Шелковые объятия

      Блиц планировал этот день. Неделя после всех тайных звонков, шёпота за закрытыми дверями и нервных срывов, которые он списывал на «переутомление». Луна знала. Октавия догадывалась. Милли и Мокси делали вид, что ничего не замечают, хотя Милли уже трижды тайком проверяла, не сбежал ли шеф с кольцом в неизвестном направлении.             — Ты уверен? — спросила Луна, когда Блиц в сотый раз перекладывал коробочку с кольцом из одного кармана в другой.             — Уверен, — ответил он, хотя голос дрожал. — Я никогда ни в чём не был так уверен.             — Тогда чего ты боишься?             — А если он откажет?             — Не откажет, — твёрдо сказала Луна. — Ты видел, как он на тебя смотрит? Он смотрит так, будто ты — целый мир.             — Это он — мой мир, — поправил Блиц.             — Вот и скажи ему это. Сегодня.       Они выбрали озеро — то самое, в которое когда-то ездили всей семьёй, когда Октавия только переехала. Место было тихим, безлюдным, с водой цвета старой бронзы и берегами, поросшими криптомиртами. Блиц договорился с Милли, чтобы та помогла с организацией — накрыла плед, расставила еду, спрятала шампанское в ведёрко со льдом.             — Шеф, — сказала Милли, когда всё было готово, — если вы сейчас всё испортите, я лично вас пристрелю.             — Спасибо за поддержку, — буркнул Блиц.             — Это не поддержка, это угроза, — улыбнулась Милли. — Идите уже. Столас ждёт.       Столас не знал, куда они едут. Блиц сказал: «Сюрприз», завязал ему глаза шарфом и усадил в фургон. Октавия и Луна сидели сзади и хихикали, но на вопросы не отвечали.             — Это что-то плохое? — спросил Столас, когда фургон остановился.             — Лучшее, что было в моей жизни, — ответил Блиц, выпрыгивая наружу. — Сиди, не подглядывай.       Столас слышал, как Блиц что-то поправляет, переставляет, шепчется с Милли. Потом шаги приблизились, и тёплая ладонь легла на его плечо.             — Снимай.       Шарф упал. Столас открыл глаза и замер.       Озеро. Тихое, спокойное, вода переливалась багрянцем заходящего солнца. На берегу — большой плед, корзина с едой, ведёрко с шампанским. Свечи в стеклянных банках горели ровным, тёплым светом. А в центре, на маленьком столике, стояла коробочка. Простая, бархатная, тёмно-синяя.             — Блиц… — выдохнул Столас.             — Подожди, — Блиц взял его за руку, повёл к пледy. — Садись. Я… я должен сказать кое-что.       Они сели. Блиц сжимал коробочку в руке, и Столас видел, как дрожат его пальцы.             — Я никогда не умел говорить красиво, — начал Блиц, глядя в воду. — Я — импанец из Пент-Сити, который всю жизнь убегал от себя. Я думал, что я ни на что не гожусь, что я не умею любить, что я не достоин. А потом ты… ты влез в мою жизнь.             — Это я влез? — не удержался Столас.             — Я влез в твой шкаф, ты влез в мою жизнь, — поправился Блиц. — Неважно. Важно то, что ты — первый человек, который посмотрел на меня и увидел не «грязного бесенка», не «преступника», не «никчёмного». Ты увидел меня. Просто меня. И не отвернулся.       Он повернулся, посмотрел Столасу в глаза. В его взгляде было столько всего — страх, надежда, любовь.             — Я не знаю, что будет дальше, — сказал Блиц. — Я не знаю, что придумает Стелла, сколько ещё проблем у нас будет, сколько раз мы будем ссориться и мириться. Но я знаю одно: я хочу прожить всю свою жизнь рядом с тобой. Я хочу просыпаться и видеть твоё лицо. Я хочу спорить с тобой о том, кто моет посуду. Я хочу смотреть, как ты спишь, и поправлять одеяло. Я хочу…       Голос сорвался. Он открыл коробочку, и в ней, на бархатной подушке, лежали два кольца. Простые, серебряные, без камней — такие, какие они могли себе позволить. Но такие, какие он выбирал сам, долго, мучительно, перебирая десятки вариантов.             — Столас, — сказал Блиц, и голос его был твёрдым, несмотря на слёзы, которые текли по щекам. — Ты выйдешь за меня? Станешь моим мужем? Моей семьёй? Моим… всем?       Столас смотрел на него. На этого маленького, безумного импани, который влез в его шкаф, а потом — в его жизнь. Который спас его, когда он тонул в таблетках и отчаянии. Который не испугался ни суда, ни Стеллы, ни того, что он, бывший принц, ничего не может ему дать. Который любил его таким, какой он есть.             — Да, — прошептал он. — Да, Блиц. Да.       Слёзы потекли по его щекам, и он не вытирал их. Блиц надел ему кольцо на палец — пальцы дрожали, и он не сразу попал, но Столас терпеливо ждал. Потом Блиц протянул свою руку, и Столас надел кольцо ему.             — Ты мой, — сказал Столас, сжимая его ладонь. — Теперь ты мой навсегда.             — Твой, — кивнул Блиц. — И ты мой.       Они поцеловались. Долго, нежно, не обращая внимания на то, что сзади, из-за кустов, раздался щелчок затвора.             — Получилось! — заорала Луна, выскакивая из укрытия с планшетом в руках. — Я всё сняла! Всё! От начала до конца!             — Ты… ты была там? — Блиц оторвался от Столаса, багровея.             — А ты думал, я пропущу такое? — Луна уже просматривала снимки. — О, этот кадр — просто бомба! Ты на коленях, он плачет… Шипперы будут в восторге!             — Какие шипперы? — не понял Столас.             — О, вы не знаете, — Луна закатила глаза. — После вашего суда в сети образовалось целое сообщество. «Блицолас», они себя называют. Они пишут фанфики, рисуют арты, следят за каждым вашим шагом.             — Что? — Блиц и Столас сказали это одновременно.             — Да-да, — Луна уже открыла какую-то страницу. — Смотрите, вот тут пост: «ОНИ СНОВА ВМЕСТЕ», вот тут: «СТОЛАС УЛЫБНУЛСЯ, ЭТО ВСЁ», а вот тут… — она замолчала, глядя на экран.             — Что там? — спросил Блиц.             — Ваше фото, — тихо сказала Луна. — Уже здесь. Кто-то снимал с другого берега.       Она повернула планшет. На экране было фото — они с Блицем, целующиеся на фоне озера, в лучах заходящего солнца. Кольца на пальцах блестели. Столас плакал. Блиц держал его лицо в ладонях.       Под фото уже было три тысячи лайков и сотни комментариев.             — «ОНИ СКАЗАЛИ ДА», — прочитала вслух Октавия, выходя из-за того же куста, где пряталась Луна. — Это уже разлетается.             — Ты тоже там была? — Блиц посмотрел на неё.             — Конечно, — Октавия улыбнулась. — Я же не могла пропустить, как мой папа становится счастливым.       Столас смотрел на фото, на комментарии, на этих двоих, которые прятались в кустах, чтобы заснять самый важный момент в его жизни. И смеялся. Смеялся сквозь слёзы, потому что это было так глупо, так по-семейному, так… правильно.             — Вы идиоты, — сказал он. — Все вы идиоты.             — Зато твои, — ответила Луна, обнимая его.             — И твои, — добавила Октавия, обнимая с другой стороны.             — А я? — спросил Блиц.             — Ты — мой, — Столас протянул руку, и Блиц втиснулся в их общий круг. — Все вы мои.       Они стояли, обнявшись вчетвером, на берегу озера, под багровым небом Ада, и чувствовали, как мир становится чуть теплее, чуть светлее, чуть добрее.       Фото разлетелось за ночь.       «Блицолас» взорвался. Пост с поцелуем на озере набрал сто тысяч лайков за первые три часа. Комментарии сыпались со скоростью порталов:             «Я ПЛАЧУ, ЭТО САМОЕ КРАСИВОЕ, ЧТО Я ВИДЕЛ»             «ОНИ СКАЗАЛИ ДА!!!»             «КТО-НИБУДЬ, НАРИСУЙТЕ ЭТО, Я НЕ ВЫВОЖУ»             «СТОЛАС ПЛАЧЕТ, БЛИЦ ЕГО ЦЕЛУЕТ, Я УМИРАЮ»             «ЭТО ЛУЧШЕ ЛЮБОГО ФАНФИКА»       К утру фото было на всех новостных порталах Ада. Заголовки пестрели:             «БЫВШИЙ ПРИНЦ СТОЛАС И ИМПАНЕЦ БЛИЦ: ПОМОЛВКА!»             «САМАЯ СКАНДАЛЬНАЯ ПАРА АДА СКАЗАЛА ДА»             «ПОЦЕЛУЙ НА ОЗЕРЕ: ФОТО, КОТОРОЕ ВЗОРВАЛО СЕТЬ»       В офисе I.M.P. не умолкал кристалл связи. Журналисты требовали интервью, знакомые — комментариев, случайные демоны — автографов.             — Мы стали знаменитыми, — сказал Блиц, сидя на столе и глядя на свой планшет.             — Мы всегда были знаменитыми, — ответил Столас, который стоял рядом и тоже смотрел на экран. — Просто теперь в хорошем смысле.             — Ты видел, что они пишут? — Блиц ткнул в комментарий. — «Они — надежда Ада». Какая надежда? Мы просто два идиота, которые любят друг друга.             — Этого достаточно, — сказал Столас, целуя его в макушку.             — Ага, — Блиц отключил планшет. — Ладно, хватит. У нас дела.             — Какие дела?             — Как какие? — Блиц спрыгнул со стола. — Нам нужно организовать свадьбу.       На следующее утро они стояли перед дверью свадебного агентства «Вечный союз».       Это было лучшее агентство в Пент-Сити — с хрустальными люстрами, бархатными креслами и консультантами, которые говорили шёпотом. Блиц нервничал, поправлял галстук, который повязал специально для этого случая. Столас держался спокойно, но его перья были приглажены так тщательно, что блестели на свету.             — Ты уверены, что хочешь сюда? — спросил Блиц. — Может, есть что-то попроще?             — Мы хотим лучшего, — ответил Столас. — Мы заслужили.       Они вошли. В приёмной их встретила секретарша — высокая демоница с идеальной укладкой и идеальной улыбкой.             — Добро пожаловать в «Вечный союз», — пропела она. — Вы записаны?             — Да, — Блиц протянул ей свой кристалл с подтверждением.       Секретарша посмотрела на экран, потом на них, и её глаза расширились.             — Вы… вы те самые? Из новостей?             — Те самые, — вздохнул Блиц, готовясь к тому, что сейчас начнутся расспросы.       Но секретарша только кивнула и нажала кнопку интеркома.             — Шефиня, к вам клиенты. Те самые. Из новостей.       Через минуту дверь кабинета открылась, и на пороге появилась демоница в белом костюме, с аккуратно уложенными рогами и цепким взглядом.             — Столас и Блиц? — спросила она. — Проходите. Я Шива, главный консультант.       Они вошли в кабинет. Шива жестом пригласила их сесть, сама устроилась напротив, положив перед собой блокнот.             — Я видела ваше фото, — сказала она без предисловий. — Поздравляю. Это было красиво.             — Спасибо, — ответил Столас.             — Теперь давайте к делу. Какую свадьбу вы хотите?             — Большую, — сказал Блиц. — Но не слишком. Чтобы все наши были.             — Семейную, — добавил Столас. — Уютную.       Шива кивнула, делая пометки.             — Бюджет?       Блиц назвал сумму. Шива даже бровью не повела.             — Хорошо. Давайте обсудим детали. Церемония будет на природе или в помещении?             — На природе, — сказал Столас. — Там, где было озеро.             — Озеро, — Шива кивнула. — Можно. Сделаем красивую арку, дорожку из лепестков, музыку…             — Без лишней помпезности, — попросил Блиц. — Мы не…             — Вы не аристократы, я знаю, — спокойно сказала Шива. — Но вы — известная пара. К вам будет повышенное внимание.             — Нам всё равно на внимание, — сказал Столас. — Мы хотим, чтобы этот день был нашим. Не для новостей, не для соцсетей. Для нас.       Шива посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло уважение.             — Хорошо, — сказала она. — Тогда давайте договоримся: я буду относиться к вам как к обычным клиентам. Без скидок, без особых условий. Просто работа.             — Это именно то, что мы хотели, — кивнул Столас.       Они обсуждали детали два часа. Выбрали дату — через два месяца, чтобы успеть всё подготовить. Меню — простое, но изысканное, то, что любят все. Декор — живые цветы, адские розы и криптомирты. Музыку — Октавия вызвалась играть на гитаре, а Луна — подобрать плейлист.             — Гости? — спросила Шива.             — Милли и Мокси, — начал перечислять Блиц. — Луна, Октавия. Ещё несколько наших постоянных клиентов, которые стали друзьями. Всё.             — Всего восемь человек? — уточнила Шива.             — И мы, — добавил Столас. — Десять.             — Интимная свадьба, — кивнула Шива. — Это сейчас в моде.             — Нам всё равно на моду, — сказал Блиц. — Нам важно, чтобы рядом были те, кого мы любим.       Шива улыбнулась — впервые за всё время.             — Хорошо, — сказала она, закрывая блокнот. — Я подготовлю договор. Придёте завтра подписать.       Они встали, и Столас протянул руку.             — Спасибо, что отнеслись к нам серьёзно, — сказал он. — Многие… смотрят иначе.             — Я смотрю на клиентов, — ответила Шива, пожимая его руку. — А не на титулы. Вы — клиенты. Хорошие. С чёткими желаниями. С ними приятно работать.             — Спасибо, — повторил Блиц.       Они вышли из агентства, и солнце — багровое, тёплое — ударило в глаза. Блиц прищурился, посмотрел на Столаса.             — Всё будет, — сказал он.             — Всё будет, — кивнул Столас.       Они взялись за руки и пошли домой — в свою маленькую квартиру, где их ждали дочери, где пахло кофе и печеньем, где было тепло и безопасно. Впереди была свадьба. Впереди была жизнь. Впереди было счастье.       И они знали: они это заслужили.       Вечером, когда все разошлись, Блиц и Столас сидели на балконе, как всегда. Смотрели на багровое небо, слушали, как внизу шумит город.             — Ты не жалеешь? — спросил Блиц.             — О чём?             — О том, что согласился. Что теперь вся эта шумиха. Что мы не можем просто тихо жить.             — Я ни о чём не жалею, — ответил Столас. — Я жалею только о том, что мы не встретились раньше.             — Раньше я был ещё большим идиотом, — усмехнулся Блиц.             — Я бы справился.             — Уверен?             — Уверен.       Блиц прижался к нему, положил голову на плечо.             — Знаешь, что я понял за это время? — спросил он.             — Что?             — Что счастье — это не когда у тебя есть всё. А когда у тебя есть ради кого просыпаться по утрам.       Столас обнял его, поцеловал в макушку.             — Ты — моё счастье, — сказал он. — Ты и наши девочки. И этот дурацкий офис. И Милли с Мокси. И всё, что с этим связано.             — И текущий кран?             — И текущий кран, — засмеялся Столас.       Они сидели, обнявшись, и чувствовали, как время течёт медленно, не торопясь. У них было ещё два месяца до свадьбы. Два месяца, чтобы подготовиться, чтобы привыкнуть к мысли, что они теперь женихи. Два месяца, чтобы быть просто счастливыми.       А потом — новая жизнь. Вместе. Навсегда.             — Блитси, — позвал Столас.             — Мм?             — Я люблю тебя.             — Я тоже, — ответил Блиц. — Очень.       Они поцеловались, и в этот раз никто их не фотографировал. Не было ни шипперов, ни журналистов, ни любопытных глаз. Были только они двое, небо над головой и чувство, что всё, наконец, правильно.       Завтра нужно будет подписывать договор, выбирать кольца, примерять костюмы. Послезавтра — обсуждать меню, рассылать приглашения, спорить о том, кто будет вести церемонию. Но сегодня — сегодня они просто были. Вместе. Счастливые. Дома.       Столас закрыл глаза, чувствуя, как тепло разливается по груди. Он вспомнил тот день, когда в его спальню влез маленький безумный импанец, и подумал: это был лучший день в его жизни. Потому что именно тогда всё началось. Их история. Их любовь. Их семья.             — Спокойной ночи, Блитси, — прошептал он.             — Спокойной ночи, совушка, — ответил Блиц.       Они уснули, обнявшись, и в этот раз сны были светлыми.