Мы всё равно не проживём и года

      Никто не двигался. Лишь дрова тихо потрескивали в камине, пожираемые огнём. Снейп стоял, прислонившись к столу, вытянув одну ногу к теплу. Спина у него была неестественно прямая, будто в неё вбили стальной стержень; он невесомо отклонялся назад, опираясь на одну руку, а в другой лениво перекатывал пустой стакан.       Он не отрывал взгляда от огня и демонстративно не смотрел в сторону Гарри. Это было нарочитым вызовом, заявлением, что сколько бы Гарри ни пялился, его это нисколечко не колышет. Снейп не мог ни взглянуть на него, ни подойти ближе, рядом остаться. Это означало бы переступить черту, а до сих пор из них двоих Снейп вёл себя в этой ситуации более чем достойно.       Это Гарри схватил все существующие границы и разорвал в клочья. Это он лежал на диване в общей библиотеке с мучительно твёрдым членом, задыхаясь от возбуждения, с проступающей на лбу испариной. Это он реагировал на чужие слова самым непристойным образом, думая, что если сейчас же не коснётся себя, если не обхватит пальцами обнажённый член, умрёт от одного только желания.       Это ему приходилось усилием воли заставлять себя дышать ровнее, возвращать контроль над телом, и не для того, чтобы подчиниться, а потому что он был в шаге от того, чтобы сорвать с себя бельё. Снейп всего лишь оказывал ему медвежью услугу, но Гарри с абсолютной уверенностью знал: он мог бы сейчас выгнать его, велеть уйти и не возвращаться, потому что в этот раз смог бы кончить сам, и это было бы сногсшибательно.       Но ещё он знал, что не сделает этого. Почему — объяснить та ещё задачка. Дело было больше не в страхе от того, что он не сможет кончить без этого низкого голоса, говорящего ему, как действовать. Сможет. Ему, наверное, хватило бы пары минут, чтобы биться судорогах, изливаясь на себя, как выразился Снейп.       Он списал всё это на любопытство, на желание узнать, что ещё Снейп может сотворить с его телом, как далеко готов зайти, какие ещё секреты может так вкрадчиво нашептать. Он хотел слышать слова — слова, от которых волоски на руках встают дыбом, которые, произнесённые этим бархатным низким голосом, заставят его стонать и желать чего-то тёмного, сладкого, лихорадочного.       Ему было обещано ещё пять шагов. Пусть Гарри не уверен, что сможет продержаться так долго, он всё же хочет это узнать, хочет продолжать, потому что есть что-то упоительно мучительное в том, чтобы желать и не получать сразу.       — Мне уйти, мистер Поттер? — спросил Снейп, и Гарри понял, что прошло уже несколько минут с тех пор, как он в последний раз пошевелился. В голосе Снейпа слышалось напряжение, и кажется тот действительно хотел уйти, только ждал разрешения.       Скажи «да», сказал себе Гарри. Вели ему уйти. Прогони его. Ты можешь справиться сам.       Вот только в этом и была загвоздка, разве нет? Он вполне мог справиться сам, но не хотел. Ему нужно было чьё-то присутствие, хоть какая-то связь, в любой форме. Он цеплялся даже за этот холод, отстранённость, за одни лишь слова и ничего больше.       Это осознание что-то надломило внутри, смело остатки сдержанности, как прорванная плотина.       — Нет, — сказал он.       Он вытащил подушку из-под себя и отбросил её в сторону, цепляя большими пальцами резинку трусов.       — Я хочу, чтобы вы остались, — тихо признался Гарри и начал стягивать бельё.       Он осторожно приподнял ткань над чувствительным членом, ощущая, каким мокрым тот уже стал. Прошипел, когда холодный воздух коснулся головки, и член невольно дёрнулся в ответ. Он упёрся в диван и приподнял бёдра, чтобы стянуть трусы вниз и отбросить их ногами. Они упали на пол с приглушённым звуком, но в звенящей тишине это прозвучало невероятно оглушительно. Любой незначительный шорох просто кричал о том, что Гарри абсолютно голый, а в комнате находится другой мужчина, единственная цель которого — доставить Гарри удовольствие.       Он сглотнул, приподнимаясь на локтях и осмотрел своё тело. Член выглядел покрасневшим и болезненно твёрдым. С головки сочилась прозрачная жидкость, стекающая на живот, пока его естество подрагивало от холодного воздуха.       — Вы бы хотели, — начал Снейп, но голос у него оказался настолько хриплым, что сорвался. Ему пришлось откашляться и попробовать снова: — Вы бы хотели прикоснуться к себе?       — Да, — мягко ответил Гарри, но так и не посмел двигаться.       Он просто смотрел на свой член, словно видел его впервые, рассматривал его длину, толстые вены, более тёмный, почти багровый оттенок головки, изгибы и прямые линии, его толщину.       — Не спешите и не хватайте сходу, дайте себе время. Изучите себя, познакомьтесь с ощущениями, которые могут вам понравиться. Попробуйте разное: разные места, разное давление. Найдите, от чего вы вздрагиваете, от чего перехватывает дыхание, а от чего вы видите звёзды.       Гарри откинулся на диван, изо всех сил стараясь не думать о том, что один только этот голос уже делает с ним всё перечисленное. Он потянулся к себе рукой, закрывая глаза, и позволил пальцу легко скользнуть по головке.       Глубокий, томный вздох, сорвавшийся с губ, слишком остро напомнил, насколько это всё неприлично, но он спрятал свой стыд и погрузился в совершенно умопомрачительное блаженство от прикосновений к своему члену.       Теперь, даже несмотря на то, что он не достиг оргазма, Гарри понял, почему люди вообще занимаются этим, и почему ему приходилось выслушивать столько бесконечно пошлых и при этом абсолютно бесполезных рассказов от Рона и Симуса.       Это настоящий экстаз, когда его рука медленно скользит по гладкой поверхности головки, размазывая влагу, когда он ощущает кончиками пальцев бархатистость ствола, его твёрдость под кожей, налитые до предела кровеносные сосуды, яички, тяжело лежащие в ладони.       — Что ты чувствуешь, Гарри? — раздался со стороны Снейпа низкий, глухой голос, тон которого был почти нечеловечески глубоким.       Тело Гарри невольно выгнулось, пятки вжались в пёстрые подушки. Его пальцы сомкнулись вокруг всей своей длины, и он начал ласкать себя всё так же медленно, почти благоговейно.       — О, блять, Снейп, это охрененно, — простонал он. — Я бы хотел, чтобы вы тоже почувствовали… Чёрт! Я имею в виду…       Он не знал, как объяснить себя, не знал толком и что именно пытается объяснить, но Снейп, похоже, уловил его мысль.       — О, я прекрасно знаю, каково это, Гарри. — Его игривый тон сменился чем-то тёмным, когда он добавил: — И я знаю, как мог бы сделать вам в тысячу раз приятнее.       Всё ещё выгибаясь дугой, Гарри посмотрел вверх и увидел странное перевёрнутое изображение профессора. Снейп стоял у стола, вытянув ногу к огню. Пальцы впились в край столешницы, голова была откинута назад, и длинные тёмные волосы струились по плечам, как водопад в лунном свете.       Гарри застонал, его рука бессознательно сжалась на члене, делая каждое движение всё интенсивнее, и долгие секунды он не мог оторвать взгляд от этого образа, от этой двойственности тьмы и света.       Вокруг Снейпа всегда витала эта аура противоречий: спасает Гарри в один момент, пытается исключить в следующий. Так было всегда. В нём уживался этот контраст: он мог быть и врагом, и защитником, холодным, как ночной воздух, и неожиданно тёплым, как самая надёжная защита. Сначала он ненавидит Гарри, а потом происходит вот это — что бы это сейчас ни было — со словами, которые, по идее, ничего не значили и всё же отзывались где-то глубоко, заставляя кровь быстрее бежать по жилам.       — Да? Расскажете? — спросил Гарри.        Голос у него вышел тоже хриплым, на тон ниже обычного, с соблазнительным оттенком, который он от самого себя не ожидал.       Теперь он действительно заинтересовался. Инстинкты, которых у него не было ещё час назад, пробудились и начали вести его, заставляя сжимать, и выкручивать, и толкаться. И это хорошо, так хорошо, что он не мог отвести от Снейпа взгляд, не мог отвернуться от вибрирующей улыбки, приподнимающей уголок чужих губ, от порочного языка, скользнувшего наружу, чтобы облизнуть их, прежде чем осадить:       — Не думаю, что вы к этому готовы.       Это прозвучало слишком опасно, чересчур соблазнительно. Его большой палец выводил круги на нежной головке, заставляя самозабвенное напряжение взрываться в паху, как фейерверк. Он понимал, что стоило бы закрыть глаза, отвернуться, потому что это неправильно — продолжать смотреть на Снейпа, пока дрочишь, но веки отказались опускаться.       Он прикусил нижнюю губу, когда волна жара сжала мышцы живота. Отчаянный крик вырвался из горла, и он почувствовал, как приближается что-то большее, лучшее, что-то невыразимо потрясающее.       — Твою мать, кажется, я сейчас… О чёрт…       Его рука двигалась неустанно, напряжённой хваткой сжимая пальцы на члене.       Но Снейп вдруг подался в его сторону:       — Остановись!       Его тон был достаточно спокоен, но ясно давал понять, что он не оставлял Гарри выбора.       — Что? Нет! — тут же сорвался Гарри, едва не рыча.       — Поттер, делайте, что я сказал! — безапелляционно приказал Снейп.       Гарри вдруг увидел, как профессор резко повернул голову в его сторону, и его тело пронзило электрическим разрядом, настолько сильным, что на мгновение ему показалось, что он кончает, но это был лишь шок от одной только мысли, что Снейп может его видеть.       Прошло напряжённое мгновение, прежде чем до него дошло, что это не так. Голова Снейпа действительно была повернута в его сторону, но видеть его он не мог — даже краем глаза Гарри не попадал в поле зрения, угол был слишком неудобный, и Снейпу пришлось бы повернуться ещё как минимум наполовину.       И всё же одной мысли оказалось достаточно: адреналин вспыхнул в крови, обжигая изнутри и подталкивая к самому краю. Только невероятным усилием воли Гарри заставил себя отпустить член.       Он вскрикнул, не сдержавшись, застонал от резкой, неутолённой тяги, и, схватив подушку, прижал её к лицу, досадливо выкрикнув в неё что-то бессвязное. Его тело тряхнуло, член задёргался, и предэякулят теперь непрерывно вытекал из щёлки. Его спина снова выгнулась, бёдра сжались. Но больше не было давления, не было трения, не было вообще никакого контакта, и на мгновение ему показалось, что он сейчас расплачется.       Потребовалось несколько долгих минут, прежде чем он смог хоть немного прийти в себя, перестать метаться, унять дрожь. Всё это время Снейп его не трогал и не произнёс ни слова. Когда Гарри, наконец, оглянулся, он увидел, что тот снова буравит взглядом несчастный огонь.       Не глядя, Гарри схватил подушку и швырнул её в его сторону, с удовольствием наслаждаясь глухим ударом — попал.       — Эй, — окликнул он обвиняюще. — Какого чёрта вы заставили меня остановиться?       Он с тревогой заметил, что его голос по прежнему дрожит.       — Мы ещё не закончили, — мрачно отозвался Снейп, и это «мы» вызвало у Гарри странное тепло в животе. — Отдохните минуту и постарайтесь немного успокоиться. Поверьте, чем дольше вы удержитесь в этом состоянии, тем сильнее будет последующий эффект.       — Три недели и так довольно долго.       — Ещё пара минут вряд-ли будет иметь значение, не так ли? — небрежно заметил Снейп. — Впрочем, если вы настаиваете, продолжайте. Тогда я откланяюсь и оставлю вас в одиночестве, если вам так больше нравится.       — Нет! — выпалил Гарри слишком быстро, с ужасом осознавая, что начинает паниковать.       Он услышал самодовольную вибрацию в голосе Снейпа, ещё до того, как тот открыл рот.       — Есть ещё один шаг, если вы чувствуете в себе… склонность к авантюрам.       — Я голый, в одной комнате с вами, — констатировал Гарри и почувствовал, как щёки мгновенно вспыхнули. — Этого недостаточно для «авантюры»?       На мгновение повисла тишина. Гарри посмотрел на Снейпа, чтобы увидеть его реакцию. Ему удалось уловить, как тот покачал головой, едва заметно приподнимая уголки губ.       — Я бы назвал это чистым безумием, а не авантюрой.       — Да? — переспросил Гарри увереннее. — Что тогда вы зовёте авантюрой?       — Вы могли бы попробовать себя на вкус, — сказал Снейп таким будничным тоном, как будто ничего проще никому сделать не предлагал.       Гарри приподнялся на локтях, глядя на мокрый беспорядок под своим членом, и вся уверенность улетучилась в секунду.       — Не знаю насчёт этого…       — Не обязательно прямо сейчас. В этот раз вы можете делать всё, что захотите.       — В этот раз? — переспросил Гарри, захлёбываясь внезапной надеждой. — Будет следующий?       Повисло недолгое, тяжёлое молчание.       — Я имел в виду прежние случаи, когда пытался чему-то вас научить, — мягко сказал Снейп. — Как ваш профессор.       — О, спасибо, что напомнили, — усмехнулся Гарри.       — Честно говоря, я удивлён, что вы умудрились забыть об этом хоть на секунду.       Гарри поколебался, но в конце концов решил признаться:       — Вы довольно хорошо умеете заставлять меня забывать всякое, сэр.       — Я не делаю ничего особенного, мистер Поттер. Просто помогаю вам перенаправить ваши мысли.       — Ну, пятьдесят очков Слизерину, потому что перенаправлены они ещё как.       Снейп фыркнул — это было даже похоже на низкий смешок.       — Рад слышать, что вы не утратили чувство юмора.       — О, никогда. Знаю, как вы его любите.       — Чушь, — отрезал Снейп, и в его голосе, по крайней мере для ушей Гарри, появилось что-то нежное.       Гарри прикусил губу, чтобы не рассмеяться в голос, но улыбка постепенно сошла с его лица.       — Профессор?       Маленькая лужица предэякулята, собравшаяся на его животе, снова притянула его взгляд, и он нерешительно коснулся её. Липкая влага блестела на кончиках пальцев, и он поднёс их ближе.       — Да, мистер Поттер?       — Я хочу попробовать, — сказал Гарри, не отрывая взгляда от своих пальцев.       Снейп не ответил. Долгие секунды Гарри просто лежал, рассматривая предэякулят на коже, пытаясь осмыслить происходящее, пока движение со стороны не заставило его поднять глаза.       Профессор оттолкнулся от стола и подошёл к огню.       — Что именно ты хочешь попробовать, Гарри? — спросил он, опираясь о каминную полку.       Его голос был едва громче пламени.       Что-то тяжёлое висело в воздухе, и Гарри вдруг понял, что не уверен, что они говорили об одном и том же.       — Какой я на вкус? — подумал он вслух.       Видимо, это позволило Снейпу понять, о чём речь, потому что он шумно выдохнул.       — Откуда мне знать, какой вы на вкус? — медленно произнёс он, понижая голос.       От этих слов у Гарри внутри всё сжалось. Прежний жар вернулся с полной силой — лишь мимолётная вспышка, но такая же интенсивная.       Гарри поднёс два пальца ко рту, коснулся ими губ, потом с глубоким вдохом взял их в рот. Позволил языку пройтись по тонкому слою влаги, но не почувствовал ничего странного.       — Мм… сладковато, — задумчиво произнёс Гарри.       — Зачем вы мне это говорите? — спросил Снейп. Он звучал отчаянно сбито, словно пробежал марафон и теперь задыхается.       — Простите, — быстро отозвался Гарри и развернулся, чтобы лучше видеть его. — Это было странно?       Снейп опёрся локтями о каминную полку, зарываясь лицом в ладони.       — Не знаю, мистер Поттер. Странно ли, что теперь я знаю, что вы сладкий на вкус? — Он был расстроен, а Гарри не понимал, что сделал не так, и почему-то это стало худшим из того, что Снейп говорил ему сегодня. — Я больше ничего не понимаю и вряд-ли смогу. Это самая необычная ситуация, в которой мне когда-либо приходилось находиться.       — Простите, что втянул вас в эту странную хрень, — тихо сказал Гарри, и его голос действительно был пропитан сожалением. — Я знаю, что всё это ебануто. Я просто ходячий беспорядок…       — В этой ситуации много чего ебанутого, начиная с того, что вы застряли здесь со мной, далеко от тех, кто был бы куда более подходящим, чтобы просветить вас в подобных вопросах. Но вы точно не беспорядок и это не странно. — Снейп смотрел в сторону, всё ещё не встречаясь с ним взглядом. — Вы — молодой человек, которого заставили вести жизнь настолько далёкую от нормальной, насколько это вообще возможно. Вам следовало бы быть окружённым друзьям и поклонниками и узнавать обо всём этом более… естественным путём.       Снейп глубоко вздохнул несколько раз, затем выпрямился и расправил плечи. Он коротко повёл запястьем, и подушка, которую Гарри в него швырнул, полетела обратно, прямо ему в голову.       — В любом случае, — сказал Снейп, — она понадобится вам для следующего шага.       — Какой это по счёту?       На мгновение повисла тишина, после которой Снейп задушено фыркнул:       — Понятия не имею.       — Тогда давайте назовём его десятым, — предложил Гарри, кажется, прекрасно понимая, что это значит. — Не думаю, что смогу снова остановиться, если вы прикажете.       — Самоконтроль никогда не был вашей сильной стороной.       Гарри пожал плечами — не то чтобы Снейп увидел.       — Мне было очень хорошо.       Он сел и развернулся так, чтобы ноги смотрели в сторону огня, чтобы видеть Снейпа без необходимости оборачиваться. Тот теперь стоял напротив.       Мужчина снова опирался на стол, руки были скрещены на груди, голова опущена. Лицо было скрыто волосами, и Гарри поймал себя на мысли, что это его разочаровало.       — Да, — сказал Снейп, поворачиваясь к нему. — Я заметил.       — Как? — едва слышно спросил Гарри.       Он откинулся назад и устроился поудобнее. Он положил подушку между ног и сделал несколько движений по члену. Ощущения были другими, прямой контакт был значительнее, давление и странное трение ткани о нежную головку скоро снова заставили его вздыхать от наслаждения.       — Ваше тело весьма охотно сообщает мне, как вам хорошо, мистер Поттер, — сказал Снейп. — Вы непрестанно громкий.       — Блин, простите, — пробормотал Гарри, внезапно слишком отчётливо осознавая каждый звук вокруг.       Тихий шорох, когда его тело двигалось по обивке, скрип дивана, его тяжёлое сбившееся дыхание, стоны и всхлипы. Влажный звук, который издавала его рука на члене, — практически крик во всём этом, настолько очевидный, настолько красноречиво описывающий происходящее, что Гарри почувствовал, как стыд обжёг его щёки. Неудивительно, что ему казалось, будто Снейп за ним наблюдает. Ему не нужно было, потому что звуки совершенно ясно давали понять, что Гарри делал в любой момент.       — Мне всё равно. Речь о вас. Можете быть настолько громким, насколько хотите. Мы одни в доме.       — Вы не против? — переспросил Гарри       Он обхватил член, начал ласкать себя быстрыми движениями. Ему даже не нужно было притворяться, стоны сами прорывались сквозь плотно сжатые губы. Он не отрывал взгляда от Снейпа, следя, как ястреб, за каждой его реакцией.       — Вас не смущает?       — Ни в малейшей степени, — подтвердил Снейп, хотя в голосе слышалось напряжение.       Он сжал край стола и на мгновение запрокинул голову, закрывая глаза. И только сейчас Гарри понял, что Снейп не знал, что за ним наблюдают.       Гарри поймал себя на мысли, что совершенно не понимает, зачем это делает. Зачем испытывает потребность провоцировать Снейпа, если тот не сделал ничего, кроме того, что проявил терпение, был добрым и понимающим. Он мог бы давно прекратить всё это, отослать его прочь, высмеять, но вместо этого решил помочь.       Чувство вины заставило Гарри замедлиться, а потом и вовсе остановиться. Он потянулся к подушке. Она была мягкой и тёплой, бархатистой на ощупь.       — Что мне с ней делать? — спросил он, сбивчиво выдыхая.       — Всё, что вам кажется приятным, — ответил Снейп.       Гарри водил подушкой по всему телу, но взгляд всё равно безотрывно сидел на Снейпе. В голове странным образом всё смешивалось, и сознание само достраивало образы. Гарри чувствовал, будто чёрная мантия действительно скользила по его груди. Ощущение было настолько живым, настолько реальным, будто его собственное воображение обрело физическую форму.       — Скажите мне… Скажите, что делать. Говорите со мной, — отчаянно взмолился он, прижимая подушку к лицу, чтобы приглушить стон.       Его член нетерпеливо дёрнулся, когда Снейп снова заговорил.       — Прижмите её к себе, — раздался глубокий голос, и глаза Гарри закрылись.       Он позволил себе погрузиться в ощущения. Подушка двигалась ниже, но всё, что он чувствовал, становилось размытым и одновременно слишком ярким, а фантазия упорно продолжала подменять реальность. Чужое тело между его ног, узкие голени.       — Двигайте бёдрами вверх. Толкайтесь в неё. Почувствуйте трение.       Гарри подчинился, начал тереться о подушку. Его член заскользил по бархатистой ткани, и он запрокинул голову от удовольствия. Всё внутри него волнами откликалось на каждое движение, каждое новое ощущение.       — Да? И?..       Ему хотелось большего, не только образов в голове, но и этого голоса, который направлял его, заставлял дрожать, вибрируя в ушах, как греховный шёпот.       — Не сосредотачивайтесь только на одном. Трогайте себя в других местах тоже. Комбинируйте, пробуйте то, что нравилось раньше.       Гарри послушался, отпустил подушку, но она продолжала двигаться — Гарри не потратил и секунды на размышления о том, чья магия заколдовала её. Одна рука заскользила по бедру, впивалась в мышцу, разминая её. Другая взлетела к груди и тут же схватилась за маленький твёрдый бугорок. Пальцы сжимали его, тянули, только чтобы отпустить и нежно погладить.       — О, как же хорошо!       — Ваше тело знает, чего хочет и как это получить. — Грубый голос, пропитанный дымкой виски, чертовски возбуждал. — У вас уже есть ритм, просто отдайтесь ему. Доверьтесь себе, и ваше тело покажет вам истинное наслаждение.       Гарри метался по дивану, бросаясь между подушек.       — Снейп… чёрт… я хочу… о чёрт…       Ему нужно было так мало, но он не мог сформулировать, чего именно хотел. Всё, что он мог — умолять и надеяться, что Снейп поймёт.       — Вы знаете, что делать, — спокойно прошептал Снейп. — Я вам не нужен.       Бёдра Гарри толкнулись вверх. Подушка продолжала двигаться в устойчивом ритме, принося невыносимое наслаждение.       — Пожалуйста, Профессор!       Гарри и правда уже не был уверен, о чём просит. Чтобы Снейп продолжал говорить? Чтобы эта подушка превратилась в его руку? Или просто о сладком освобождении, которое позволило бы ему снова ясно думать?       — Что я творю? — шепнул Снейп себе под нос.       Он прозвучал отчаянно, и Гарри понял, что это не предназначалось для его ушей.       — Вы заставляете меня кончить, — всё же тихо простонал он. — О, блядь, пожалуйста, пожалуйста…       Снейп снова повернул голову, и Гарри на секунду подумал: возможно, он действительно видел его. Неясно, не в деталях, может быть, только тени и янтарные блики, но он видел движения, тело, мечущееся и извивающееся, его ноги, раздвигающиеся, вытягивающиеся, дрожащие. Только может быть. Но само это предположение заставило внутри всё сжаться сильнее.       Гарри почувствовал внезапное колебание магии, волну горячего воздуха на ногах, и подушка исчезла.       — Возьми свой член в руку, Гарри, — хрипло сказал Снейп.       Гарри заскулил, не в силах сопротивляться, и обхватил ствол. Голос Снейпа стал плотнее, будто сам воздух наполнился им и прошёлся, как призрак, по коже.       — Долгие, уверенные движения. Вот так. Я бы сказал вам не торопиться, но это уже не вариант, не так ли? — сухо фыркнул Снейп. — Мы на шаге десять, мистер Поттер?       Ответом Гарри стали сбивчивые вдохи, стоны и бессвязные ругательства.       — Используй обе руки, Гарри. Ласкай себя, дай телу двигаться. Толкайся, трахай свою руку, будто это что-то другое, что-то более тесное, более горячее.       Гарри потерял контроль, в его голове произошёл взрыв, и если Снейп ещё что-то говорил, то он этого не слышал. Волна за волной наслаждения накатывали на него. Он чувствовал умопомрачительные вспышки чистого блаженства, расцветшие по всему телу. Он смутно осознавал, что его член выплёскивает горячую сперму на грудь, что его рука стала мокрой и дрожит, но всё ещё двигается, выжимая из тела всё до последней капли.       Мышцы живота заныли от напряжения, и каждое быстрое касание по головке порождало ещё одну волну искр, расцветающих перед глазами. Он не хотел, чтобы это ощущение когда-либо заканчивалось. Это было чистое блаженство, волны света, ослепляющие взор. Ему понадобилось долгое время, чтобы прийти в себя, спуститься с вершин, на которые его забросил оргазм. Он всё не решался открыть глаза. Ноги остались лежать каменно-тяжёлыми, но член всё ещё подрагивал. Он дышал тяжело и даже отчётливо понимал, как громко это звучит в тишине комнаты. Снейп не сдвинулся с места, позволяя ему насладиться послевкусием случившегося, упиться бредом, сковавшим его тело.       Он возвращался к жизни по частям, словно его разум замкнуло, а затем функции включились одна за другой. Слух проснулся первым, звуки проникли сквозь дымку наслаждения.       Мягкие шаги ступающие по ковру. Шелест мантии. Гарри почувствовал чужое присутствие рядом с собой. Ему не нужно было даже открывать глаза, чтобы это понять — шаги замерли прямо у дивана, гудящая магия Снейпа стала как белый шум.       Он не смог почувствовать стыд, не сейчас. Ему было всё равно, что Снейп видит его таким опустошённым, всего испачканного в сперме. Будучи слишком ленивым, чтобы открыть глаза, он повернул голову и попытался что-то сказать, но вместо слов вырвался лишь тихий, сорванный звук.       Он вновь услышал движение, шорох ткани, когда Снейп, возможно, наклонился — Гарри не был до конца уверен. Он заставил глаза открыться, моргнул, пытаясь понять, что видит.       Снейп стоял у дивана. В руках он держал его белую футболку. Выражение лица оставалось всё таким же непроницаемым, не выдавало ни одной эмоции даже когда он склонился над ним.       Всё тело Гарри вздрогнуло, когда Снейп начал вытирать его тело его же футболкой. Между ними остались слои ткани, но прикосновение к члену оказалось настолько внезапным и настолько потрясающим, что Гарри непроизвольно схватил его за запястье, желая удержать чужую руку на месте. Бёдра сжались, его тело выгнулось, и он потёрся о него чувствительным членом. Он ощутил, как пальцы напряглись поверх ствола, и неистово закричал.       — Полегче, — сказал Снейп грубым, но тихим голосом.       Гарри не хотел отпускать, желая снова почувствовать эти разряды электричества, но Снейп оказался сильнее. Он спокойно, без усилий убрал его руку и вытер грудь.       Гарри снова услышал шелест ткани, и в следующий момент его накрыла чужая мантия. Это несомненно была мантия Снейпа: у неё был тёмный запах, что-то травяное, землисто-чистое, как мокрая земля и мох.       Снейп положил руку ему на голову и на секунду задержался, убирая прилипшие пряди со лба.       — Ты очень хорошо справился, Гарри, — сказал он.       Гарри всхлипнул. Его рука поднялась сама, отмахиваясь от разума, который ещё не до конца проснулся, чтобы остановить её, и легла на грудь Снейпа, пытаясь удержать момент, не дать ему уйти.       — Надеюсь, вам больше не понадобится моя помощь.       Гарри не хотел этого. Он не хотел, чтобы Снейп уходил. Он ещё не удовлетворён. Чего-то явно не хватает.       Его пальцы с любопытством прошлись по ряду пуговиц вниз, желая узнать, повлияло ли это на Снейпа хоть как-то, был ли он возбуждён, но тот быстро перехватил его запястье.       Снейп цокнул языком, опустился на корточки рядом с диваном, и поднёс руку к своим губам. Гарри почувствовал их безошибочное мягкое прикосновение к костяшкам пальцев.       — Следите за своими непослушными руками, — угрожающе прошептал Снейп, и Гарри тяжело выдохнул. — А то укушу.       Острые зубы предупреждающе впились в мягкую плоть под мизинцем, и Гарри застонал. Его руку нежно положили на грудь, и Снейп поднялся на ноги, кажется, оборачиваясь в бегство. Гарри проводил его взглядом, выглядывая такие желанные углы лица, но профессор уже был у двери.       Снейп вытянул руку, взмахивая чёрной палочкой, и комната погрузилась в непроглядную темноту.