black sheep

Сириус резко захлопнул учебник, создав небольшой шум в классе. И когда на него обернулись ученики и учитель, им наверняка открылся замечательный вид. Он чувствовал, как горят кончики ушей, брови тяжело залегли у переносицы, а пальцы с такой силой сжимали края книги, будто собирались ее разодрать. — У Вас все хорошо, мистер Блэк? — интересуется профессор. Он сдавлено кивает, пытаясь придать себе спокойный вид. — книги испугался? — тихо подшучивает лучший друг. — Простите, профессор, — и открывает книгу на середине, чтобы учитель продолжил вести урок. Он пригнулся к парте, прячась за спиной сокурсника, и показал другу разворот, на которой красовался горный троль. — не ожидал увидеть твою маму, — в отместку на шутку Джеймс послал в него заклинание и язык Сириуса буквально прилип к небу. Видимо, чтобы не пиздел лишнего. Намек был прекрасно понят, но это не помешало расплыться в дурной широкой улыбке. Когда лучший друг отвернулся, Сириус воровато огляделся и острожно приоткрыл первые страницы. Подкинутые вкладыши чудом не выпали и гриффиндорец мысленно поблагодарил Сохатого за то, что лишил его дара речи. Иначе бы он точно смачно выругался вслух. Среди страниц были спрятаны колдографии Ричи. На первой он полуголый на постеле с очаровательной хитрой ухмылкой, накручивает на палец прядь непослушных волос. Первая мысль — кто его фотографировал? И сразу же откинул ее. На второй колдографии тот же ракурс, но сцена куда пикантнее: Рич медленно вел руку по голой груди вниз, пока та не спряталась за краем. А дальше мозг Сириуса додумал сам. Он представил, как Ричи обхватил свой стоячий член и лениво дернул верх-вниз. Как глаза его заблестели от похоти, рот приоткрылся в полу-вздохе. Как кончиком языка проводит по нижней губе, на пару секунд показывая пирсинг. Как закатываются его глаза, когда он водит рукой все быстрее, а второй щупает себя за чувствительные соски. Как умоляет скорее вставить ему. Сириус опустил глаза вниз и шумно, размеренно выдохнул. У него встал. А проклятый барсук находился сейчас, наверное, в другом конце школы и потешался, представляя реакцию. И когда только успел подкинуть? Перевернул обратной стороной, а там послание: «Если ты вдруг забыл, как я выгляжу. Развлекайся, милый». Почерк — черт ногу сломит. Получилось прочитать только с третьего раза. А вот отпечаток губ проглядывался сразу и даже гадать не нужно, что это. Он представил, как Рич лежит полубоком с красной помадой на губах и хитринкой во взгляде. В черных чулках, кружевных трусиках, которые не скрывают возбуждения и отправляет в полет воздушный поцелуй. Нужно успокоиться. Снова бросил взгляд на фотки. Нет, нужно сбросить напряжение. Они не виделись почти две недели и как смеет этот выродок так беспечно подсовывать ему столь бесстыдные колдографии? Правда думает, что Сириус сорвется и побежит к нему на встречу, виляя хвостиком? А если бы еще кто-то увидел эти непотребства? Если бы Джимбо вдруг решил взять его учебник и наткнулся на это? Этот гад вообще не думает о последствиях. Блэк расколдовал свой язык и попросился выйти. Неловко добрел до выхода со стояком (благо они с Джеймсом всегда занимали последний ряд), а после быстрым шагом отправился в туалет, прижимая фотографии к бедру в кармане. — Ты, блять, издеваешься, — ругается, стоило ему зайти в уборную. Хадсон был там: сидел на раковине и усмехался этой своей довольной улыбочкой, как нашкодивший Пивз. — Сучара. Попался в очередную ловушку, как мышка на сыр. Он должен был догадаться. Нет, должен был сдержать свои порывы. Почему не дождался конца дня? Поди Ричард бы и сам прискакал. Не просто же так решил подразнить подобными фото, а после выжидал его появления — наверняка тоже хотел не меньше! — Надо же, какое совпадение! — пропел уж слишком радостно. — Не ожидал увидеть вас здесь, мистер Блэк! Бродяга намеренно игнорирует, обходя периметр. Прислушивается к посторонним звукам и запахам. Барсук прекрасно знает, что Сириус не намерен никому раскрывать их… партнерство, но не раз провоцировал и склонял к сексу в самых неожиданных местах и неудобных обстоятельствах. Из-за постоянного поиска приключений на свою хорошенькую задницу и ненормальной любви к острым ощущениям, однажды они трахались в каморке с травами Слизнорта, пока тот был на уроке. Другой раз был в рубке на поле для квиддича, когда Сириусу единожды выпала честь побыть комментатором матча. Блэк все же надеется на какое-никакое благоразумие барсука и решает доверится. Заходит в самую дальнюю кабинку, опускает крышку на унитазе и садится в ожидании. Нога сама по себе отбивает нетерпеливый ритм по полу, а со стороны Ричи никаких звуков. И вот — он спрыгивает с раковины, размеренно движется в его сторону и напевает себе под нос. Наверное еще и безудержно лыбится, тварь. Ричард вальяжно открывает дверь нараспашку. Как всегда одет с иголочки: безукоризненная белая рубашка, застегнутая на все пуговицы; черно-желтый галстук, поддерживаемый чудным витиеватым зажимом, штаны со стрелками, полированные кожаные ботинки и выглаженная мантия. Волосы вьются в вечном беспорядке, тонкие губы тянутся в усмешке, демонстрируя милейшие ямочки и маленькая точка под левым глазом делает взгляд игривым. А Сириус принципиально не носил галстуки, считал, что вмятины на одежде разгладятся сами по себе в течение дня (и ведь расправлялись!), рубашки покупал на размер больше и к концу семестра они сидели, как влитые, а в правом ботинке прятал стрелку на пятке. — Что это здесь за непослушный мальчишка? — в голосе напускное высокомерие, а в карих глазах — черти пляшут. Он медленно заходит внутрь, закрывая створку, и громко защелкивает щеколду. — Надеюсь, у вас серьезная причина прогуливать урок, мистер Блэк, — втискивается между разведенных ног и берет его лицо в руки. — В противном случае, мне придется снять с вас баллы… или одежду, — зачесывает ему волосы назад, спадающие на лоб. Сириус вытягивает подбородок, подставляя лицо. — А я не прогуливаю. Пришел по специальному приглашению Старосты, — легко усмехнулся. Глаза Ричи вспыхнули — он ужасно гордился своим положением, и прикусил губу, пытаясь скрыть довольную улыбку. — Смело, — похвалил. Рич поставил колено между ног Сириуса, сорвав с его губ удивленный вдох, и пригнулся к самому уху, опаляя то горячим дыханием. — И глупо. Неужели бравый лев даже не подумал, что кто-то может обернуться под зельем в глупого и наивного барсучка? — гриффиндорец нервно сглотнул. Если бы кто-то притворился Ричи, Сириус не сомневается, что сразу бы заподозрил неладное. За все время… общения, Блэк уже выучил Хадсона вдоль и поперек. Его манеру говорить и привычки. То, как плавно он ходит, почти на цыпочках, сцепив руки в замок за спиной. То, как он неумело рычит и старается избегать буквы «р» в разговорах, а если не удается — произносит ее с особым наслаждением. То, как смешно морщит нос в недовольстве. И то, как одним своим существованием подрывает психологическое здоровье Сириуса. — Вряд ли найдётся ещё хоть один глупец во всем Хогвратсе, который смог бы пройти за мной в туалет, — Рич прыснул на сказанное и отстранился. Хадсон свел ноги Сириуса вместе, бесцеремонно уселся к нему лицом, завел руки за шею, обнимая, и поцеловал. Без напускной страсти и без спектакля, а просто уверенно — почти лениво, не сомневаясь, что Сириус ему позволит. Ричарду нравились поцелуи: легкие и продолжительные, такие от которых голова кружится, те, от которых внизу живота затягивается узел. — Кто тебя фотографировал? — спрашивает недовольно, когда Рич спускается поцелуями вниз по шее. — Не понимаю, о чем ты, — Хадсон по-глупому хлопает ресницами, а в глазах — вызов. — Колдографии, которые ты мне подкинул, — старается говорить тихо, чтобы скрыть проскальзывающую ярость в голосе. — Кто тебя снимал? — О? Так я их Тебе отправил? — он делает вид, что глубоко шокирован этим осознанием. Любит он выводить других из себя. — Ну ничего, у меня есть еще, — и хитро щурится, пожав плечами. Рука его зарывается в волосах, массирует голову. Бродяга почти расслабился. — А что дохуя вариантов, кому еще можно отправить? — они не были друг другу обязаны и Ричард вполне мог спать еще с кем-то, как и Сириус, но сама мысль, что Рич раздвигал ноги перед кем-то еще, бесила его до зубного скрежета. — Не то, чтобы «дохуя», но парочка имеется, — естественно, Сириус недоволен словами, но старается держать себя в руках. — Ревнуешь? — Еще чего, — презрительно фыркает, пока Рич ластится и трется носом о его лицо. — Кто тебя только не перетрахал в этой школе, — барсук странно дергается в его руках. — Если ревновать тебя к каждому столбу, об который ты терся, можно оказаться в Мунго, — и там ему место. Потому что Сириус от ревности сходил с ума. Но он в этом не признается. — Как же завуалировано ты пытаешься назвать меня шлюхой, — Хадсон хмурится, оттаскивая его от себя за волосы. Сириус повторяет свои слова в голове и растерянно затыкается. Блять, это совсем не то, что он хотел сказать. — Что-то от того, что меня «перетрахал» весь Хог, — надломленная «р» звучит слишком четко и больно бьет по осознанию собственной тупости, — меньше ты меня хотеть не стал. Или это наоборот доставляет тебе особое удовольствие? Ричард закусывает щеку изнутри. Он знает, что сам виноват. Что это слово долго теплилось на языке Сириуса и это был вопрос времени, когда он его озвучит. Потому что Блэк не первый «натурал» в его жизни и не последний. Парни всегда его так звали и будут звать, одни во время секса, другие — просто так, чтобы унизить и задеть, или в оправдание самим себе. Почему-то еще ни одна его девушка ему так не говорила, но встречаться с ними — морально тяжело, а после секса они так вообще строят планы на будущее и мечтают о любви до гроба. А Ричард Хадсон не достоин любви. Но все же, в самых смелых мечтах, он надеялся, что они с Сириусом смогли бы притереться к друг другу. Этот львенок был единственным постоянным партнером столь долгое время. Ричард знал, куда надавить, чтобы ему было особенно приятно, где нужно было погладить, чтобы приласкать, где оставить дорожки легких поцелуев, чтобы вызвать мурашки. Он не стыдился самых откровенных поз, потому что Сириус всегда смотрел на него с вожделением. Ему всегда разрешалось экспериментировать и Сириус слепо следовал за ним. Когда было настроение подчинять, Сириус подчинялся; когда — покориться, Сириус властвовал. И до этого дня гриффиндорец никогда его не обижал, да обзывался, грубил, крыл матом, сверлил злобным взглядом, но это все было не серьезно. Милый ведь только учился флиртовать, и пока в глазах Ричи это выглядело очаровательно, он все прощал. — Ладно, милый, расслабься, — выдохнул, когда молчание затянулось. Гриффиндорец продолжал сидеть, как истукан, и сверлил взглядом, словно Ричи подвластна легилименция и он может проникнуть в его голову. Даже если бы умел, Хадсон бы не стал копаться в чужих мыслях. — Ты сказал, что хотел, поэтому забудем… Рич встал, поправил галстук и небрежно отряхнулся. Брови его залегли у переносицы, взгляд пулял молнии, но хотя бы не хватался за палочку. Бродяга ни разу не видел его таким отстраненным и злым. Ему впервые удалось вывести его на серьезные эмоции, вот только он не испытывал от того никакого ликования. И что ему говорить, чтобы не усугубить ситуацию? Хадсон встряхнул плечами, будто скидывая с себя невидимую тяжесть, но легче ему не стало и напряжение никуда не ушло. Обернулся к двери, послышался звук засова. — Подожди, — просит сипло на выдохе, но протянутая рука зависает в воздухе. — Я не… я не имел это ввиду, — но Рич не верит, а Сириусу только остается сверлить взглядом спину. Блять, надо же было так встрять. И почему он вообще должен оправдываться? — Мне плевать, с кем ты спал до меня. У меня тоже список внушительный… из девок. — Кто бы сомневался, — фыркнул, невпечатленный, на пару секунд обернувшись. Блэк тяжело глянул исподлобья. — Я пойду первым, что-то желание вдруг, — обводит его пренебрежительным взглядом, — пропало, — выходит из кабинки, придерживая дверь и прежде чем закрыть за собой и оставить Сириуса одного, напоследок сказал: — и к твоему сведению, мне нравятся как девушки, так и парни. Я универсал и сверху был чаще, чем снизу. А может и чаще тебя, — игриво подмигивает. — Бывай. — Стой, — Сириус подскакивает, но дверь бьет его прямо в нос. — Блять! — ругается несдержанно, схватившись за ушиб, и грузно плюхнулся обратно на стульчак. Обиделся он… было бы на что! Да пошел нахуй этот выродок, если думает, что Сириус побежит за ним! Перебесится и вернется сам… Блядство. Вернется же? А даже если нет — Сириус не расстроится.