Шелковые объятия

      Утро в офисе I.M.P. началось не с криков Блица, не с грохота падающих вешалок и не с запаха дешёвого кофе. Оно началось с тишины.       Луна проснулась первой. Она спала на стуле, подложив под голову куртку, и когда открыла глаза, первое, что увидела — отца. Блиц сидел на полу рядом с диваном, прислонившись спиной к сиденью, и смотрел на спящего Столаса. В его руке был зажат кристалл Осмадея, но порталы он не открывал — просто держал, словно это могло защитить.             — Пап? — тихо позвала Луна.       Блиц вздрогнул, обернулся. Глаза у него были красные, но сухие.             — Спи, — так же тихо ответил он. — Рано ещё.             — Ты не спал?             — Спал. Немного.       Луна хотела сказать что-то ещё, но в этот момент заворочался Мокси, спавший на свёрнутом коврике у стены. За ним — Милли, которая вообще уснула в кресле с ножом в руке, и теперь лениво зевала, не выпуская оружия.             — Шеф? — пробормотал Мокси, протирая очки. — А… а где?             — Тсс, — шикнул на него Блиц, кивая на диван.       Столас спал. Он лежал на боку, поджав колени к груди, и выглядел совсем не аристократом — просто большим, худым, потерянным существом. Перья на голове растрепались, рубашка смялась, лицо во сне было спокойным, но каким-то… пустым.             — Он так и не проснулся? — шёпотом спросила Милли.             — Нет. — Блиц поправил сползший плед. — Пусть спит. Ему нужно.       Они переглянулись. В офисе никогда не было так тихо. Даже Луна, которая обычно включала музыку с утра, сидела молча, листая планшет без звука.             — Шеф, — Мокси подошёл ближе, — а что теперь будет? С ним? С нами?             — Ничего, — ответил Блиц, не отрывая взгляда от спящего. — Он остаётся здесь. Пока не встанет на ноги.             — Здесь? — Милли оглядела тесное помещение. — У нас же места нет. Только диван, да и тот…             — Найдём, — отрезал Блиц. — Я на полу посплю. Или в фургоне. Не важно.             — Пап, — Луна коснулась его плеча, — может, его в гостиницу? Или…             — Нет, — Блиц посмотрел на неё, и в его глазах было что-то, отчего Луна замолчала. — Он не будет один. Не сейчас.       Она кивнула. Она поняла.       Столас проснулся через три часа.       Сначала он не понял, где находится. Потолок был низким, грязным, с пятнами и трещинами. Вместо тяжёлых штор — жалюзи, вместо шёлка — плед, который пах кофе и порохом. В углу — стол, заваленный бумагами, на стенах — плакаты с оружием и какая-то дурацкая табличка «Убьём быстро, съедим вкусно».       Он сел, и голова закружилась. Сил не было — не только той, древней, что отобрали в суде, но и обычной, человеческой. Он чувствовал себя пустым, как высохший колодец.             — Проснулся! — раздался голос откуда-то сбоку, и перед ним вырос Блиц с кружкой в руках. — Держи. Кофе. Чёрный. Ты же такой пьёшь?       Столас взял кружку. Руки дрожали, кофе плескался, но он не пролил ни капли.             — Спасибо, — голос сел, прохрипел.             — Не за что. — Блиц сел рядом, на край дивана. — Как ты?             — Я… — Столас огляделся. — Где я?             — В лучшем офисе Пент-Сити, — Блиц попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — I.M.P. Твоя временная резиденция.             — Я не могу здесь оставаться, — Столас попытался встать, но ноги не слушались. — Я…             — А куда ты пойдёшь? — спросил Блиц, и в голосе его не было насмешки, только усталость. — Денег нет? Нет. Силы нет? Нет. Дома нет? Тоже нет. Так что сиди.       Столас опустился обратно. Сжал кружку так, что побелели костяшки.             — Я обуза, — глухо сказал он. — Я тебя подставил, а теперь ещё и…             — Заткнись, — перебил Блиц, но мягко. — Ты спас меня. Ты спас моих сотрудников. Ты отдал всё, что у тебя было. Так что мы теперь в расчёте. А если ты скажешь ещё раз, что ты обуза, я… я не знаю, что я сделаю. Но тебе не понравится.       Столас поднял голову. В глазах Блица, несмотря на всю его браваду, было что-то тёплое, что заставило его горло сжаться.             — Ты… ты правда не злишься? — спросил он.             — Злюсь, — признался Блиц. — Злюсь, что ты такой дурак. Что не позвонил два месяца. Что прислал этот кристалл с запиской, как будто… как будто я мог просто взять и забыть. Но на тебя — нет. Не злюсь.       Столас опустил глаза.             — Я боялся, — сказал он. — Я подумал, что ты… что ты не хочешь меня больше видеть. После того, как я…             — После поцелуя? — Блиц закончил за него.             — Да.       Повисла тишина. Луна, Милли и Мокси, которые всё это время делали вид, что заняты своими делами, замерли.             — Слушай, — Блиц почесал затылок, — я тогда… я испугался. Думал, ты играешь со мной. Что это такая аристократическая манипуляция. А потом ты пропал, и я решил, что был прав.             — Нет, — быстро сказал Столас. — Это не было… я не играл. Я просто… я не знаю, что на меня нашло. Ты был рядом, ты помогал, и я… — он замолчал, не находя слов.             — И ты поцеловал меня, — закончил Блиц.             — И я поцеловал тебя, — эхом повторил Столас.       Они смотрели друг на друга, и в комнате было слышно, как тикают часы на стене.             — Ладно, — сказал наконец Блиц. — Давай так. Ты остаёшься здесь. Мы тебя выхаживаем. А потом… потом разберёмся. Договорились?             — Договорились, — тихо ответил Столас.       Блиц кивнул, встал, развернулся к остальным.             — А вы чего уставились? Работать! У нас куча заказов! Милли, проверь снаряжение! Мокси, разбери контракты! Луна, проследи, чтобы никто не сдох без меня!             — А ты? — спросила Луна.             — А я… — Блиц посмотрел на Столаса, — я буду заниматься новым сотрудником.       День тянулся медленно.       Столас сидел на диване, укутанный в плед, и смотрел, как работает маленькая контора. Блиц носился по комнате, раздавая указания. Милли натачивала ножи, иногда бросая на него быстрые взгляды. Мокси что-то бормотал в кристалл связи, договариваясь с клиентами. Луна сидела за своим столом, поглядывая на отца и на гостя.       В какой-то момент Блиц подошёл к нему с тарелкой.             — Ешь, — сказал он, ставя перед Столасом бутерброд с какой-то колбасой и кружку свежего кофе.             — Спасибо, — Столас взял бутерброд, откусил. Еда казалась пресной, но он жевал, потому что понимал — надо.             — Ты слишком худой, — заметил Блиц, садясь рядом. — Когда ты в последний раз нормально ел?             — Не помню, — честно ответил Столас.             — Ну вот, сейчас и начнёшь.       Столас ел медленно, чувствуя, как возвращаются силы. Не магия, нет — та ушла навсегда. Просто тепло, просто сытость. Он смотрел на Блица, который листал какие-то бумаги, и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад он был принцем Гоэти, а теперь сидит в грязном офисе, ест колбасу и чувствует себя… спокойно.             — Блиц, — позвал он.             — М?             — Ты… ты не боишься, что они придут? Стелла, её брат?             — Пусть приходят, — Блиц даже не поднял головы. — Я им ещё не сказал спасибо за то, что они моих сотрудников в суд тащили.             — Они могут…             — Ничего они не могут. — Блиц отложил бумаги, повернулся к нему. — Слушай, Столас. Я не знаю всех этих ваших законов. Но я знаю одно: ты теперь свободен. У тебя нет титула, нет замка, нет жены, которая пилит тебя каждый день. Ты — просто ты. И это, наверное, впервые в жизни. Так что не бойся. Мы что-нибудь придумаем.       Столас посмотрел на него долгим взглядом.             — Ты… ты удивительный, — сказал он тихо. — Ты потерял столько, а всё равно пытаешься меня утешить.             — Ничего я не потерял, — буркнул Блиц. — Кристалл есть? Есть. Клиенты? Тьма. А ты… — он запнулся, — ты просто… рядом.       Они замолчали. В офисе шла обычная жизнь: Милли спорила с Мокси о лучшем способе проникновения в охраняемый особняк, Луна отвечала на письма, кто-то звонил, кто-то стучал в дверь. Но для них двоих время словно остановилось.             — Блиц, — снова позвал Столас.             — Ну что?             — Можно я… можно я побуду здесь ещё немного? Не сегодня, а… вообще?       Блиц усмехнулся.             — Куда ты денешься? Диван твой. А я на полу, как и сказал.             — Я не про диван, — Столас посмотрел ему прямо в глаза. — Я про… быть рядом.       Блиц замер. В груди что-то ёкнуло, перевернулось. Он хотел сказать что-то привычное, колкое, защитное. Но вместо этого сказал:             — Да. Конечно. Рядом — это… это можно.       Столас выдохнул, и его плечи опустились, словно с них сняли последний груз.             — Спасибо, — прошептал он.             — Не за что, — ответил Блиц, и вдруг, не думая, протянул руку и сжал его пальцы. — Не за что.       Через три дня Октавия сбежала из замка.       Это было не героическое побег с верёвками и перелезанием через стены. Она просто дождалась, когда Стелла уедет на очередной приём, и вышла через парадную дверь. Слуги, которые давно видели, как хозяйка издевается над дочерью, сделали вид, что ничего не заметили.       Она шла по улицам Ада, сжимая в руке визитку, которую ей дала Луна. I.M.P. — адрес, номер. Она знала, где это примерно, потому что читала в новостях. Тот самый офис, где работает импанец, который…       Она не знала, что скажет. Она просто шла.       В офисе её встретила Луна.             — Октавия? — та удивлённо поднялась из-за стола.             — Я… — Октавия переступила с ноги на ногу. — Я хочу увидеть отца.             — Он здесь, — Луна кивнула в сторону дивана, за ширмой, которую они соорудили из старого стеллажа. — Он…             — Я знаю, — перебила Октавия. — Я всё знаю. Я видела суд.       Она обошла ширму. Столас сидел на диване, читая какую-то книгу — одну из тех, что Мокси притащил из дома, чтобы гостю не было скучно. Он выглядел… другим. Не таким, как в замке. Проще, спокойнее. И очень похудевшим.             — Папа, — голос Октавии дрогнул.       Столас поднял голову. Книга выпала из рук.             — Виа? — он встал, шагнул к ней, но остановился, боясь, что она снова убежит. — Ты… как ты здесь? Твоя мать…             — Я ушла, — сказала Октавия, и слёзы потекли по её щекам. — Я… я дура. Я не должна была тебя бросать. Я не должна была верить ей. Прости. Прости меня, папа.             — Виа, — Столас подошёл, осторожно обнял её, словно боялся сломать. — Ты не виновата. Это я… я должен был объяснить. Я должен был…             — Нет, — она прижалась к нему, вцепилась в его рубашку. — Это она. Она всё устроила. Она хотела, чтобы ты потерял всё. И я… я помогла ей. Прости.             — Тсс, — Столас гладил её по голове, чувствуя, как в груди разрывается что-то, что он сдерживал три дня. — Ты здесь. Это главное. Ты здесь.       Они стояли, обнявшись, и не видели, как из-за ширмы выглядывают сотрудники I.M.P. Блиц стоял в стороне, прислонившись к стене, и смотрел. В его глазах было что-то, что Луна видела впервые — нежность.             — Пап, — тихо сказала она, подходя к нему. — У них всё будет хорошо.             — Да, — ответил Блиц, не отрывая взгляда от обнимающихся. — Будет.       Вечером они сидели все вместе. Октавия — на диване рядом с отцом, Луна — в кресле, Милли и Мокси — на стульях, принесённых из подсобки. Блиц стоял у окна, скрестив руки, и смотрел на них.             — Значит, так, — сказал он, когда все немного успокоились. — Ситуация: у нас тут теперь двое новых постояльцев. Места нет, денег в обрез, но клиенты есть. Вопрос: что делаем?             — Я могу помочь, — неожиданно сказала Октавия. — Я умею работать с документами. Мать заставляла меня учить всё это хозяйство. И я… я хочу быть полезной.             — И я, — добавил Столас. — Я знаю законы. Не те, что отняли у меня силы, а обычные, гражданские. Могу консультировать. Чтобы вы не попадали в такие ловушки, как в этот раз.             — А платить вам чем? — спросила Милли.             — Крышей над головой и едой, — усмехнулся Блиц. — А если раскрутимся — и зарплатой. Идёт?             — Идёт, — сказал Столас.             — Идёт, — повторила Октавия.             — Ну, — Блиц хлопнул в ладоши, — тогда добро пожаловать в I.M.P., ребята. Работы много, платят мало, но зато мы семья.       Он сказал это и сам удивился. Семья. Он никогда не произносил это слово вслух. А теперь оно звучало… правильно.       Ночью, когда все разошлись по своим местам — Столас с Октавией на диване она отказалась спать отдельно, боясь, что отец исчезнет, Милли и Мокси в подсобке, Луна в кресле — Блиц сидел на полу, прислонившись к стене, и смотрел на спящих.       Он думал о том, как два месяца назад убеждал себя, что поцелуй Столаса — это игра. Что он нужен аристократу только как развлечение. А теперь этот аристократ спит на его диване, потеряв всё, что имел, и выглядит при этом счастливее, чем когда-либо.             Я дурак, — подумал Блиц. — Настоящий дурак. Он не играл. Он просто… он просто хотел быть рядом.       Он встал, подошёл к дивану. Столас спал, прижимая к себе дочь, и во сне его лицо было спокойным. Блиц поправил одеяло, коснулся его плеча, и тот открыл глаза.             — Блиц? — прошептал Столас.             — Спи, — так же тихо ответил Блиц. — Я просто… проверял.       Столас улыбнулся — той улыбкой, которая была только для него.             — Иди спать, — сказал он. — Ты тоже устал.             — Пойду, — кивнул Блиц, но не двинулся с места.             — Блиц.             — М?ы             — Ты сказал «семья».             — Ну сказал. И что?       Столас помолчал.             — Ничего, — ответил он. — Просто… я рад.       Он закрыл глаза и снова уснул. А Блиц стоял, смотрел на него и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое, большое, пугающее. То, что он пытался заглушить два месяца. То, что теперь уже не заглушить.             — Семья, — прошептал он. — Да. Наверное.       Он отошёл к своему месту у стены, лёг, накрылся курткой и долго смотрел в потолок, слушая, как дышат во сне его новые, такие странные, такие правильные домочадцы.       А за окном багровело адское небо, и впервые за долгое время Блицу не хотелось, чтобы ночь кончалась.