Мы всё равно не проживём и года

      Около трёх часов ночи Гарри проснулся. На прикроватной тумбочке всё ещё горела лампа, а на его груди лежала книга. Должно быть, он уснул прямо во время чтения. Ему хотелось пить, но спускаться на кухню за стаканом воды было лень — вместо этого он просто выключил свет и перевернулся на спину, готовясь снова уснуть. Спустя несколько минут Гарри понял, что ему всё равно нужно в туалет, так что он мог бы заодно и за водой мотнуться.       Сначала он сходил в ванную, затем отправился вниз, на кухню, и с облегчением заметил, что в библиотеке темно. Должно быть, Снейп спал. Несколько ступенек скрипнули под его весом, но он двигался достаточно тихо, чтобы не разбудить профессора или портрет миссис Блэк — сейчас он не мог решить, что было бы хуже.       Он залпом выпил стакан воды и порылся в шкафу в поисках небольшого ночного перекуса. Он нашёл крекеры и отправил один в рот, прежде чем вернуться в постель.       Он уже поднимался наверх, минуя тёмную библиотеку во второй раз, когда грубый голос окликнул его.       — Зайдите сюда на минуту.       Он едва не потерял равновесие и схватился за дверной косяк.       — Чёрт возьми, — пробормотал Гарри, чувствуя, как сердце колотится, но всё же толкнул дверь и вошёл внутрь.       — Прошу прощения за неожиданность, — тихо сказал Снейп с дивана.       Его голос был мягким, почти покладистым. Это было странно.       Гарри осмотрелся. В комнате не было света, огонь в камине давно погас, газовые лампы не горели, и только лунный свет, пробивавшийся сквозь большие окна, давал слабое освещение.       Он не был уверен, чего ожидал, но точно не этого.       Снейп выглядел ужасно. Его волосы были растрёпаны, словно он несколько часов подряд комкал их пальцами. Брюки, всегда безупречные и чистые, теперь были помяты. На нём не было ни мантии, ни пальто, только белая рубашка с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами и, что ещё страннее, с закатанными рукавами. Гарри видел Тёмную Метку даже в скудном свете — она была ярче, чем когда-либо, на чужой бледной коже. Он не видел её с конца четвёртого курса, когда Волдеморт вернулся.       Снейп опирался локтями о колени, склонив голову, в руке у него был стакан виски. Он не поднял взгляд, когда Гарри застрял в дверях, и лишь когда тот подошёл ближе, жестом указал на пустое место рядом с собой.       — Садитесь.       Гарри опустился рядом и постарался не думать о том, что уже лежал на этом диване, пока Снейп говорил с ним. Ему не следовало думать об этом, но мысли приходили сами. Образы, звуки, ощущения — всё возвращалось, как фильм, прокручивающийся в его сознании, один за другим.       — Эта ночь и так полна неожиданностей, — возвращаясь к раннему извинению, ответил Гарри.       Снейп кивнул и на мгновение ещё ниже опустил голову, затем снова поднял.       — За это и выпью, — сказал он и салютовал занятой рукой.       Гарри наблюдал за тем, как тот поднёс стакан к губам. Он не допил, сделал лишь небольшой, сдержанный глоток. Где он взял виски, Гарри не знал, но бутылка на столике перед ними была почти полной. Либо Снейп почти не пил, либо у него было больше выдержки, чем Гарри думал.       Они сидели в тишине. Гарри не возражал. Он всё равно не хотел возвращаться в постель и снова ворочаться без сна, что неизбежно случилось бы после того, что Снейп собирался ему сказать.       Он не хотел нарушать тихое спокойствие в комнате, но любопытство постепенно разъедало его изнутри. Речь шла о его смерти, о Крестражах или, возможно, о его предложении или той жалкой попытке предложения, которую он сделал ранее.       — Вы должны были жить, — внезапно сказал Снейп, и хотя его голос был низким и мрачным, слова рассекли тишину, как нож. — Я был обязан вашей матери. Чёрт возьми, я был обязан и вашему отцу — они были в опасности из-за меня. Вы это знаете.       — Знаю. Профессор Дамблдор мне всё рассказал.       Снейп смотрел перед собой, слепо разглядывая комнату, ковёр, окно или тени — Гарри не мог понять.       — Профессор Дамблдор рассказывает всё, что считает важным, но не то, что действительно имеет значение, — буркнул Снейп гримасничая. — Он сказал, что защита единственного сына Лили может дать мне искупление. Но я не чувствую себя искупленным. Я не думаю, что если бы вы прожили до ста тридцати лет, я почувствовал бы себя хоть немного искупленным. Но то, что вы, — он закашлялся на полуслове, затем попробовал снова, выделяя каждое слово: — Вы должны были жить.       Он закрыл глаза, выглядя так, словно испытывал настоящую боль.       Гарри хотел коснуться его, но не был уверен, что имеет на это право. Он слишком долго колебался, и момент был упущен. Снейп открыл глаза, и в них появилось что-то чуждое, жестокое, почти первобытное; какая-то разрушительная, ненавидящая сила, от которой стало не по себе.       — Я сделал всё, чтобы вы жили, — прошипел Снейп, и в каждом слове звенела эта сокрушительная обречённость. — Всё. Но это оказалось напрасно. Всё, чего я добился — лишь отсрочил неизбежное, удержал вас в живых до настоящей казни.       — Ничего не напрасно, — сказал Гарри. — Мы делаем это, чтобы уничтожить Волдеморта. Подумайте о людях, которые гибнут, сражаясь с ним, чьи семьи разрушаются из-за одного безумца. Вы сохранили мне жизнь, чтобы в конце я смог сразиться с ним и утащить его за собой. Тысячи жизней будут спасены благодаря нам.       Снейп взглянул на него, и в его глазах вспыхнуло столько ярости, что у Гарри на мгновение перехватило дыхание.       — Меня не волнуют тысячи жизней, Поттер. Меня волнует только одна.       В груди у Гарри разлилось тепло. Тихое, успокаивающее, как тарелка супа миссис Уизли или бутылка сливочного пива в холодный зимний день.       — Мы не можем это изменить. Так должно быть. Крестраж внутри меня должен быть уничтожен. Я принял это, сэр, и вам придётся тоже.       — Я буду бороться с этим до самой смерти, мистер Поттер.       Гарри улыбнулся.       — Ладно. Боритесь. Вопрос в другом — что будет до этого? Пока мы оба живы. В одном доме.       Снейп отвернулся, обводя взглядом комнату, и сделал глоток виски. Когда он опустил руку, Гарри заметил, что его нога дёргается, а пальцы снова отбивают нервный ритм по хрусталю. Он выглядел, как запертый в клетку зверь, которому некуда деваться.       — Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя загнанным в угол, Профессор Снейп, — сказал Гарри. — Вы можете отказаться. Это не моё предсмертное желание. Считайте это небольшой услугой. И если не хотите, так и скажите.       — Послушайте себя, мистер Поттер. Вы даже не можете обозначить вашу просьбу словами. И при этом я прекрасно понимаю, о чём вы говорите, потому что яснее выразиться уже невозможно, — фыркнул Снейп. — И всё же мы не говорим об этом. Ни вы, ни я. И мы даже не можем притворяться, что ходим вокруг да около, потому что вокруг ничего нет. Мы можем быть настолько неосторожны, насколько хотим, потому что оба понимаем, о чём речь, или, по крайней мере, я надеюсь, что вы понимаете, о чём попросили меня. Но если я ошибся, если…       — Вы не ошиблись, сэр, — тихо заверил Гарри. — И я понимаю, чего прошу.       — Вы хотите, чтобы я занялся с вами сексом, — прошептал Снейп.       Боже, какими бы тихими ни были эти слова, они врезались в Гарри с пугающей глубиной. Чувство было резким, почти жестоким в своей откровенности. Он ощутил себя обнажённым, выставленным напоказ, как тогда, в ту ночь, когда Снейп стоял рядом с ним после оргазма.       — Да, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но тот предательски сорвался на что-то нуждающееся.       — Боже милостивый. Значит, вы понимаете, — пробормотал Снейп и сделал большой глоток виски.       Гарри следил за тем, как тот глотает, как дёргается кадык, как губы отрываются от края стакана, поблёскивая от влаги.       Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: то, что скручивает его изнутри тугим узлом, — чистое возбуждение.       — Я не полный идиот, знаете ли, — сказал он, хотя чувствовал себя именно так.       Их разговор шёл настолько тихо, что они едва нарушали мягкую атмосферу комнаты. Пыль оседала на книгах громче, чем звучали их голоса, и всё же Гарри без труда слышал каждое слово.       — Назовите мне хотя бы одну вескую причину.       — У меня только эгоистичные причины.       — Сгодится любая. Эгоистичная, разумная, логичная — просто дайте мне хоть одну хорошую.       — Мне любопытно, — просто сказал Гарри, но голос его дрогнул, потому что это была не вся правда.       Он перегнулся через ногу Снейпа и забрал стакан из его руки. Сделал глоток виски, не заботясь о том, одобрит ли это Снейп, затем вернул обратно, прекрасно понимая, что тому он тоже понадобится.       — Чёрт, да даже разговор об этом уже заводит меня. Для меня это достаточно веская причина.       Снейп тихо выдохнул сквозь зубы:       — Ох, блядь…       И одним глотком допил остатки виски.       Гарри не мог не смотреть снова: на его нижнюю губу, прижатую к краю бокала, на то, как работают мышцы, когда он глотает, как напрягаются и расслабляются сухожилия. На то, как его длинные тонкие пальцы обхватывают хрусталь, и как мизинец слегка отставлен в сторону.       Низкое рычание, сорвавшееся с губ Снейпа, когда он отнял бокал, было почти чувственным, и Гарри ощутил, как тепло собирается внизу живота. Ему хотелось слышать этот звук ещё — каждый день, каждый час, каждую минуту, — хотелось впитывать его, забирать прямо из источника и ни с кем не делиться.       Эта мысль пугала, но ещё сильнее пугала возможность того, что она может стать реальностью.       — Допустим, я соглашусь, — сказал Снейп, и Гарри почувствовал, как мир начал вращаться. Ему пришлось вцепиться в подушки, чтобы не свалиться. — Что я с этого получу?       Гарри растерянно посмотрел на него. Чёрные глаза по-прежнему были устремлены куда-то вперёд, на ковёр, будто разговор Гарри вообще не касался.       — Ну, я не знаю. То есть… вы понимаете…       Снейп покачал головой.       — Пока что это крайне односторонняя сделка, выгодная только одному из нас. Или вы ожидаете, что я буду в восторге от вашего предложения? Мы оба знаем, что это необходимость, а не желание.       Эти три предложения многое прояснили. Это не будет чем-то взаимным; Снейп не хочет от него ничего в этом смысле. Те же правила, что и тогда. Следите за своими непослушными руками, а то укушу.       Думать, что Снейп согласится только потому, что сможет его касаться, — чистая самонадеянность, и Гарри стало стыдно, что он не понял этого раньше.       — Значит, вы не хотите, чтобы я…       Он даже не успел договорить.       — Нет, — перебил Снейп.       Неужели предложение Гарри настолько непривлекательно? Неужели он сам настолько непривлекателен?       Волна холода отрезвила. Словно ведро ледяной воды, она заполнила его живот, вены, грудь. Теперь стало ясно, почему Снейп не хотел, чтобы Гарри касался его той ночью. Там нечего было чувствовать, Снейп остался равнодушен ко всему: к своим словам, к звукам, к стонам Гарри — это даже не задело его.       Равнодушие ранило сильнее, чем прямой отказ.       — Чёрт возьми. Вы умеете приласкать мужское эго, да? — резко бросил Гарри, сжимаясь.       — Думал, вам нужно, чтобы ласкали не вашего эго, а ваш член, мистер Поттер.       Жестокие слова, сказанные с намерением ранить, но вместо этого они лишь разожгли что-то в Гарри. Искра желания вспыхнула внизу живота от одного упоминания, ясно давая понять, что он предпочёл бы.       — Просить немного того и другого — это уже слишком, да? — буркнул Гарри, зная, что всё равно не откажется.       Он согласился бы и так. Он принял бы что угодно, что предложит Снейп, потому что ему было любопытно, и он хотел узнать, каково это. Одних слов Снейпа было достаточно, чтобы поднять его до немыслимых высот, а что будет, когда к словам добавятся прикосновения? Гарри нужно было узнать, какими будут эти пальцы на его члене — длинные, тонкие, с жёсткой хваткой, доводящей до нового уровня безумия.       В каком-то смысле это даже облегчало ситуацию. Гарри мог быть сколько угодно эгоистичным. Брать то, что ему нужно, и ничего не отдавать взамен. Ему не нужно было притворяться, только наслаждаться. Это было про него, и только про него.       Но он не имел ни малейшего понятия, что мог бы предложить взамен, кроме самого секса.       — Я придумаю, — сказал он, и в его голосе прозвучала твёрдость. — Вы дадите мне то, что я хочу, а я обещаю придумать, что дать вам взамен. Пойдёт?       — Пойдёт, — хрипло отозвался Снейп. — У вас есть время до завтрашнего полудня. Если сумеете предложить мне что-то, что мне нужно, сможете прийти снова. Если нет…       — Сделке конец, — серьёзно кивнул Гарри.       Это было странно. В один момент они заключали деловое соглашение, в следующий — Гарри ощущал сладкое, напряжённое давление у основания позвоночника, тягучее и острое, заставляющее хотеть больше. Гарри не обманывался, он понимал, что это смесь всего сразу. Должны быть правила чтобы он не обжёгся, чтобы не сделал ложных выводов. Но в основе всё равно лежало удовольствие.       — Ещё налить? — спросил Гарри, кивнув на бутылку виски на столе.       — Нет, — Снейп откинулся назад и, наконец, посмотрел на него. — Одного на сегодня достаточно. Мне нужно сохранять ясность ума, если я собираюсь обсуждать с вами секс.       Гарри повернулся к нему и тоже откинулся на спинку. Ситуация выглядела до абсурда будничной, со стороны можно было решить, что они обсуждают погоду или планы на день. Но на часах было почти три ночи, и тема разговора была куда занимательнее.       — Так вы согласны? — спросил Гарри наконец.       Снейп отвёл взгляд, несколько секунд смотрел куда угодно, только не на Гарри, затем закрыл глаза.       — Мы всё равно не проживём и года, не так ли? — вздохнул он, и когда открыл глаза, в них блеснула тьма, готовая поглотить всё вокруг.       — Вы — да, — спокойно сказал Гарри, даже если это означало, что он не получит желаемого. — Я пойму, если вы откажетесь.       Снейп покачал головой, поднял левую руку и повернул её. Чёрная Метка была такой же чёткой, как в день, когда он её получил. Края не расплылись, даже язык змеи выглядел так, будто его только что нарисовали маркером, а не выжгли чернилами годы назад.       — Никому ещё не удавалось скрываться от него дольше года, — тихо произнёс он. — Говорят, ты чувствуешь, как он приближается. Он даёт знать, но ты всё равно не можешь избежать встречи с ним.       Он потёр пальцами тёмное пятно так сильно, что бледная кожа под ними покраснела, и на мгновение Гарри даже показалось, что Метка сейчас сотрётся. Но этого не произошло, и не произойдёт никогда.       — Не думаю, что Альбус сможет долго защищать меня.       — Тогда что вам терять?       Снейп вздохнул и опустил руку.       — Речь не о том, что я могу потерять, мистер Поттер. Разве у вас нет кого-то, с кем вы могли бы заняться этим? Я мог бы что-нибудь устроить. Мисс Уизли, например? Вы были близки.       Гарри улыбнулся воспоминаниям о седьмом курсе.       — Мм, да, было весело. Но это в прошлом. Она любила меня. Я не могу так с ней поступить — вскрывать старые раны и всё такое. К тому же, вы знаете, сюда никто не может прийти, кроме Рона и Гермионы, а начинать сразу с тройничка я бы не хотел.       Гарри усмехнулся.       Снейп фыркнул и повернулся к нему. Он закинул руку на спинку дивана и опёрся на неё головой. Он долго и внимательно смотрел на Гарри. На его губах дрогнула лёгкая улыбка, и он даже не попытался её скрыть. Его голос стал более хриплым, ниже, с едва уловимой насмешкой, когда он спросил:       — И с чего бы вы хотели начать?       Гарри почувствовал, как что-то сжимает его живот. Честность сделала его ответ немного сбивчивым.       — Не знаю.       Снейп опустил взгляд, и в тот же момент его рука оказалась на чужой ноге. Дыхание Гарри сразу участилось. От одного этого прикосновения внизу живота расцвело что-то опасно сладкое.       — Вы многого не знаете, не так ли, мистер Поттер? — Снейп смотрел на него, а не на свою руку, в то время как взгляд Гарри метался между лицом Снейпа и длинными пальцами, которые медленно поднимались выше по его обнажённому бедру.       Кончиками тот скользнул по внутренней стороне, задевая чувствительную кожу, и мышцы Гарри дёрнулись. Он невольно поёрзал.       — Многое, да, — выдохнул он.       Когда Снейп добрался до края его боксёров, ноги Гарри сами разошлись шире, давая ему больше пространства делать, чего бы он ни захотел.       Чего хотел Гарри, было очевидно. Эти шорты только подчёркивали его эрекцию.       — Как далеко вы хотите зайти? — голос Снейпа был греховно низким, с тёмным вибрирующим оттенком. Он словно касался кожи Гарри, как горячее дыхание.       Кончики пальцев играли с краем ткани, на мгновение нырнули ниже, затем медленно провели вдоль, дразня. Дыхание Гарри сбилось, стало коротким и рваным, и он чувствовал, как каждое движение отзывается в теле.       Он посмотрел на Снейпа.       — А как далеко вы готовы меня завести?       Чёрные глаза вспыхнули, словно угли.       — До конца, — прошептал Снейп, и его рука легла на член Гарри. — Я готов показать вам всё, если вы этого хотите.       Он провёл рукой по всей его длине.       — Боже, да, — простонал Гарри, отзываясь и на слова, и на прикосновение.       Он заёрзал, пытаясь приблизиться, заставить Снейпа сжать сильнее, но прикосновение оставалось дразняще лёгким.       — Должны быть правила.       — Всё, что угодно. Всё, что скажете, я согласен.       — Обсудим это завтра, — сказал Снейп и убрал руку с его члена, оставив её у края футболки.       На мгновение Гарри подумал, что всё кончено, что Снейп сейчас уйдёт, оставив его в этом подвешенном состоянии. Он резко перехватил тонкое запястье.       — А сегодня? — едва не задыхаясь, спросил он, не отрывая взгляда от их сцепленных рук у себя на коленях.       Снейп снова двинулся, но на этот раз всем телом. Он плавной тенью подался вперёд, и наклонился к уху Гарри. Большой палец отодвинул ткань футболки. Кончики пальцев скользнули по голой коже, затем коснулись края белья.       — Сегодня? — эхом повторил Снейп, звуча не менее рвано, чем Гарри, и в следующую секунду его рука исчезла под тканью, пальцами обвиваясь вокруг обнажённого члена. — Сегодня вы получите лишь небольшую прелюдию.