Мы всё равно не проживём и года

      Гарри медленно шевельнулся, тело лениво перекатилось на бок, рука уже привычно обхватила член. Он всё ещё находился где-то на границе сна и яви, и образы сновидений, голоса (один в особенности) мягко направляли его к ещё одному медленному, тягучему оргазму. Он не был истощён так, как прошлой ночью, всё ощущалось более приглушённо, спокойнее; сознание оставалось затуманенным, будто он существовал в реальности, которая ещё не до конца оформилась. Контуры расплывались, и он мог просто раствориться в ощущениях, устроиться в тепле, позволить себе не думать.       В этот раз не было взрыва, но оргазм от этого не становился хуже. Он не был таким отчаянным и, возможно, длился не так долго, но всё равно оставался невероятным, накатывающим мягкими волнами вместо сносящего всё цунами.       Тихо выдохнув, он ещё какое-то время просто лежал, позволяя себе бездумно лениться. Мысли едва цеплялись друг за друга, и постепенно остатки сна и воспоминания о прошлой ночи начали расходиться, отделяться друг от друга, и Гарри с неохотой понял: в этот раз сон оказался куда безобиднее реальности.       Первым, что он почувствовал, было вовсе не смущение, а внезапная вспышка желания, будто отголосок, пробежавший по позвоночнику где-то глубоко внутри. Он уже не мог вспомнить точные слова Снейпа, почти ничего не осталось в памяти, но образ того, как он стоял у стола, был таким ясным, будто тот до сих пор находился там. Это вызывало странное ощущение где-то внизу живота — лёгкое, трепещущее — и его уже удовлетворённый член лениво откликнулся, не прочь повторить всё снова.       И вот тогда накатила волна стыда. Щёки вспыхнули, сердце сбилось с ритма и тревожно забилось быстрее.       — Чёрт возьми, — пробормотал он, и голос его звучал хрипло не только из-за сна, но и из-за стонов и сорванных вскриков прошлой ночью.       И в ту же секунду в голове вспыхнули образы того, что он делал, каким громким был в присутствии Снейпа.       А затем последовал самый сильный удар, почти нокаут, когда сознание услужливо подкинуло ему события во всех деталях. Он лежит обнажённый, обессиленный, тело ещё дрожит после оргазма, разум расплывается в тягучем блаженстве, каждая мышца подрагивает от чувствительности. И над ним стоит Снейп, видит всё это. А потом — рука на его члене; Снейп всего лишь пытается его очистить, но Гарри вжимается в его ладонь, двигается навстречу, как бесстыдное, потерявшее контроль существо.       И было странно, почти пугающе наблюдать за собственной реакцией на всё это. Стыд был всепоглощающим, его буквально бросало в жар, но где-то глубоко внутри всё ещё теплилось возбуждение, и от этого становилось только хуже — в разы, в сотни раз хуже.       И затем, последним добивающим ударом пришло ещё одно неясное, размытое воспоминание, больше ощущение, чем чёткая картина, но от этого не менее реальное — и Гарри резко сел.       — Я пытался его облапать! — простонал он вслух, уставившись перед собой широко раскрытыми глазами.       Он уткнулся лицом в ладони и с глухим стоном, полным раздражения на самого себя и собственную неспособность контролировать себя, прошептал:       — Я ведь сразу полез к его члену, да?       К счастью, ответа не последовало, но в голове тут же прозвучал растянутый, насмешливый голос: Да, мистер Поттер, именно это вы и сделали.       Гарри хотелось умереть прямо сейчас. Не ждать конца войны, не ждать, пока Дамблдор решит пожертвовать им как последним крестражем. А если уж смерть ему не полагается, то пусть хотя бы провалится под землю на несколько миль вниз или, на худой конец, доживёт остаток жизни, запершись в комнате Сириуса, в одиночестве, и, что самое главное, больше никогда не увидит Снейпа.       Он опустил взгляд на свои колени, и стало только хуже.       Одеяло, которым он был укрыт, оказалось вовсе не одеялом. Это была мантия Снейпа — чёрная, мягкая, тонкая, она чувственно скользила по обнажённым бёдрам Гарри и несла на себе совершенно недвусмысленные следы того, что с ней сделал восемнадцатилетний парень с утренней эрекцией.       — О, он меня убьёт, — выдохнул Гарри, и в этом вдруг даже нашлось странное облегчение.       Он только надеялся, что Снейп окажет ему милость и сделает это быстро, не растягивая унижение.       Воодушевлённый перспективой скорой казни, Гарри поднялся. Он подобрал свои шорты с края дивана, натянул их, собрал рубашку и мантию Снейпа и, стараясь двигаться как можно тише, выскользнул из библиотеки.       После быстрого душа (и ещё одной дрочки) он решился спуститься на кухню — дом был тих, и он надеялся, что Снейпа там не окажется. Но, как он уже давно успел понять, удача оставила его где-то в младенчестве, потому что Снейп сидел за кухонным столом и читал Ежедневный Пророк.       Перед ним стояла кружка с чаем и пустой флакон — узкий, высотой примерно с палец, с жёлтым остатком на стекле. Он даже не поднял взгляда, лишь хрипло буркнул:       — Утро.       Было два часа дня.       — Доброе утро, профессор Снейп, — сказал Гарри, вложив в это приветствие больше вежливости, чем за все семь лет обучения вместе взятых.       Снейп сделал глоток чая, перевернул страницу и продолжил читать.       Гарри нахмурился. Он сам не знал, чего ожидал — уж точно не разговорчивого Снейпа — но эта обыденность казалась почти нереальной. На мгновение ему даже пришло в голову, что прошлой ночи не было вовсе, что это была лишь слишком яркая галлюцинация.       Осторожно, стараясь выглядеть как можно менее заметным, он прошёл дальше на кухню и поставил чайник.       — Хотите ещё? — предложил он и тут же внутренне скривился от двусмысленности фразы.       Но Снейп ничего не стал трактовать двусмысленно.       — Нет, спасибо.       Голос его звучал жёстко, будто тёрся о камень, и первой мыслью Гарри было, что тот просто простудился — всё-таки сезон.       — Вы в порядке? — спросил он с искренним беспокойством, занимаясь чаем и доставая сковороду для завтрака.       «Вот и отлично», подумал он. «Можно просто не говорить об этом. Сделать вид, что ничего не было». Это было просто. А простота сейчас казалась спасением.       Снейп мельком взглянул на него и тут же вернулся к газете.       — Виски, — глухо произнёс он.       Простота рассыпалась в тот же миг, как и яйцо в руке Гарри. Вспышка желания ударила резко, почти болезненно, вспоминая тот хриплый голос: Откуда мне знать, какой вы на вкус?       Гарри едва не издал истерический смех, но проглотил его в последний момент.       — А… ну да, — пробормотал он. — У вас, должно быть, раскалывается голова.       Снейп действительно выпил вчера не меньше половины бутылки, так что удивляться было нечему. Он и проснулся-то, наверное, не так уж и раньше Гарри.       Тот в ответ лишь тихо, мелодично промычал.       Гарри обернулся, опёрся о столешницу и посмотрел на него.       — Хотите что-нибудь за это?       Снейп снова ничего не сказал, лишь едва заметно покачал головой и чуть отодвинул от кружки два пальца, указывая на пустой флакон.       Гарри закончил готовить — простые яйца с беконом и тосты — и, глубоко вдохнув, подошёл к столу. Он сел напротив Снейпа, поставил перед ними тарелки и осторожно подвинул одну к нему.       Снейп посмотрел на тост с маслом и вареньем без особого энтузиазма, но Гарри уловил в этом взгляде лёгкое замешательство.       — Вы, наверняка, голодны, — пояснил он и тут же принялся за еду.       Он не поднимал взгляда, но вскоре услышал, как скребущий по тарелке нож, а затем хруст хлеба. Гарри едва заметно улыбнулся и продолжил есть.       Что это было? Попытка примирения? Взятка, чтобы Снейп молчал? Или просто… благодарность? Спасибо, что помогли мне подрочить — вот вам тост.       Они доели, и Снейп перевернул последнюю страницу газеты.       — Чушь какая, — буркнул он, откидываясь назад.       — Можно? — спросил Гарри, любопытствуя.       Они оба знали, что Пророк сейчас под влиянием Волдеморта, пропитанный одной только ложью, но он помогал им быть в курсе того, что враг о них распространяет.       — Оказывается, я провёл выходные в Кенте, убивая семью из пяти человек.       — Мило, — отозвался Гарри и быстро нашёл статью.       Он пробежался по ней глазами: очевидцы утверждали, что видели, как Снейп пытал, а затем убил мужчину, его жену и троих детей. Люциус Малфой, образцовый гражданин магического мира, требовал правосудия.       — Вы тоже не без дела сидели, — заметил Снейп с лёгкой тенью улыбки. — Вас видели в Бухаресте, где вы вели переговоры с летифолдами.       — И как, по-вашему, ведут переговоры с летифолдом? — нахмурился Гарри.       — Понятия не имею, — пожал плечами Снейп. — Эта газета уже начинает напоминать Придиру.       Снейп поднялся, собрал тарелки и молча отнёс их к раковине. Гарри постепенно успокаивался. Похоже, Снейп и правда не собирался раздувать из вчерашнего события что-то значительное — и это было облегчением, потому что Гарри тоже этого не хотел. Возможно (и это казалось самым удачным вариантом из всех), тот вообще ничего не помнил из-за выпитого виски.       Снейп вернулся за стол, допивая чай, и достал из кармана письмо.       — Профессор Дамблдор написал утром, — сказал он, скользя взглядом по аккуратному почерку. На его губах мелькнула сухая, почти ироничная улыбка. — Он выражает вам соболезнования по поводу неудачных переговоров, но при этом считает нужным отметить вашу смелость.       Гарри рассмеялся.       — Я готов на всё ради общего дела, — ответил он с нарочитой серьёзностью.       Снейп продолжил читать. Остальная часть письма, по всей видимости, предназначалась только ему, потому что больше он ничего не озвучивал, пока не дошёл до конца и не сложил пергамент.       — Меня вызывают.       Гарри поднял взгляд. Их глаза встретились, и воспоминания о прошлой ночи нахлынули с такой внезапной силой, что он тут же отвернулся, чувствуя, как предательски вспыхивают щёки.       — Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя неловко, — тихо произнёс Снейп спустя мгновение.       — А я чувствую, — буркнул Гарри себе под нос.       — Я уже говорил: в этом нет ничего необычного. Вам не стоит стыдиться.       — Ничего необычного? — переспросил Гарри, чувствуя, как сжимается горло. — Правда? И сколько раз тогда вы этим занимались?       Он резко посмотрел на Снейпа. Злости приходит легко, когда он тревожен. Она весьма лёгкая эмоция в сравнении со всем тем, что он сейчас испытывал, так что он позволил ей поглотить его.       Снейп, впрочем, не поддался на это.       — Чем именно? — спокойно уточнил он, как будто они продолжают читать бредятину Пророка. — Руководить бывшим учеником в процессе его первого оргазма? Признаю, мистер Поттер, ранее мне не доводилось сталкиваться с подобным. Всё бывает в первый раз.       Гарри сгорал заживо. Он уставился в стол, прожигая его взглядом, но не смог выдавить из себя ни слова.       — Посмотрите на меня, — мягко сказал Снейп.       И Гарри, к собственному раздражению, подчинился. Он поднял взгляд, надеясь продырявить им в Снейпе дыры, но вместо этого обнаружил, что желание напрочь исчезло.       — Нам предстоит провести в этом доме ещё немало времени, поэтому советую вам прямо сейчас принять произошедшее, иначе впереди нас ждут крайне неловкие месяцы, — спокойно сказал Снейп. — Как я уже говорил вчера, в этом нет ничего необычного. Вы не первый, кто проходит через подобное самоисследование. Разница лишь в том, что в силу обстоятельств вам приходится обсуждать это не с другом или девушкой, а со мной.       Он замолчал, явно ожидая ответа. Гарри, разумеется, молчал, вероятно, навсегда лишившись дара речи.       Он просто смотрел на него, замечая в этих чёрных глазах что-то вроде понимания.       Снейп был деканом Слизерина — факультета, где, вероятно, происходило всякое. Пусть не совсем в такой форме, но подростки, открывающие свою сексуальность, тайные встречи в тёмных коридорах… Да и сам Снейп — он был мужчиной, когда-то молодым, который тоже однажды понял, что может доставить себе удовольствие. (И он не был настолько стар, чтобы перестать этим заниматься, хотя образ дрочащего Снейпа был последним, что Гарри хотел видеть у себя в голове).       Гарри невольно задумался: а что бы он сделал, окажись всё иначе? Как бы он объяснил кому-то, не имеющему ни малейшего представления, как мастурбировать, что именно нужно делать, не показывая напрямую? Если бы он спросил Рона, чем бы это закончилось? Рон, скорее всего, начал бы с объяснений куда более грубых, с горящими ушами, но всё же. А если бы слов оказалось недостаточно? Если бы, как и в случае с подушкой, или с собственной рукой Гарри, этого оказалось мало? Тогда что?       — Мне жаль, что это оказался я, — тихо сказал Снейп.       — Не стоит, — ответил Гарри и опустил лоб на стол. — Это было хорошо.       Признание далось тяжело, голос звучал натянуто, но вместе с тем внутри что-то ослабло. Стало легче от того, что он высказался, как бы унизительно он себя ни чувствовал. Узел напряжения, сжимавший его с самого утра, начал понемногу распускаться.       Он приподнял голову и, сам не до конца понимая зачем, добавил:       — Думаю... думаю, я даже почти рад, что это были вы.       Снейп замер, не двигаясь.       — Это странно, — поспешно добавил Гарри. — Это, должно быть, странно, не так ли?       — В этом нет ничего, что должно быть странным, мистер Поттер.       Гарри не был в этом так уверен.       — Я имею в виду вы… вы ведь знаете, как это всё… Но вы не сделали это странным. Это я всё испортил. Вы просто… ну, вы понимаете.       — Совершенно не понимаю, — спокойно кивнул Снейп, ничуть не показывая, что действительно не улавливает смысл сказанного.       Гарри глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, чтобы сформулировать одним простым предложением, почему ему на самом деле понравилась прошлая ночь.       — Вы сделали так, чтобы всё было про меня. Полностью. Каждую секунду.       — Потому что так и было, — без колебаний ответил Снейп.       — Да, — горячо согласился Гарри. — Я знаю. Вы даже не смотрели на меня.       Они оба прекрасно понимали, что это неправда, но какая-то часть Гарри хотела, чтобы Снейп возразил, потому что это было единственное, что не складывалось. Или, возможно, наоборот, складывалось: Снейп просто пытался дать ему возможность чувствовать себя свободно, а Гарри сам всё испортил, попытавшись дотронуться до него.       Когда Гарри снова замолчал, Снейп просто сделал ещё один глоток чая, не нарушая тишины.       — Значит… у нас всё нормально? — осторожно спросил Гарри.       В уголке губ Снейпа мелькнула тень улыбки.       — Настолько, насколько это возможно, мистер Поттер, — ответил он и поднялся. — Мне нужно идти. Альбус ждёт меня. Я вернусь через три дня. Вам что-нибудь нужно?       — Нет, спасибо, — ответил Гарри и, почувствовав неожиданный прилив смелости, добавил с лёгкой усмешкой: — Вы уже дали мне всё, что было нужно.       Снейп закатил глаза, но не остался в долгу.       — В таком случае, мистер Поттер, ваша планка крайне невысока.       Он направился к раковине с кружкой.       Гарри проводил его взглядом, чувствуя странное, лёгкое волнение в груди. И не мог не задуматься, насколько высоко вообще можно поднять эту планку.       Снейп вернулся к столу, но не сел.       — Ах да. Мне понадобится моя мантия, мистер Поттер.       Хорошее настроение Гарри исчезло почти мгновенно. Он прочистил горло, и Снейп выжидающе посмотрел на него, явно чувствуя, что тот собирается что-то сказать.       — Ну… видите ли, — начал Гарри. — Утром произошёл… небольшой инцидент.       — Какой именно инцидент? — уточнил Снейп.       Под этим взглядом чёрных глаз Гарри не смог выдавить ни слова, но, судя по его пылающим щекам, всё и так стало понятно.       На мгновение глаза Снейпа расширились, затем он, возмущённо, начал:       — Вы что, кончи… — но оборвал себя на полуслове, очевидно, не в силах договорить.       Гарри всё же кивнул, подтверждая его догадку.       — Послушайте, — быстро сказал он. — Я правда не знал. Я был наполовину во сне.       Снейп шумно выдохнул, отвернулся. Его длинные пальцы сжались на спинке стула, но он не выглядел по-настоящему разъярённым, скорее, просто раздражённым. Он покачал головой и снова посмотрел на Гарри.       — Пока меня не будет, приведите её в порядок, — сухо сказал он и тут же поморщился. — Впрочем, забудьте. Просто сожгите её. Я всё равно больше не смогу её носить.       Он призвал новую мантию, а Гарри невольно опустил голову. Снейп снова закатил глаз, и это, по крайней мере, означало, что он не в ярости.       — До свидания, мистер Поттер. Постарайтесь не умереть в моё отсутствие.       Он накинул мантию с привычной резкостью и направился к выходу. Но, сделав несколько шагов, остановился.       — Нам не обязательно когда-либо возвращаться к этой теме, мистер Поттер, — спокойно сказал он, не оборачиваясь.       Он вынул руку из кармана и поставил на стол небольшой флакон — на этот раз синий, чуть тоньше большого пальца Гарри — после чего вышел. Через секунду входная дверь тихо закрылась.       Гарри какое-то время просто смотрел на флакон, пытаясь игнорировать его, перелистывая газету, но с каждой секундой любопытство становилось всё сильнее.       Наконец он не выдержал, вскочил и схватил его. Вытащил пробку и осторожно вдохнул запах.       Жидкость почти ничем не пахла, разве что едва уловимо травами. Он наклонил флакон, и как только густая капля коснулась его пальцев, мгновенно понял, что Снейп оставил ему лубрикант.       — Ну и сволочь! — усмехнулся Гарри, качнув головой.       С лёгким, почти небрежным взмахом он отправил кружку в раковину, и, не теряя ни секунды, стремительно направился наверх, в свою комнату.