Аромат раненых трав

Если все мои проблемы идут из детства,

Если моя боль — это его вина,

То куда оно уходит — не интересно,

Я бы сжёг до тла эти города.

STERVELL – Детство

***Хван Хёнджин*** Не думал, что буду чувствовать себя так спокойно с альфой в предтечке. Минхо оказался… горячим. Ну это из того, что было понятно сразу, как я его увидел. Красивый. Достаточно молодой, одетый со вкусом. Судя по его ступору, ожидал он явно кого-то менее… Похожего на меня. Когда я понял, что он правда слушает и запоминает, привлекательности ему добавилось пунктов так на тридцать. Был осторожен, внимателен. А потом добил. Вещи свои предложил. Правда ведь приволок. Изумительно пахнущие его травой тряпки. Только после розовой рубашки пригляделся к качеству вещей. Диор, мать твою. Он притащил бредовые шмотки, чтобы я в них валялся. Ощутил себя принцем. Я уже и позабыл, когда в последний раз держал в руках такую одежду. Альфа был золотом. Бриллиантом. Такой бросить — надо быть идиотом. Вряд ли бы такой парень встречался с идиотом. И, судя по выражению лица Минхо, парня своего он правда любил. Даже жаль его немного. — Мы не прояснили ещё один вопрос, — сглотнул позади альфа, видимо вернувшийся из душа. Я глянул через плечо и понял, что пока потягивался и извивался в своём гнёздышке, моя футболка сползла к груди, а задница осталась напоказ во всём своём уже увлажнённом великолепии. Трусы были скорее концепцией, чем ими являлись. Тонкое белоснежное кружево позволяло разглядеть многое. Судя по внушительному бугру в чёрных брендовых трусах, боже и тут красовался, зрелище его безучастным не оставляло. — Я на таблетках и здоров, судя по всему, ты тоже. Я не против без резинки, но, если ты наебал систему, я тебя закопаю, — согласился я, согнув ногу и повиляв задом. — Никогда не делал этого без защиты, так что я хочу воспользоваться шансом. — Бля, — простонал Минхо, закинув голову и зажмурившись. — Но я не про это. — Могу дать в рот. Могу взять в рот, — усмехнулся я, с удовольствием наблюдая, как от этих слов дёргается напряжённый член. — Рефлекс мёртв. — Узел. Если ты против, говори сейчас, потому что всё, о чём я сейчас могу думать, это как прекрасно твоя задница будет смотреться, когда из неё очень долго будет вытекать моя сперма. Ты пахнешь как рай и ад, — в меня впились голодные тёмные глаза. — Мне многие предлагали, но я ещё ни разу не согласился. Говорят, это достаточно дискомфортно, а чаще всего даже больно. Учитывая твой размер, предпочту сказать «нет», — нахмурился я, выпрямляя ногу. Но главная причина в том, что это слишком… Личное. Интимное. Я не готов к близости такого уровня. Да и слишком давно во мне не было ничего больше одного стандартного члена. — Я услышал, Хёнджин, правда, но я дам тебе немного новых вводных. Мой друг и коллега процессор Бан очень любит проводить лекции касательно полового воспитания. Среди коллег и друзей. Посещение добровольно-принудительное. Дай ему волю, он бы ещё опрос среди бывших проводил, что и как было, что делали не так, чтобы ещё работу над ошибками провести. И я уже раз так пятьдесят слушал, как именно подготовить омегу к узлу, сколько у вас там нервных окончаний, какое строение мышц и какую роль это всё играет. У него даже презентация есть. И фильм. Мне кажется, я даже роды принять смогу, если понадобится. Так вот, может мы и ноем, что он нас всех уже затрахал со своим просвещением, но вот наши омеги… Скажем так, боготворят Бана не только его пациенты, — хмыкнул Минхо, пожирая взглядом мои бедра. — Я хочу тебя вылизать. Сейчас. — Хочешь нализать на узел? — хмыкнул я, оттопыривая задницу и проводя руками по бёдрам, подцепляя трусы. — Ты можешь меня подготовить, если это будет приятно, но моё «нет» всё ещё в силе. Просто на случай, если я вдруг передумаю, — подмигнул я, стягивая кружева. — Угощайтесь, Минхо, не упущу шанса чтобы меня вылизали. Редкое, знаете ли, предложение. — Положи под бёдра что-нибудь, ты устанешь так стоять, — Минхо оказался позади меня в гнезде, осыпая поцелуями ягодицы и помогая избавиться от нижнего белья. — Знаешь, что я сейчас понял? Ты создан, чтобы тебя целовать. Всего. Я готов всего тебя вылизать, Хёнджин. И я буквально сейчас это сделаю. Но мы так и не поцеловались. Я запихнул подушку под живот, давя смешки в матрас. — Минхо, боже, я не хочу менять позу только ради этого. Я никуда не денусь, поцелуемся позже, — лениво отозвался я, устраиваясь поудобнее. — Хочешь попробовать себя на вкус? — хрипло предложил Минхо. — Почему это звучит так горячо, чёрт тебя дери? — выругался я, пряча алое лицо скрещённых руках. — Давай, сдавай экзамен, чему вас там профессор учил. Мои виляющую задницу схватили горячие сухие ладони, любовно огладив. Горячее дыхание опалило влажный вход, но губы коснулись ягодицы. Поцелуй был напористым, влажным и кусачим. Облобызав одну половинку, Минхо приступил ко второй. Он никуда не торопился, наслаждаясь моим телом. Влажный горячий язык коснулся входа, посылая волну ощущений по телу. Приятно, до дрожи приятно. Когда он надавил, то я понял, что это восхитительно. Он кружил, давил, нежно ласкал и выцеловывал. Он не старался удивить меня, он просто наслаждался, вылизывая сочное отверстие. Кажется, я даже выдал больше смазки, чем обычно. Или это слюна Минхо делала меня таким влажным и жаждущим. — О да, — простонал я, вытягивая руки и сжимая одеяло. — Хочу больше. Внутри. Пальцы огладили вход, растягивая его и плавно вошли. Сначала один, но потом сразу же второй. Нежно, заставляя нежные стенки расступаться и принимать всё больше, пульсируя вокруг них. А потом вернулся язык. Нет, пальцы двигались внутри, но теперь сам вход массировал горячий юркий язык. Телу становилось горячо. Волна накатывала раньше, тело, разбуженное такой замысловатой лаской, отзывалось, и смазка потекла по руке Минхо. Я слышал, понял, как он слизал её, с довольным рыком смакуя мою сладость. — Ты потёк, — резюмировал хриплый голос позади, а после ласки обрушились с новой силой. Глубже, быстрее, смелее. Меня пожирали. Ощущения сжигали мои нервы томительным удовольствием. Я сам не заметил, как начал подаваться назад, насаживаться уже на три пальца, что толкались и растягивали. Казалось, их стало больше. — Мин..хо, слишком… много, — простонал я, прикусывая губу. Натяжение ослабло, ласки стали мягче. — Больно? — беспокойство в голосе было не поддельным. — Ощущений. Я сейчас кончу, — взвыл я, сжимаясь вокруг пальцев. Предельное натяжение вернулось, пальцы огладили стенки изнутри, сгибаясь. Дрожь захватила тело, на ягодице разгорелся укус, и я кончил с протяжным стоном, поднимаясь на локтях и сжимая пальцы в себе. — Охуеть, а так бывает? — со смехом выдохнул я, блаженно растекаясь в гнезде. — Сейчас, я только приду в себя и займусь тобой, — прошептал я, взмахнув рукой. — Минуту. — Можно на тебя? — спросил Минхо, кажется, выпрямившись позади меня. — Да, — отозвался я, непонимающе обернувшись. Минхо нависал надо мной, лаская себя и облизывая свои покрасневшие губы. В его глазах был голод и восхищение. Он прикусил губу, давя стон в зародыше и кончил, не отрывая взгляда от растекающейся по моей заднице спермы. Я выдохнул, расслабляясь. Какой самостоятельный альфа. Бриллиант. Всё, чего мне сейчас хотелось это превратиться в недвижимую лужу. Я прикрыл глаза. Минуту. Следовало прибраться, лучше бы доползти до душа, но так лень. Влажные салфетки стёрли с меня следы его удовольствия, а после смазку и слюну с бёдер. Минхо бережно чистил меня, касаясь так, будто я мог рассыпаться от неловкого движения. Я глянул на него из-под ресниц. — Идя сюда, я был готов к тому, что в тебе из хорошего только аромат, — признал я. Минхо хмыкнул, а после, избавившись от салфеток, приподнял меня к подушкам, укладывая удобнее. Сам альфа лёг рядом, притягивая в объятия и оставляя поцелуй на макушке. — А ты весь хороший. — Пить? — спросил Минхо. — Боже, перестань быть таким! — ткнул я его в плечо. — Каким? Заботливым? — усмехнулся он. — В том числе, — показал я ему язык. — Я не планирую в тебя влюбляться. Да и ты любишь другого. Кстати, что там за история? Думаю, у нас есть время поговорить. — А поцеловаться? — улыбнулся Минхо, поглаживая моё плечо, что я на него закинул. Я поднял на него взгляд. Этот кошак лукаво щурился. — Только не суй язык в гланды, — попросил я, подаваясь вперёд. Поцелуй был настойчивым, но аккуратным. Губы Минхо подхватывали мои, прощупывали ритм, подстраивались. Но только в самом начале. Он узнавал меня, а после показал, как сам любил. С прикусываниями и ласками языком. Он танцевал, а не целовался. Наслаждался, а не узурпировал. Это правда было похоже на танец, танец, где оба партнёра чувствовали друг друга. Глаза заслезились. Слишком хорошо. Если это сон, то пробуждение будет самым ужасным кошмаром в моей жизни. — Тш, не понравилось? — тихо спросил Минхо, прижимая к своей груди и поглаживая. — Понравилось, — надул губы я, прижимаясь ближе. — Расскажи. — Наверное, историю стоит поведать с самого начала. У меня был омега, его зовут Хан Джисон, мы были с ним более двух лет, я даже думал, что мы обменяемся метками, окончательно съедемся и заведём парочку детишек. Обычные планы самой обычной пары. Но Хан всегда был… Мечтателем. Он захотел, чтобы мы участвовали в Великой Охоте. Он долго уговаривал меня, и я согласился. С ритуалом знакомы все, объяснять не буду. Так вот, я хороший бегун, я даже не сомневался, что нагоню свою бешеную белку, но… Какой-то увалень меня сбил с ног, и я повредил колено. Я мог бежать, но уже не так быстро. И я всё равно бежал. По следу. Потому что как я мог иначе. Его нагнал другой. Моложе, шустрее, наглее. Поймал, повязал и пометил. Хан не сопротивлялся особо, на них не было следов драки. Я добрёл до них, когда они… сцепились. Мой жених лежал под другим альфой и подставлял ему свою шею. Руки Минхо напряглись. Я потёрся об его грудь щекой. — Это начало, Хёнджин, поверь, дальше будет куда интереснее, — горько отметил альфа. — Тем альфой, что поймал моего, пардон, уже не моего, омегу был Феликс Ли, сводный брат моего друга и коллеги профессора Бана. Это он уговорил его переехать сюда из Австралии, он подтолкнул его к той охоте. Он не знал, просто так сложились обстоятельства. Джисон и Феликс ждут ребёнка. Альфу. — Мне так жаль, — протянул я. — Да не стоит. Пожалуй, друг прав, пора уже отпустить. Мы с Баном пили в баре, ему, видимо, опостылела моя депрессивная рожа и он сказал, чтобы я участвовал в Случке. Мол пора двигаться дальше, да и Хан хотел бы, чтобы я нашёл свою Пару и тому подобное. Я не хотел. Поставил ему условие, с которым, как я думал, он никогда не согласится, — Минхо замолчал. — Видимо, он согласился, — заключил я. — Согласился. Поэтому я здесь. А вот теперь история другая. Пожалуй, тебя напрямую и касающаяся. Ты здесь, потому что хотел остановить друга. Друга, который фанатеет по профессору Бану и переписывается с неким Чаном. Так? — я кивнул. — Ян Чонин, он же Нини, верно? — я снова кивнул, нахмурившись. — А он здесь при чём? — А ты слушай, цветочек, — насмешливо фыркнул Минхо, выводя на моём плече узоры. — А он участвовал в Случке, потому что его Чан решил в ней участвовать. А Бан решил в этом участвовать, потому что моим условием было, что я подпишусь на это, только если он, влюблённый в некоего Нини, с которым он только по сети и связывался, тоже примет участие. И я разрешил ему привлечь к Случке его интернет-паренька, чтобы если Чан так верит в судьбу, она их и свела. Условие жестокое, ведь запахов друг друга они не знают. — Бан… Чан… Постой. Профессор Бан и Чан — это один человек? — взвизгнул я. Принимая сидячее положение и во все глаза глядя на довольно лыбящегося альфу. — Профессор Кристофер Бан Чан, глава нашей омегологии, самый талантливый из молодых врачей, сияющий акушер в белом халате. Он сказал, что выбранный им омега пах земляникой, так что, делаю вывод, этот идиот правда нашёл своего Нини. А это значит и то, что мне теперь, по самим же мной сказанным условиям, придётся пожать руку Феликсу и принять их союз с Ханом, — вздохнул Минхо. — Вот в такую вот Санта-Барбару нас закрутило. Сынмин будет долго надо мной глумиться. — Ким Сынмин? — прищурился я. — Ага, та самая ретивая сучка, что муж нашего травматолога Со Чанбина, — согласился Минхо, напрягаясь. — А ты его знаешь, потому что… — Он мой друг, мы учились в старшей школе вместе, — ответил я, скрестив руки. — Так, господин Минхо, это что получается? Мой друг детства замужем за вашим врачом. Мой друг юности на Случке с вашим врачом. — Главой отделения. Они оба, в общем-то, главы отделения, — покачал головой Минхо, поджав губы. — Твой бывший замужем за сводным братом… главы отделения, — заметил я, пыхтя. — Феликс работает в неоотложке, он сосудистый хирург, но до главы ему ещё дослужиться надо, — подавил смешок альфа. — В перспективе он вполне мог бы им стать. Да-да, продолжай, мне нравится ход твоих мыслей. — А я… тоже на Случке с врачом вашей клиники. Чё за бордель вы там развели? — возмутился я, потянувшись за бутылкой с водой. — Это всё ваш этот Кристофер! Чан! Бан! Да сколько у него имён вообще! — Ну я так-то тоже глава отделения, если что, — заметил Минхо, а я зло выпил оставшиеся полбутылки, щуря на него глаз. Вот ведь! — А что ты злишься? Я вот уже и Хана с Феликсом готов принять, в конечном итоге если бы не они, я бы здесь сейчас не оказался. А ты милый. И интересный. — И проблемный! Нахуй мне это не надо, — огрызнулся я в порыве злости. — Думал, съебу подальше от своей вездесущей прогнившей семейки и буду жить спокойно, так нет, Чонину вздумалось с альфами в сети знакомиться. И чего я вообще полез его вразумлять? Мало мне своей семейки было, мало, видимо, досталось. — Чан всегда говорил, что мы одна большая семья. — Такая же как моя? Или у вас хотя бы родных племянников не насилуют? — губа задрожала, а в глазах помутнело. Сука! Сука! СУКА! Одеяло обняло со всех сторон, чужие пальцы легли поверх одеяла на мои заломанные друг о друга пальцы, запах пряной травы горьким осадком оседал на губах. Было тихо. Минхо не говорил ничего, просто держал в этом коконе, не касаясь напрямую. Противно? Страшно? — Я понял раньше, чем ты сказал, Хёнджин. Когда ты начал говорить свои условия и правила, я понял. Я здесь, я тебя не трону, ты в безопасности. Твоё «нет» здесь закон. Ты выбрался, ты пережил, ты в безопасности. — Ха. Дядя богат. Дядя охуеть как богат. Я нигде не в безопасности. У меня есть видео, доказательства, но я не могу. Он просто сотрёт меня в порошок. Я бы вышел, я бы громко заявил обо всём, плевать что увидят меня, потому что увидят и его. На безымянную жертву всем снова будет наплевать, скажут, что сам хотел. Меня люди не проигнорируют. Только я могу это сделать. Но они заткнут меня раньше, чем я закричу. Эта семья… Они все знали, но его деньги решают всё. А, мне кажется, я не смогу жить спокойно, не смогу заткнуть этот голос в голове, Его, блядь, голос, пока не отомщу за себя. Я сбежал. Потому что мне позволили сбежать. Знали, что я ничтожество и ничего не смогу. Надеялись, что я сойду с ума и сдохну. Разочаровывающий спойлер: не сдох, — смех пробрал до костей. Мой собственный. — Хочу мести. Я, блядь, так сильно хочу видеть, как его империя рухнет из-за всего, что он со мной делал. Но он недосягаем. Пока я тут барахтаюсь в грязи он там, на олимпе, в золоте и сиянии. А я здесь, с его голосом в башке и на записи. «Маленькая шлюшка Хён-джин. Тебе никто никогда не поверит, тебя никто не услышит. Мой сладкий медовый мальчик. Моё покладистое ничтожество. Цветёшь своим блядским донником, надеясь, что на тебя сбегутся все альфы. Ты без меня никто, шлюшка Хёнджин.» Трава Минхо была такой горькой, что становилась ядовитой. Гнев. Это был гнев альфы, чистый, нефильтрованный гнев. — Семья Чон владеет огромной частью медицинского бизнеса в стране, их влияние может… — Не сможет. Этой семье не тягаться с Ними. Они сами от них зависят. Получают их пожертвования, обслуживают их хотелки, скандируют их имя. Не тот уровень, Минхо. Вся эта ваша медицинская лабуда для них как муха — прихлопнут и не заметят. Я слышал, что единственные, кого боялся дядя — Банши. Не компания, не конгломерат, те, о ком не говорят. Они не сидят на Олимпе, они и есть Олимп. Потому что только тем, кто сам способен писать законы жизни этой страны, дано ткнуть семью Хван в их дерьмо.