black sheep

Ричард всегда знал, что его красота и обаяние — его самое мощное и одновременно опасное оружие. Так его учила бабушка — потомственная вейла и просто роковая женщина, несмотря на свой преклонный возраст. Он практически вырос под ее чутким надзором. Она обожала вино, и за бокалом часто делилась с ним своей женской мудростью, передавая секреты, которые не всегда были просты для понимания, но оставались ценными. Он впитывал эти знания, как губка, после чего тренировался на детишках на светских приемах и в школе. Следил за реакциями, оттачивал навыки кокетства и лжи, постепенно осваивая тонкие грани манипуляций. Под видом шутки он позволял себе больше — распускал руки, смело переходил к поцелуям, проверяя, где проходят границы дозволенного. И со временем, ему становилось мало детских шалостей и, перейдя на третий курс, начал отрываться по полной. Ему нравились внимание к своей персоне, чужие прикосновения на теле, игры разума и флирта. Он потерпел поражение лишь единожды, когда на четвертом курсе пришёл новый преподаватель ЗоТИ. Молодой выпускник, красивый, интересный и, к сожалению, слишком правильный. Тот даже позволил себе отчитать Ричарда за его легкомысленное поведение и назначил ему отработки у Стебель. Хадсон никогда не был таким злым. Отвергнутый, отверженный — дитя малое, у которого молоко на губах не обсохло. Лишь Мерлин уберег его от жестокой мести. Сейчас ему стыдно за свое поведение и за то, что собирался разрушить карьеру молодого парня, оклеветав того насильником. Рич никогда не разделял людей на мужчин и женщин. И у тех и других были, как свои плюсы, так и минусы. Ему нравились все. Зачем ограничивать себя одним полом, если можно взять сразу два? Не зря же природа наградила его и членом и простатой? Ричу нравится мягкость женских тел и грубость — мужских. Девушек приятно щупать, их голоса ласкают слух, любопытно играть с ними, экспериментировать, ведь у них такой сложный организм. Но с парнями все же веселее: с тем, как они мнутся вокруг да около; придумывают глупые отговорки, чтобы оправдать себя в чужих глазах и своих собственных; врут о своих желаниях и чувствах; и до чего же смешно бегают глазами после случившегося. Бабушка жалела, что он не родился женщиной, потому что магия вейл не передается по мужской линии, но Ричарда все устраивало. Так даже интереснее — своим собственным обаянием очаровывать людей. Игра, которая никогда не надоест. Вызов, что всегда держит в тонусе и будоражит кровь. Задача, заставляющая искать новые и новые способы ее решения. Возможно, ему было бы самое место на Слизерине, вот только в Хогвартсе — невинных нет. Львы с легкостью перегрызают кости, змеи травят смертельным ядом, вороны способны выклевать глаза, а у барсуков есть клыки и острые когти. Ричард искренне любил Хаффлпафф и находился он там по полному праву. Иначе бы его не сделали старостой своего факультета, чем он ужасно гордился. У него есть все качества: трудолюбие, недюжинное терпение, верность себе, своим принципам и своему Дому. Сириуса он приметил сразу, когда Мародёры нанесли ему «дружеский» визит. Ричард знает, когда его хотят: глазки бегают, пытаясь пристально не смотреть, но каждый раз возвращаются к лицу; еле заметное сбившееся дыхание; взбухшая вена на шее — сердце с удвоенной силой разгоняет кровь; ладони сильно потеют, кулаки непроизвольно то сжимаются, то расслабляются. Ричарду даже не пришлось бегать за ним по школе, чтобы «случайно» оказаться в одном месте — Мародеры сами ходили по пятам, чтобы поглумиться и поиздеваться вдоволь. «Мальчики-зайчики», — думал про них на очередную провальную попытку задеть его. Такие глупые и смешливые, что даже злиться всерьез — было выше его сил. Они не шли ни в какое сравнение с его бешенным бывшим со Слизерина. Тот был на два курса старше, любил душить Рича по поводу и без, звал его грязнокровкой (а это ни разу не так), шлюхой (в это уже больше верится), мог затрахать до потери сознания и даже не брезговал распускать руки. Так что безобидные толчки, внезапные подвешивания вверх тормашками, шушканья за спиной — детские шалости. Ричард воспринимал эту травлю, как своеобразный флирт, от того-то она его не задевала от слова совсем. Тогда и началась их игра в кошки-мышки. А Ричард в ней — мастер. В задумчивости прикусить губу, ликуя, как он неосознанно облизывает свои. Невзначай провести рукой, смеясь про себя от того, как он отпрыгивает на два метра. Помочь в незначительной ерунде — делом или словом. Смеяться слишком громко над чужой шуткой, когда он наблюдает со стороны. Поссориться с парнем, прикинуться девицей в беде, и вот бесстрашный лев спешит на помощь. В нужный момент похлопать ресницами, прикидываясь дурачком. Пофлиртовать с его лучшим другом у него на глазах — и ловушка захлопнулась. Удивительно, но на первую встречу Блэк не опоздал, даже минуты не топтался под дверью, решаясь на такой отчаянный шаг! Все произошло слишком быстро, чтобы точно можно было сказать — понравилось Ричи или нет, к тому же он остался, очевидно, неудовлетворенным. В принципе, неудивительно — парни всегда гонятся только за собственной разрядкой, забывая о своем партнере. Наполовину утолив свой интерес, Хадсон и не думал больше с ним пересекаться (благо гриффиндорец и сам практически избавил его от своего постоянного присутствия). Когда Рич позвал его во второй раз, он просто хотел посмотреть поведется тот или нет. Ну и чтобы немного потешить свое самолюбие. Лето в родовом поместье было скучное: бабуля отправилась отдыхать в Италию, а общество строгой матери и скупого на эмоции отца, Ричарда мало радовало. Он стер пальцы в мозоли, вырезая руны по дереву, чтобы после вплести их в фенечки для будущих первашей. Этому его научила бабушка, когда магия впервые проявила себя. Рич тогда вел себя, как заведенный, из него искрились потоки энергии и он бился током. Рукоделие тогда стало его отдушиной, потом — хобби, а теперь — любимое дело. Второй раз произошёл намного лучше и Ричард насладился сполна. Ах, как же он проблеял это свое «я не гей» — просто очаровательно! Ричард чуть не уссался от смеха, но все же сдержался, чтобы не ломать нежную мужскую психику. Мальчишки становятся до ужаса злыми, когда их действительность рушится на глазах. Так ему говорила бабушка, когда его «партнер по дурачествам» на балах, вдруг стал холодным и отстраненным, а за его спиной стал распускать неприятные слухи. Тогда, в глубине души Рич ощущал не только обиду, но и растерянность — ведь предательство всегда приходит неожиданно и оставляет раны, которые трудно залечить. И впредь запретил себе привязываться. Ещё ни одна живая душа не оценила то, когда он в моменты откровения, вывалил то, что у него в голове и на сердце. Мать бы никогда не приняла его развращенную натуру, отцу глубоко плевать на все и всех, разве что бабуля — единственная, приняла его таким, какой он есть. Ричард не хотел отношений, любви, семьи и детей. Он не задумывался над своим будущим, не знал, чем будет заниматься после школы. Он жил сегодняшним днем, мечтал о двух, а то и трех, постоянных партнерах без каких-либо обязательств и путешествовать по миру. Не в характере Ричарда было спать с «натуралами» даже дважды, но ему отчаянно хотелось ещё чуть-чуть поиграть, и он не намерен был ждать ещё полгода до третьего раза. Но нужно было сделать так, чтобы Сириус сам захотел. Нужно было аккуратно привлечь его внимание, слегка подразнить, пробудить в нём любопытство и желание. Наблюдал украдкой из-за своего стола, запоминал привычки и повадки. Наедине предпочитал не оставаться, но если такое все же случалось вел себя, как в ни в чем не бывало и наслаждался тем, как Сириуса от этого общения корежит. Заигрывал с другими людьми на его глазах, подружился с тем неказистым мальчишкой из их компании, что не меньше самого Сириуса пожирал Рича глазами. До чего же этот Блэк невероятно мило ревнует! У Ричарда бабочки в животе заиграли, когда он влез третим лишним в его разговор с Питером и увел того подальше от «барсучьего выродка». Ричард стал брать больше ночных дежурств, от чего в глазах других старост стал чуть ли не идолом. Но чего не сделаешь, дабы поймать неугомонного льва за хвост? Ни для никого не секрет, что Мародёры то и дело нарушают порядки и правила, а ночь — идеальное время для таких шалопаев. И сами Боги свели их в третий раз через пару месяцев. Ричард испытал настоящий триумф, застав Сириуса одного. Он даже не думал бежать и оправдываться, сердито поджал губы, сведя брови к переносице. Как будто сдохнет на месте, если хоть раз ему улыбнется этой своей очаровательной улыбочкой, от которой текут все девчонки школы. Будь он чуть сговорчивее, Ричи бы сжалился над ним. — Лишились дара речи, мистер Блэк? — усмехается, проворно расстегивая ремень, длинные пальцы быстро разделываются с пуговицей и молнией, спуская штаны вместе с трусами. — Ах, точно, — притворно бьет себя по лбу, словно что-то вспомнил, — в библиотеке же нельзя шуметь. — А я думал, ты не знаешь, как меня зовут, — фыркает нетерпеливо, несдержанно. Как всегда, когда Ричард выводит его на несвойственные ему эмоции. Он смотрится до ужаса развратно, сидя на коленях перед ним, глаза сверкают вожделением и голодом. И все, о чем Сириус может думать — это о том, как чертов Ричард Хадсон умело скручивал нитку в бантик у себя во рту. — Я не был уверен, милый, — строит из себя саму невинность, и даже с членом в руках — у него получается, — думал, тебя зовут Джеймс… — Сука… — все ругательства тонут в приглушенном стоне, когда Ричард ласково размазывает пердэякулянт по всей длине. Сириус чуть не заскулил, почувствовав прикосновение металического шарика к горячей пульсирующей головке. Вжался в стеллаж с книгами, молясь, чтобы ни одна не посмела обрушиться ему на голову, и не смог отвести взгляд от развратного зрелища внизу. Ричард увлеченно облизывал головку, пошло причмокивал, дразнил уздечку языком, помогая себе руками. Пальцы вплелись ему в волосы, мягко подтолкнули, молчаливо прося взять больше. А он только этого и ждал, но в следующий раз спуску не даст: если хочет большего — придется просить словами. Рич обхватил губами головку, втягивая щеки, и задвигал головой. Не стал давиться сразу, а постепенно глотал глубже и глубже, привыкая к длине. В ушах стояли звуки столь пошлые и развратные, что в тишине библиотеки казались невероятно оглушающими. Слюни стекали по подбородку, когда он брал так глубоко, что носом утыкался в пушок на лобке. Ричард благодарил Мерлина за отсутствие у себя рвотного рефлекса. Хватка на его волосах усилилась, Сириус глухо мычал, толкаясь бедрами на встречу. Ричард послушно брал миллиметр за миллиметром и даже ни разу не поморщился, от чего Сириусу хотелось стереть это выражение восторга с лица. На пробу резко толкается чуть глубже, выбивая судорожный стон, думает, что наверняка разорвал горло к хуям, но не может остановиться. Его почти свела с ума картина, как Ричи задыхается, а его пухлые влажные губки растянуты вокруг его длины. В чужом рту до безумия тепло, влажно и горячо. Сириус готов всю жизнь провести в таком положении, используя Ричарда, как какой-то чехол для своего члена. Он смачно выругался, не в состоянии сдержать свой очередной животный порыв. В последнее время Сириус, и вправду, больше походил на зверя, чем на человека. Зафиксировав лицо в одном положении, Блэк задолбился с неистовый силой, как не позволял себе никогда прежде, выплескивая на этого выродка все свои негодование, злость, потаенные желания и страхи. Потому что знал — чертов Ричард Хадсон примет все с удовольствием и благодарностью. И потому что — это Рич довел Сириуса до такого состояния, поэтому пусть отвечает за свои проступки. Сириус с такой мощью трахал Ричарда в глотку, что и у того и другого летели искры из глаз. Головка уперлась в заднюю стенку горла, по яйцам текли слюни, смешанные с семенем, Рич протестующе мычит, когда ему не позволили отстранится. Сердце пылко стучит, будто вот-вот выскочит из груди. Он в последний раз толкается так глубоко, насколько это возможно, и безжалостно спускает внутрь. Сириус содрогается всем телом, безудержно стонет, руки напрочь прилипли к чужим волосом — пальцы не разогнуть. В голове пустота, перед глазами мутная пелена, тело подрагивало от интенсивности оргазма. Сириус готов поклясться, что в жизни не кончал так сильно. Он тяжело прислоняется к стеллажу спиной, и не без наслаждения следит за тем, как заплаканный Рич глотает его сперму. Оставалось только пальцы облизать, чтобы показать, насколько ему все понравилось. Все девки до единой всегда сплевывали, а этот — даже не подавился. — Все понравилось, мистер Блэк? — голос у него сиплый и хриплый, и даже прокашляться не помогло, поэтому переходит на соблазнительный, слегка вибрирующий, шепот: — мне почистить ваш член? — и последний в ответ призывно дергается. — Обойдусь, — пытается перевести дух и выровнять дыхание, пока дрожащими, деревянными пальцами натягивает белье и штаны. Ричард вытирает рот тыльной стороной ладони, отряхивает колени и поднимается в полный рост. Сириус выше всего на пол головы — незначительная разница, но хотя бы шире в плечах. Рич притягивает Сириуса к себе за грудки и мягко чмокает в губы, не скрывая своей проказливой улыбки. Он такой милый, стоит ему кончить. Не огрызается, не хмурится. Такой же, как со своими приятелями. — Не задерживайся здесь, солнце, — мягко прощается, подарив ещё один невесомый поцелуй, пока гриффиндорец разморен и добр, — время отбоя уже давно идет, — милостиво отпустил, не сняв баллы, как полагается старосте, а после, напевая покинул одинокую библиотеку, подсвечивая себе люмусом. Очередная ловушка захлопнулась, прижав львиный хвост. И в течение всего шестого курса, Сириус Блэк щеночком бегал за несносной лисой, отлично прикидывающейся барсуком.