Мы всё равно не проживём и года

      Гарри лежал на диване, не сводя со Снейпа глаз. Подушку он по-прежнему прижимал к груди, будто это могло хоть как-то помочь ему справиться с происходящим. Впрочем, исходя из чужих слов, подушка и правда могла бы сыграть сегодня свою роль.       Он пытался успокоиться, но предвкушение разливалось по телу, и вскоре ему стало трудно дышать. Они ещё даже не начали, а Гарри уже чувствовал себя так, будто стоит на краю, и этот край ведёт только вниз.       Снейп сделал глоток виски и спросил:       — Готов?       Гарри не был до конца уверен, кому из них профессор говорит, но всё равно согласно промычал.       — Хорошо. Тогда шаг второй. Сосредоточься на своём теле и на моём голосе. Забудь обо всём остальном. Ты в безопасности, и с тобой ничего плохого не случится, пока ты со мной, — негромко говорил Снейп, уводя его от тревожных мыслей. — Твоя цель — не оргазм.       Гарри приподнял голову, перебивая:       — Нет?       — Тсс, — мягко остановил его Снейп. — Нет. Сегодня я покажу, как ощущается удовольствие. А что делать с этим знанием — решать тебе.       Снейп подождал, ожидая, что последуют вопросы, но Гарри молчал. Это всё звучало слишком заманчиво, и ему не терпелось начать. Он даже не хотел думать о завтрашнем дне, о том, как придётся смотреть Снейпу в глаза всё оставшееся время.       — Я слышу, как у вас в голове гудят мысли, мистер Поттер, — предупредил Снейп. В его голосе было что-то странно мягкое, почти игривое, даже насмешливое.       Это немного разрядило напряжение, и Гарри тихо признался:       — Я боюсь завтрашнего дня.       — Что бы ни произошло в этой комнате, всё останется здесь, Гарри. Тебе не о чем волноваться. Это ничего не изменит. Сейчас ты моя ответственность, и я позабочусь о тебе.       Что-то в этих словах отозвалось теплом внутри, и Гарри снова беспокойно заёрзал. Он откинулся на подушки, расслабляясь, и пальцы, сжимавшие ткань, постепенно разжались.       — Ладно, — выдохнул он.       — Отлично. Подушка у тебя? — спросил Снейп.       Гарри сжал её и кивнул:       — Да, у меня на груди.       — Положи её между ног. Больше ничего пока не делай, просто оставь там.       — О, ладно, — Гарри подчинился, зажал подушку между бёдрами так, что её край коснулся его члена. Одного движения хватило, чтобы понять, зачем Снейп об этом попросил. Он был настолько чувствителен, что даже шов ощущался как вполне ощутимое прикосновение.       Он прикусил губу и откинул голову назад.       Голос Снейпа не дал ему ни секунды передышки:       — Теперь шаг третий. Прикоснись к себе, Гарри. Только не там, — добавил он, точно заранее знал, куда потянется рука. — Где угодно, но не там.       Гарри молча подчинился. Его ладонь скользнула по груди, поднялась к шее. Он вздрогнул, касаясь собственной кожи, которая сейчас не ощущалась, как собственная.       — Используй кончики пальцев или ногти. Надавливай сильнее или едва касайся, как пером, — тихо продолжил Снейп. — Пойми, что тебе нравится. Хочется царапать шею или проводить по ключице? Нравится ли ощущение ткани на коже, когда ты касаешься себя через футболку?       Гарри застонал, проводя ногтями по шее и оставляя длинную линию. По телу прошла резкая дрожь. Он провёл пальцами по коже, которая наверняка уже покраснела, затем обвёл ключицу. Средний палец скользнул под ворот футболки и прошёлся по груди — всего на пару дюймов, но Гарри выдохнул от удовольствия, выгибаясь навстречу.       — О, это… это приятно, — прошептал он.       — И будет только лучше, — низко ответил Снейп. — Где ещё ты хочешь себя потрогать? Кроме очевидного?       Не думая, Гарри просто сказал:       — Здесь, — и положил руку на сосок. Он проводил по нему ладонью снова и снова, усиливая давление. В груди что-то откликнулось, что-то наэлектризованное, новое. Ему хотелось большего, но он не знал, чего именно и как это попросить.       Он сжал бёдра, зажав между ними подушку, и подался вверх. Резкий вдох тут же выдал его Снейпу.       — Не забегайте вперёд, мистер Поттер. Если хотите моей помощи, играйте по моим правилам.       Гарри застонал, открыл глаза и попытался выровнять дыхание.       — Почему нельзя просто потрогать себя? — спросил он, задыхаясь.       — Смысл удовольствия в том, чтобы его проживать. Его не нужно торопить.       Гарри смотрел на Снейпа, на его пальцы, сжимающие пустой стакан. Он даже не заметил, когда тот опустел. Даже если Снейп выпил лишь то, что он видел, этого было немало, и всё же его голос почти не изменился. Разве что стал глубже, гуще, немного шершавым — и это странным образом не отталкивало.       Сначала Гарри боялся, что мужской голос собьёт весь настрой, но голос Снейпа действовал иначе — как гипноз, утягивая его глубже, к какому-то тёмному краю, в который хотелось погрузиться с головой.       — Не торопиться, — кивнул Гарри. — Ладно… я смогу.       — Ты начнёшь умолять меня позволить тебе прикоснуться к своему члену ещё до пятого шага, — внезапно сказал Снейп.       Гарри широко распахнул глаза.       Он откинул голову назад и прикусил губу, но слова всё равно сорвались:       — Обещаете?       — Обещаю, мистер Поттер.       Гарри едва не выругался и уткнулся лицом в подушки. Щёки у него, наверняка, уже горели, но хуже было другое — как резко дёрнулся его член в ответ на эти слова.       — Снимите футболку, — спокойно велел Снейп.       Глаза Гарри снова распахнулись.       — Шаг, — он быстро прикинул. — Четвёртый?       — Именно, — ответил Снейп, и в его интонации отчётливо слышалась усмешка.       Гарри поёрзал, стягивая футболку, и бросил её на пол.       Холодный воздух коснулся разгорячённой кожи, и он вздрогнул. Мурашки сделали его ещё чувствительнее. Он вытянул руки вверх и медленно провёл по предплечью, словно заново ощущая его. Кожа покалывала, будто под ней бегали муравьи, и каждое прикосновение отзывалось эхом.       — Изучи своё тело. Ты должен знать, что тебе нравится, что заводит, чего слишком много, а чего мало.       Голос Снейпа словно стекал по его груди, переплетаясь с его собственными прикосновениями. Гарри провёл ногтями по животу, обвёл пупок. С каждым движением хотелось опуститься ниже. Никогда в жизни ему не было так хорошо, но он остановился в дюйме от резинки шорт.       С огромным усилием он потянул руки вверх. По рёбрам, где обычно щекотно, но сейчас дрожь лишь усилилась. Он провёл по груди, чувствуя странное давление внутри, которое отдавалось прямо в член, когда он приближался к соскам.       Он намеренно не трогал их, растягивая ожидание удовольствия, которое он знал, что получит. Потом сильнее нажал, царапая кожу под рёбрами. Пятки вжались в диван, бёдра приподнялись. Ему отчаянно хотелось схватить подушку и начать тереться о неё, но он сдержался.       — Чёрт, — выдохнул он.       — Вы ждёте моего разрешения? — спросил Снейп, и в его голосе снова была эта странная мягкость.       Гарри открыл глаза. Он не ошибся — Снейп действительно улыбался.       — Нет, — упрямо сказал он и провёл ладонями по соскам.       Снейп тихо усмехнулся.       — Между болью и удовольствием очень тонкая грань, — заметил он.       Гарри сжал соски пальцами, потянул, пока не почувствовал острую боль. Но эта боль была другой: сладкой, тягучей. Он выгнулся дугой.       — О боже, — простонал Гарри. — О чёрт…       Рука сама метнулась вниз, под подушку. Он сжал член, проводя ладонью по твёрдому стволу.       Снейп тихо цокнул языком:       — Я разве разрешал, Гарри?       Гарри застонал, сжал себя сильнее. Даже через ткань это ощущалось невероятно.       — Чёрт, Профессор… так хорошо… пожалуйста, дайте мне… можно я…       И тут же понял, что именно этого Снейп и ждал.       — Не вынуждай меня подходить к тебе, — тихо предупредил тот.       И Гарри знал — второго такого предупреждения не будет.       Часть его хотела продолжить, проверить, подойдёт ли Снейп. Но другая часть, куда более громкая и требовательная, была в ужасе от этой мысли.       С тихим стоном он отпустил себя, убрал руку. Лёг, тяжело дыша. Тело всё ещё извивалось, накатывало волнами удовольствия.       — Перейдём к пятому шагу? — мягко спросил Снейп.       Гарри открыл глаза и замер, увидев, как тот встаёт. Он подумал, что Снейп подойдёт, но тот лишь пересёк комнату и направился к столу, даже не взглянув на него. Гарри вытянул шею, чтобы не упустить ни движения.       Огонь освещал лицо Снейпа, когда тот наливал себе ещё виски. Он осушил стакан и тут же налил снова. Бутылка почти опустела. Он стоял прямо, как всегда, мантия мягко спадала к его ногам.       Снейп протянул руку — и в воздухе возник маленький зелёный флакон, точно такой же, как тот, что он давал Гарри. Он открыл его и вылил содержимое в стакан.       Снейп поднял взгляд, уставившись в огонь. Пламя отражалось в его глазах.       — Сними шорты, Гарри, — хрипло сказал он и залпом осушил стакан.