Три портала, и тебя блокируют, а потом приходят вышибалы Каримы и выбивают из тебя уже не душу, а то, что под ней.       Милли, сидящая на подоконнике, лениво метала ножи в висящую мишень.             — А может, просто плюнуть? Мы ж не первые, кто ходит на Землю без спроса. Все так делают.             — Все так делают, — согласился Блитцо, — но у всех есть либо связи, либо деньги, либо девяносто лет опыта, чтобы не попадаться. А у нас — говно в автоклапане и долг за свет. — Он потер лицо. — Я не хочу наживать врагов, Милли. Я хочу, чтобы мы работали тихо, получали бабки и никто не совал нос в наши дела. А для этого нужно *легальное* решение.             — Или *не совсем легальное*, но такое, чтобы никто не узнал, — раздался голос с порога.       Все обернулись. В дверях стояла Луна. В пижаме с единорогами, с планшетом в руках и с таким выражением лица, которое Блитцо видел всего несколько раз — когда она находила что-то по-настоящему интересное.             — Луни? Ты чего не спишь? — Блитцо мгновенно скинул ноги со стола.             — Ты сам говорил: «информация не спит, спят конкуренты». — Она прошла в комнату, игнорируя озадаченные взгляды Милли и Мокси. — Я копалась в архивах. В открытых, в закрытых, в тех, которые «закрытые, но пароль — "1234"». И нашла кое-что.       Она повернула планшет к Блитцо. На экране был скан древнего документа на пергаменте, с печатями и подписями.             — Что это? — спросил Блитцо, щурясь.             — Это, пап, реестр выдачи личных гремуаров для перемещения между измерениями. Видишь? До 1867 года право открывать порталы на Землю имели только члены королевской семьи Гоэтии и несколько приближенных домов. Но после Восстания Колесниц правила изменились: каждому, кто получал доступ к гремуару, давалось право делегировать его использование.             — Делегировать? — переспросил Мокси, откладывая бесполезный кинжал.             — Ну да. Типа, я — принц, у меня есть крутая книга порталов. Я могу дать почитать кому-то из прислуги, чтобы она сходила в магазин за грешниками. Формально это считается «семейным подрядом» и не требует лицензирования. — Луна пролистала несколько страниц.             — Сейчас таких гремуаров числится… около двадцати. Но активно используются, может, три-четыре. Остальные просто пылятся в замках, потому что их владельцам лень или они забыли, что у них вообще есть эта опция.       Блитцо медленно встал.             — Ты хочешь сказать…             — Я хочу сказать, что не надо платить никому 50 тысяч. Не надо ждать полгода. Не надо связываться с Каримой. Надо просто… найти один из этих гремуаров и взять его в аренду. На постоянной основе.             — Взять в аренду, — повторил Блитцо. — У аристократа, который сидит в своем замке и смотрит на нас сверху вниз. Да они с нас шкуру спустят за одну просьбу.             — Не спустят, если не просить, а… — Луна замялась, — …позаимствовать. На время. Без лишних вопросов.       Милли присвистнула.             — Ты предлагаешь ограбить Гоэти?             — Я предлагаю информационно обеспеченное изъятие неиспользуемого имущества, — поправила Луна с серьезным лицом. — Смотрите.       Она развернула планшет, показывая список.             — Вот. Дом Беллегор. Гремуар не использовался с 1932 года. Дом Саббат. Владелец в коме уже триста лет. Дом… — она ткнула когтем в строчку, — Столас.             — Столас? — переспросил Блитцо.             — Принц Столас из Гоэтии. Титул: потомственный герцог, хранитель Западных Врат. По документам у него есть гремуар, выданный лично Пэймоном. Последняя активация — два года назад. Один портал, длительностью три минуты. Скорее всего, он даже не помнит, что эта книга у него есть. Она просто лежит где-то в его замке.             — В замке, — Блитцо потер подбородок. — С охраной. С сигнализациями. С кучей этих… аристократов с огромными рогами и чувством собственной важности.             — Пап, ты проникал в хранилище Семи Колец в прошлом году. Замок одного скучающего принца — это для тебя раз плюнуть.             — Это было до того, как мне чуть не оторвали хвост! — возмутился Блитцо, но в его глазах уже загорелся знакомый азартный огонек. — И потом, как я узнаю, где у него эта книга?       Луна улыбнулась — той улыбкой, которая всегда означала, что она уже все просчитала.             — У него сегодня большой прием. Все, кто есть в замке, будут либо в бальном зале, либо в кухне, либо в уборной, пытаясь оттереть пятна от бордового соуса. Охрана сконцентрирована на парадных входах. А личные покои… — она увеличила карту замка, — личные покои Столаса находятся в восточном крыле. Там есть балкон. С западной стороны, где скала. Никто не охраняет скалу, потому что она отвесная.             — Отвесная скала, — повторил Блитцо. — Конечно. Что может быть проще. Он посмотрел на своих сотрудников. Милли уже натачивала второй кинжал. Мокси открывал ящик с веревками и крюками.             — Мы с тобой, шеф? — спросила Милли.             — Нет, — Блитцо решительно покачал головой. — Это дело тонкое. Чем меньше нас, тем меньше шума. Я пойду один. А вы… — он перевел взгляд на Луну, — вы будете моими глазами и ушами. Луни, ты с планшетом. Найди мне все: расписание, карту, где у него спальня, где кабинет, куда он мог засунуть эту грёбаную книгу.             — Уже нашла, — она переслала ему файлы. — Спальня. В шкафу, в тайной нише за панелью с резьбой. Я проверила по старым описям имущества, которые его секретарь случайно выложил в открытый доступ.             — Господи, как же я тебя люблю, — выдохнул Блитцо, хватая сумку со снаряжением.             — Хорошо увлекаться информационным полем, да?             — Лучшее оружие — это знания, пап. И умение вводить пароль «1234».       Он рассмеялся, но смех был нервным. Через десять минут Блитцо уже вел свой видавший виды фургон по направлению к Гоэтии. Небо над головой темнело, превращаясь в густую, почти черную багряницу. Вдали виднелись шпили замка, освещенные тысячами огней. Там гремела музыка, слышались приглушенные голоса, звон стекла.       Там, внутри этих стен, было все, что Блитцо презирал: чопорность, правила, взгляды сверху вниз. Но там же лежал ключ к его свободе. К его бизнесу. К тому, чтобы перестать быть мелким жуликом с кучей проблем и стать… ну, хотя бы немного более успешным мелким жуликом с кучей проблем.       Он оставил фургон в тени скал, накинул на себя маскирующий плащ, который пах плесенью и прошлым неудачным заданием, и начал подъем.       Скала действительно была отвесной. Когти скребли по камню, пальцы немели, один раз он едва не сорвался, когда плащ зацепился за выступ. Сердце колотилось где-то в горле. Внизу, в пропасти, клубился туман, в котором, по слухам, обитали существа, питающиеся неудачниками.             Я не неудачник, — мысленно твердил Блитцо, цепляясь за очередной выступ. — Я просто… предприниматель в сложных условиях.       Через полчаса, мокрый от пота и дрожащий от напряжения, он перевалился через перила балкона. Замер, прислушиваясь.       Тишина.       Он оказался в просторной комнате с высокими потолками. Везде — книги, темная мебель, огромная кровать под балдахином. Пахло пылью, старым пергаментом и чем-то еще — горьковатым, химическим.             — Шкаф, — прошептал он, вспоминая инструкции Луны. — Тайная ниша за панелью с резьбой.       Он пересек комнату, стараясь ступать бесшумно. Открыл резную дверцу шкафа. Внутри висели идеально отглаженные камзолы, пахло деревом и лавандой. Блитцо провел пальцами по задней стенке. Нашел едва заметный шов, надавил.       Панель бесшумно отошла в сторону.       И там, в углублении, на бархатной подушке, лежала она. Книга. Толстый том в обложке из черной кожи, с застежками из темного металла, на котором пульсировали тусклые руны.             — Здравствуй, красавица, — прошептал Блитцо, протягивая руку.       Его пальцы уже почти касались гремуара, когда за спиной раздался звук.       Щелчок замка. Скрежет двери.       Блитцо замер, превратившись в статую.             — …и не говори мне, что я должен был больше пить, — раздался усталый, хрипловатый голос. — Я и так выпил достаточно, чтобы забыть собственное имя. Но, к сожалению, проклятая память у меня цепкая…       В комнату, пошатываясь, вошел высокий демон в черном камзоле с золотыми нашивками. В одной руке он держал бокал с недопитым вином, другой расстегивал ворот, словно ему не хватало воздуха.       Блитцо, спрятавшись за дверцей шкафа, видел его в щелку.       Сова. Серая с черным голова, усталые красные глаза, перья немного взъерошены. На груди — золотая пряжка с рубином, которая смотрелась на нем чужеродно, будто ее приклеили насильно.       Демон — а Блитцо уже понял, что это и есть хозяин замка, принц Столас — допил вино одним глотком, поморщился, поставил бокал на столик. Потом выдвинул ящик и достал оттуда пустой пузырек. Посмотрел на него с какой-то странной, почти нежной тоской.             — Таблетки кончились, — сообщил он пустоте. — А без них… без них этот вечер никогда не закончится.       Он провел рукой по лицу, сдвинул с плеча камзол, стягивая его. Под ним оказалась простая белая рубашка, на которой уже были заметны морщины — от напряжения, от усталости.       Блитцо, затаив дыхание, следил за каждым движением. Он должен был ждать, пока этот аристократ уснет или уйдет. Но тот, казалось, не собирался делать ни того, ни другого.       Столас подошел к окну, распахнул его. В комнату ворвался ветер, пахнущий серой и чем-то далеким, земным. Он стоял, глядя на огни приема внизу, и Блитцо видел его профиль: острый клюв, темные круги под глазами, полное отсутствие того высокомерия, которое он ожидал увидеть.             — Знаешь, — вдруг сказал Столас, не оборачиваясь, — я чувствую себя здесь чужим. В своем доме. Среди своей семьи. На своем приеме. — Он помолчал. — Это, наверное, смешно звучит для того, кто живет внизу. Для кого-то, у кого есть цель.       Блитцо вздрогнул. Ему показалось на секунду, что принц обращается к нему. Но нет. Столас просто говорил с ветром, с ночью, с самим собой.             — Ты можешь выходить, — вдруг произнес Столас спокойно. — Я знаю, что ты там, за шкафом. У тебя ужасно громкое сердцебиение. Или это у меня? Таблетки кончились, я путаю.       Блитцо выругался мысленно. Потом — вслух. Выбрался из-за дверцы, держа руки на виду, но не поднимая их. Гремуар остался на полке.             — Слушай, ваше… сиятельство? высочество? — начал он, пытаясь натянуть на лицо самую обаятельную улыбку. — Это просто недоразумение. Я зашел… ну, типа, проверить сигнализацию. Я из компании «Безопасный Ад». У вас, говорят, шкафы сами открываются по ночам. Прямо эпидемия.       Столас медленно обернулся.       Их взгляды встретились. Красные глаза принца, усталые, с красными прожилками, смотрели на Блитцо без страха, без злобы. Там было что-то другое. Любопытство. И какая-то странная, почти болезненная острота.             — Ты врешь, — сказал Столас без осуждения, просто констатируя факт. — Ты пришел за гремуаром.             — Нет, — Блитцо сделал шаг назад, к полке. — То есть да. То есть… слушай, давай по-взрослому. Эта книга тебе нужна? Ты ею вообще пользуешься? Нет. Она просто пылится. А мне нужна. Я могу… ну, взять ее в аренду. С возвратом. Когда-нибудь.       Столас склонил голову набок, рассматривая его так, будто видел перед собой не вора, а какое-то редкое, экзотическое существо.             — Ты… ты даже не боишься, — произнес он тихо. — Ты не кланяешься. Не извиняешься. Ты просто… стоишь и говоришь мне, что хочешь украсть мою вещь. И при этом смотришь прямо в глаза.             — А что, надо было смотреть в пол? — Блитцо нахмурился. — Я, знаешь ли, не умею кланяться. Спина не гнется. Профессиональное.       В комнате повисла тишина. Снизу, из бального зала, доносилась приглушенная музыка. Где-то кричала Стелла на слугу. Где-то Октавия хлопнула дверью.       А здесь, в этой комнате, пахнущей таблетками и усталостью, стояли двое — те, кому этот мир уготовил совершенно разные роли, но одинаково отвратительное чувство собственной ненужности.       Столас вдруг сделал шаг вперед. Блитцо напрягся, но принц не вызвал охрану. Не закричал. Он просто подошел к шкафу, достал гремуар с полки и, взвесив его в руке, протянул Блитцо.             — Возьми.             — Чего? — Блитцо опешил.             — Возьми. Попользуйся. А потом… — Столас криво усмехнулся, — потом расскажешь мне, как это — хотеть что-то настолько сильно, чтобы лезть ради этого на отвесную скалу.       Блитцо смотрел на книгу. Потом на Столаса. Потом снова на книгу.             — Ты… ты ненормальный, — выдохнул он.             — Возможно, — согласился принц. — У меня сегодня кончились таблетки. Впервые за долгое время. И знаешь… — его глаза на секунду сверкнули чем-то живым, — кажется, я начинаю это чувствовать.       Блитцо медленно, словно ожидая подвоха, взял гремуар из рук Столаса. Книга оказалась тяжелой, теплой, будто живой.             — Я верну, — сказал он, уже пятясь к балкону. — Честно. Я… я не жулик. Я бизнесмен.             — Я знаю, — ответил Столас, не двигаясь с места. — Я видел твой фургон снизу. На нем написано «I.M.P.». Что это значит?             — «Immediate Murder Professionals», — гордо сказал Блитцо, перемахивая через перила. — Профессионалы немедленного убийства. Если надо кого-то убрать — обращайся. Первый клиент — скидка.       Он уже начал спускаться, когда услышал сверху тихий, почти неслышный смех. Смех человека, который давно забыл, как это делается.             — Обязательно, — донеслось сверху. — Как-нибудь.       Блитцо летел вниз, цепляясь за скалу, сжимая в зубах драгоценный гремуар, и думал только об одном: что этот странный, выдохшийся аристократ даже не спросил его имени.       А Столас остался стоять на балконе, глядя, как в темноте мелькает силуэт, и чувствуя, как в груди, где уже давно было пусто, вдруг что-то кольнуло.       Не больно.       Интересно.       Внизу, в бальном зале, Стелла уже искала его глазами, чтобы сделать очередное замечание. Октавия сидела в углу с наушниками, делая вид, что ее здесь нет. Прием продолжался.       Но для Столаса этот вечер только начался.