Мы всё равно не проживём и года

      Гарри практически не выходил из своей комнаты следующие три дня. Он оказался заперт в замкнутом круге удовольствий и простых действий: еда, чтение, исследование собственного тела, снова еда. Это одиночество даже нравилось ему — не нужно было думать о том, что он может быть слишком громким или случайно столкнётся со Снейпом.       Однако это спокойное, пусть и выматывающее состояние продлилось не долго. Уже на третий день после обеда он стал менее активным, всё чаще ожидая, что Снейп вот-вот вернётся, как и обещал.       Но этого не произошло, и Гарри снова провалился в тот же порочный круг, только теперь он стал тяжелее и мучительнее: мысли начинали настойчиво крутиться в голове, подбрасывая всё более яркие и тревожные образы.       Четвёртый день он провёл, запершись в комнате Сириуса, с бутылкой виски. Его настроение постоянно менялось: то он впадал в угрюмое оцепенение, то его охватывал почти панический страх при попытке представить худшее.       На пятый день его разбудил оглушительный стук в дверь.       — Поттер! — раздался взволнованный голос Снейпа. — Вы там? Отвечайте, вы, идиота кусок!       С трудом поднявшись с кровати, Гарри не стал спешить. В конце концов, он сам ждал Снейпа почти полтора дня, начиная всерьёз тревожиться от того, что не получал никаких известий. Он подошёл к двери, но остановился. Снейп снова ударил в дерево кулаком.       Гарри смотрел на закрытую дверь, сомневаясь в том, стоит ли открывать. Снаружи раздался ещё один удар — сильнее и отчаяннее прежнего.       — Поттер, ответьте мне!       Он продолжал ждать, хотя не до конца понимал, чего именно. Снейп явно был встревожен, но ведь и он сам был в таком же состоянии. Почти два дня он жил в ожидании, боясь услышать плохие новости, потому что это означало бы, что Снейпа больше нет.       — Поттер, — теперь голос стал тише, обернулся шёпотом. — Если вы там, если с вами что-то случилось, я не знаю, что с вами сделаю…       Гарри коснулся двери ладонью и медленно провёл ею по дереву вниз. «Что вы сейчас чувствуете, мм?» — мелькнула у него мысль.       — Поттер! — прогремело снова, громче и резче.       Снейп действительно волновался. По-настоящему.       «Что с тобой не так? Ты его мучаешь», — пронеслось в голове.       Гарри резко схватился за ручку и повернул ключ. Дверь распахнулась с такой силой, что он едва удержался на ногах.       — Какого чёрта вы так долго возитесь?! — зарычал Снейп, врываясь внутрь с палочкой в руке.       Убедившись, что Пожирателей Смерти нет и Волдеморт не скрывается под одеялом, он резко развернулся к Гарри.       — Вы не слышали, как я пытался выбить эту чёртову дверь?!       Он был в ярости. В этот раз действительно в ярости. Он не был в ярости, когда Гарри стоял перед ним со стояком, не был, когда тот признался, что испачкал мантию, не был даже тогда, когда Гарри кончил практически выкрикивая его имя. Зато сейчас он в ярости, потому что чертовски волновался.       — Я спал, — неуверенно солгал Гарри.       Ему стало стыдно и за ложь, и за то, что заставил Снейпа переживать. Времена были опасными, и в этом не было ничего смешного. Его жизнь действительно находилась под угрозой, и Снейп имел полное право волноваться. Он не должен был тревожиться понапрасну, особенно после трёхдневной миссии с Дамблдором, которая явно пошла не по плану.       Снейп выглядел ужасно: мантия была порвана и испачкана, на лице виднелись два свежих пореза. Он явно недавно участвовал в бою.       Гарри почувствовал себя отвратительно.       — Как вы могли ничего не слышать? — обвинил его Снейп, и обвинение было совершенно справедливым.       Гарри посмотрел ему в глаза и просто сказал правду:       — Я вчера выпил.       Он кивком указал на виски Снейпа на тумбочке. Там изначально было немного, но теперь бутылка была пуста.       — Ну, если вы закончили развлекаться, — вспыхнул Снейп, но Гарри резко его перебил, чувствуя, что его возмущение ничуть не слабее.       — Я не развлекался! Я волновался за вас! — выкрикнул он. — Вы должны были вернуться два дня назад!       Снейп застыл, явно удивлённый, но ничего не сказал.       — Я не мог уснуть и мне нужно было хоть что-то, ясно? Я просто вырубился, — Гарри отвёл взгляд.       Это не было ложью: он действительно напился прошлой ночью до состояния беспамятства.       — Я… приношу извинения. Я не смог предупредить, — тихо сказал Снейп, и Гарри настолько удивился этому, что даже забыл, что вообще-то хотел злиться.       — Простите и меня. Надо было оставить дверь открытой или типа того.       Снейп покачал головой.       — У вас есть полное право на личное пространство. Я волновался. Ходили слухи, что вас могли взять в заложники и… я просто должен был убедиться, что вы живы.       — Я жив, — сказал Гарри. — А вот вы выглядите полумёртвым.       Снейп коснулся пореза на щеке, и Гарри ощутил укол вины, когда увидел, как дрогнули его пальцы.       — Ерунда, — сказал он.       — Совсем не похоже на ерунду, — покачал головой Гарри. — Пойдёмте на кухню. Я приготовлю вам завтрак и посмотрю, что можно с этим сделать. Гермиона научила меня одному неплохому лечебному заклинанию для порезов. Думаю, я справлюсь.       Снейп приподнял бровь, но всё же отошёл в сторону, пропуская его вперёд.       — Я бы предпочёл, чтобы вы не экспериментировали на мне.       — Вам незачем беспокоиться, — сказал Гарри.       Он схватил Снейпа за запястье и попытался вытащить его за дверь, но тот стоял как каменная статуя.       Казалось, он корнями врос посреди комнаты Сириуса.       Затем он сделал короткое движение и вдруг взял руку Гарри в свои. Он поднял её, и ничего не говоря, посмотрел ему в глаза. Внутри Гарри что-то тяжело сдвинулось.       Снейп залез в карман мантии и достал что-то металлическое. Это был серебряный медальон на цепочке.       — Два есть, — тихо сказал он, опустив его в ладонь Гарри.       Металл обжёг кожу. Он был холодным — не согретым даже теплом тела Снейпа — отталкивающим и тёмным.       Он был напоминанием о его смертности. О том, о чём Гарри почти сумел забыть.       Снейп заставил его думать о других вещах. Заставил поверить, что в жизни есть не только ожидание, когда же счёт достигнет семи и уход оставшихся секунд. Он показал ему удовольствие, и теперь он же напоминал, что в конце, который приближается быстрее, чем когда-либо, его ждёт лишь смерть.       Три есть. Три осталось. Ещё три Крестража и затем он сам.       Он бросил медальон на кровать, не глядя больше на него, и потянул Снейпа за руку из комнаты.       Они молча позавтракали, Гарри обработал чужие раны, и заживил их как сумел. Чувство вины снова накрыло его с новой силой, когда он понял, что Снейп так спешил вернуться, что даже не позволил Дамблдору полностью его исцелить.       Остаток дня они провели порознь. Снейп ушёл в свою комнату, Гарри — в свою. О Крестражах, о ранениях и о возможных потерях не было сказано ни слова, и Гарри тоже не задавал вопросов. Ему было всё равно. Он не хотел знать ничего лишнего.       Но мысли всё равно не отпускали его — особенно теперь, когда Снейп снова находился в доме.       Он провёл три дня в удовольствии, и, если честно, это оказалось опасно затягивающим состоянием. Ему хотелось большего. Но теперь он понимал, что жаждет не только этого.       Ему хотелось чего-то нового. Чего-то, чего он ещё не испытывал.       Он хотел этот тёмный голос.       В удовольствии действительно было нечто большее, он это чувствовал, но не понимал, в какую сторону двигаться дальше. Самостоятельно он дошёл до предела. А рядом почти никого не было — только они двое, и один из них явно не собирался становиться его наставником в подобных вещах. Это понятно: Гарри не ожидал, что Снейп обрадуется возможности научить его чему-то ещё об удовольствии.       И всё же он не мог выбросить это из головы. Одно прикосновение. Тот самый электрический разряд, который он почувствовал, когда рука Снейпа оказалась на его члене. Он хотел этого снова, и мысль о том, что этого больше никогда не будет, раздражала его до боли. И дело было не только в Снейпе — никто больше никогда не коснётся его там, внизу, никто больше не поцелует его, он больше не сможет никому подарить удовольствие, шептать соблазнительные слова на ухо любовнику, заставляя желать, тянуться, запрокидывать голову от наслаждения.       Никогда. Больше ни одного раза.       Поцелуи с Джинни были первыми, а прикосновение Снейпа — последним интимным опытом, который ему доведётся пережить.

***

      Он вдруг насторожился, заметив свет в библиотеке. Он надеялся, что у него есть ещё время, но, похоже, Снейп уже отдохнул и снова собирался провести ночь за чтением.       Он заглянул внутрь. Ну да, как он и думал: Снейп сидел за столом, погружённый в толстый том. Это был стол, который когда-то принадлежал Ориону Блэку, но теперь, как Гарри решил, он принадлежал Снейпу. Библиотека тоже стала его территорией, странным образом вписанной в дом Гарри.       Никто не заставлял его входить, но он знал, что войдёт. Иначе его гриффиндорская храбрость — или безрассудство, как называл это Снейп, и в чём Гарри теперь почти соглашался с ним — окончательно исчезнет.       — Вы собираетесь всю ночь стоять в дверях, мистер Поттер, или всё-таки чего-то хотите? — раздался ровный, спокойный голос.       Было много того, чего Гарри хотел — и каждое желание невозможнее предыдущего.       Гарри вошёл и оставил дверь приоткрытой. В доме больше никого не было, закрывать её не имело смысла, но дело было не в этом. Это был выход на всякий случай. Хотя он сам ещё не понимал, кому из них он понадобится.       Снейп откинулся в кресле, длинные ноги были скрещены, книга лежала на коленях. Он поднял взгляд, когда Гарри сел на диван.       Книгу он закрыл, но палец оставил между страницами. Он сделал глубокий вздох прежде чем заговорить.       — Что у вас за привычка бродить по ночам, мистер Поттер? Почему вы не можете спать, как нормальные люди?       Гарри бросил на него нечитаемый взгляд:       — Вампирское наследие, — пожал он плечами, ссылаясь на статью из Ежедневного Пророка.       Снейп тихо фыркнул, выжидающе посмотрел на него, но Гарри молчал. Поэтому он снова открыл книгу, возвращаясь к чтению.       — Эм, Профессор, — начал Гарри, когда давление тёмного взгляда стало слишком тяжёлым.       Снейп закатил глаза, драматично захлопнул книгу и снова посмотрел на него.       Гарри сглотнул, но слова всё равно не шли.       — Если я снова открою книгу, мистер Поттер, я не закрою её до тех пор, пока не закончу читать. Так что либо говорите, либо уходите.       Гарри призвал свою гриффиндорскую смелость.       — То, что вы дали мне тогда…       — Да, мистер Поттер? — Снейп подстегнул его, с каждой секундой теряя терпение.       — У вас есть ещё?       Одна бровь Снейпа медленно приподнялась.       — А что случилось с тем, что я дал?       — Его нет.       — Вы разбили флакон?       Гарри не ожидал, что у них возникнут проблемы со взаимопониманием. Позже — да, но не с самого начала.       — Нет. Его просто нет.       — Вы что, использовали весь? — сконфуженно спросил Снейп.       Гарри пожал плечами, чувствуя, как щёки начинают гореть. Его план такое тоже не предусматривал.       — Мистер Поттер, меня не было всего четыре дня.       Гарри поднял взгляд и буквально пригвоздил Снейпа к креслу глазами.       — Послушайте, это были три очень скучных дня, а потом я начал за вас волноваться, ясно? Так у вас есть ещё эта штука или нет?       Снейп спрятал улыбку и заставил мышцы лица подчиниться.       — О, молодость, — насмешливо вздохнул он и взмахом палочки вызвал новый флакон. На этот раз он был заметно больше. — Этого должно хватить на пару… дней.       Гарри поймал флакон в воздухе и поднялся.       — Удачи, мистер Поттер, — пробормотал Снейп, снова возвращаясь к книге.       Он не заметил, как Гарри направился вовсе не к двери, а прямо к его столу. И поднял взгляд лишь тогда, когда тот демонстративно поставил флакон точно в центр деревянной поверхности.       — Дело в том, что я просил не для того, чтобы я его использовал.       Снейп замер, уставился на флакон и сглотнул. На Гарри он не смотрел — казалось, синий пузырёк полностью его загипнотизировал.       — Зачем бы вы ещё его просили? — тихо спросил он.       Гарри сделал последний глубокий вдох. Он знал, что дверь у него за спиной открыта; путь к отступлению был, но он не собирался им воспользоваться.       — Потому что я хочу, чтобы вы использовали его на мне.       И это почти стоило того, чтобы просто увидеть, как Снейп теряет дар речи.       Если бы Гарри ударил его по лицу, реакция не была бы настолько ошеломлённой.       — Я не люблю шутки, особенно подобного рода.       — Я не шучу, — твёрдо сказал Гарри. — Послушайте…       — Идите, — произнёс Снейп всё ещё спокойно, но по тому, как сжались его скулы, было ясно: он в шаге от того, чтобы начать рвать и метать. — Сейчас же выйдите за дверь, и мы никогда больше не вернёмся к этому разговору. Или продолжайте говорить — и тогда вы не выйдете отсюда на своих ногах, я это гарантирую, — прорычал он.       — Профессор, пожалуйста, успокойтесь и выслу…       Снейп с силой захлопнул книгу и поднялся.       — Успокоиться?! Мистер Поттер, само ваше предложение абсолютно нелепо! Подобные слова вообще не должны были возникать в вашей голове, не говоря уже о том, чтобы быть произнесёнными вслух! И тем более — обращёнными ко мне!       — Профессор…       — Я знал, что позволять вам подобную свободу было ошибкой, но в своё оправдание скажу: я и сам не знал, что ещё делать. Та ночь была одной из величайших ошибок моей жизни, и мне придётся жить с этим, как и с многими другими сожалениями, но чтобы вы…       — Тот раз не был ошибкой! — крикнул Гарри, перекрывая его голос. — И этот тоже! Я не хочу умирать, так и не узнав хотя бы часть этого удовольствия!       — Ну что за драма! — резко бросил Снейп. — Вы не умрёте, Поттер, если только не заставите меня вышвырнуть вас отсюда прямо сейчас!       Гарри не выдержал, резко шагнул ближе, приблизился прямо к его лицу, испытывая ту же ярость с той же силой.       — Как вы смеете?! — прошипел он. — Как вы смеете смотреть мне в глаза и говорить это?! Вы прекрасно знаете, что будет, когда все Крестражи исчезнут! И я тоже знаю! Я знаю, кто я!       — И кто же? — насмешливо бросил Снейп, скривившись. — Великий Спаситель? Последняя надежда, мм?       — Я знаю, что я Крестраж, ясно? — выкрикнул Гарри, и слова повисли в тишине.       Выражение на лице Снейпа застыло. Он просто смотрел на него. Долгое мгновение тянулось, прежде чем хриплый голос нарушил тишину:       — Что… что вы только что сказали?       — Я знаю, что внутри меня есть Крестраж, — спокойно повторил Гарри. — Когда профессор Дамблдор рассказал мне о них, я начал подозревать. Меня прячут не просто так. Змеи, видения Волдеморта, парселтанг — всё сходится.       Снейп молчал. Он медленно опустился обратно в кресло, как будто потерял равновесие, что-то напрочь снесло его с ног.       — Поэтому я и согласился приехать сюда. Так безопаснее для всех. Если Волдеморт видит через него — значит видит и через меня, верно? Но здесь ему не на что смотреть… кроме вас. Но о вас он уже знает.       Снейп поднял на него взгляд, и Гарри на секунду стало не по себе. В этих глазах впервые не было жизни, никаких больше эмоций, только поглощающая пустота.       — Вы Крестраж? — прошептал он так, будто смысл слов доходил до него только сейчас.       Гарри нахмурился и тоже сокрушённо осел. Кусочки начали собираться воедино.       — Подождите, вы не знали?       — Нет, — Снейп закрыл рот рукой, и этот жест был таким странно человеческим.       Он смотрел в стол, но мысли его явно были больше не здесь.       Гарри впервые видел его таким — настолько уязвимым, настолько выбитым из реальности, что он даже не мог нормально говорить.       — И как… как давно вы знаете?       — Месяц, — ответил Гарри.       — Месяц?! — эхом повторил Снейп, широко раскрыв глаза. — Вы знали месяц и не сказали мне ни слова?       — Я не хотел всё усложнять. Послушайте, Профессор, всё… всё в порядке. Ну, не в порядке, но… мы же все хотим, чтобы Волдеморт умер, верно? Это война. А на войне люди умирают. Я смирился. Я сделаю это ради Рона, Гермионы, ради всех. Я просто… хотел немного нормальности перед этим, — он пожал плечами. — Знаю, звучит эгоистично.       Чёрные глаза резко метнулись к нему. На секунду Гарри показалось, что Снейп разозлится на него, но, похоже, его злил не он, а вся эта ситуация.       — Эгоистично? Да вы самый самоотверженный человек из всех, кого я знаю! — резко сказал он, затем опустил лицо в ладони.       Пальцы прошлись по волосам, растрепав их.       — Уходите. Пожалуйста, Гарри, — добавил он уже тише, заметив, что тот хочет возразить. — Мы поговорим позже. Сейчас мне нужно побыть одному.       Гарри поднялся. Он посмотрел на раздражающий флакон на столе, но не взял его. Ему вдруг стало просто всё равно. Это был не тот разговор, которого он ожидал. Он никогда — даже в самых безумных фантазиях — не думал, что Снейп может не знать правды. И уж тем более не думал, что эта правда может так на него повлиять.       В конце концов, это его жизнь. Снейпу ведь не должно быть до неё дела. Верно?