Аромат раненых трав

And when I tell the beasts all the things you would do,

They would cry as well, and fear you too.

I will always choose the bear,

I will always choose the wolves,

No matter what they do, they wouldn't blame my clothes.

I would rather choose to die,

Let my body decompose.

'Cause even when you're ash, they will never let you go.

Lilith Max - Bears & Wolves

***Хван Хёнджин*** Я проснулся через несколько часов. Тело уже не ощущалось таким разбитым, и сон больше не шёл. Минхо всё ещё не вернулся. Полежав ещё немного, я поднялся, найдя у входа на столе стопку чистых вещей оверсайз, полотенца и воду. Напившись, принял душ в просторной ванной комнате и переоделся в чистое. Минхо всё ещё не было, так что я решил высунуть свой нос в коридор. Сюда меня нёс Минхо, и я не разглядывал интерьер. Дом был богатым. Широкие длинные коридоры со множеством дверей, лестница на первый и третий этажи, витражные окна с подозрительно толстым стеклом. Постояв некоторое время, разглядывая фруктовый сад внизу и периодически проходящих там альф подвида «медведь обыкновенный», я услышал отдалённые голоса. Из приоткрытой двери чуть дальше не коридору слышался голос Минхо. Я подкрался тихо, одним глазом заглядывая внутрь. Незамеченным остаться не удалось — блондинистый парень сидел на кровати, упираясь локтями в колени, и смотрел прямо в эту небольшую щель. Его уставший взгляд сощурился, выловив меня, и он наклонил голову на бок. — Сонни, малыш, тебе нечего бояться, ты можешь рассказать, — мягкий голос Минхо стал различимым. — Мы очень волнуемся за тебя и твоего чудесного щеночка. Я не сразу, но вспомнил, что уже видел его. Тогда, в коридоре у доктора Чхве. Тот самый альфа с ментолово-мятным ароматом. В мягком свете ночника он выглядел осунувшимся и бледным. Его цепкий взгляд не сходил с меня. Он вздохнул, сжав губы, пока Минхо продолжал биться об стену, добиваясь ответа от омеги. Его подбородок дёрнулся, а взгляд упал вниз, а ладонь была чуть протянута вперёд в приглашающем, но не настаивающем жесте. Отчаянный волк приглашал на свою территорию, показывая, что не опасен. Я положил руку на дверь и открыл её достаточно, чтобы войти. Омега на кровати вздрогнул, заметив движение, сильнее сжимая укрывающее его одеяло, а потом его глаза стали просто огромными. В них было недоверие, узнавание, шок. А потом он заплакал. Беззвучно, но взахлёб. Он смотрел на меня с искренней болью, рыдая. Минхо повернулся ко мне и виновато поджал губы, насторожившись. — Что с ним? — спросил я, подходя ближе к чужой кровати. — Я не знаю что, но он видел, — прохрипел Феликс. Его голос звучал так, будто он уже давно не разговаривал, а его горло высохло. Я моргнул пару раз, не понимая, а потом пазл с пугающей точностью сложился. Тот парень, что был с Банши, когда я сдал адрес записей? Это был он? Хан Джисон? Сонни? Но он же ушёл. Зачем он.. что он… Он слышал данные для входа. Он Видел. Это боль в его глазах, эта был страх за другого. Страх, что мир может быть таким. Для омег. Для детей. Что иногда ад наступает не после смерти и не с теми, кто его заслуживает. А ведь под его сердцем своё маленькое беззащитное чудо. Я вышел молча, направившись обратно в ту комнату, в которой спал. Сгрузив на себя все одеяла, я широким шагом поспешил обратно. Феликс вскочил, выпучив глаза на меня, а Минхо понятливо отступил. Я стянул с Сонни его одеяло, начиная строить гнездо прямо вокруг сжавшегося и заплаканного омеги. С его стороны оставил его одеяло, пахнущее белым клевером, подложив под него одно из самых чистых своих. С другой уложил симметрично ещё два. — Минхо, ещё, — бросил я, хватая разинувшего рот блондина за подол футболки, сдёргивая её. Альфа даже не успел воспротивиться. — Что ты… Футболка легла позади омеги, вывернутая наизнанку. Я повернулся к альфе снова, вцепившись пальцами в край его штанов, но меня остановили цепкие руки парня, схватившиеся за мои. — Феликс, снимай всё, он всё равно своего добьётся, — сухо бросил Минхо, выходящий за одеялами. Феликс беспомощно глянул вслед Минхо. Наши взгляды снова встретились, и, сглотнув, альфа отпустил меня, позволяя стянуть штаны и забрать их в гнездо. Минхо вернулся, кинув в Феликса один из халатов, и положил большое пушистое одеяло нам в ноги. Я прищурился на боксёры прикрывшегося руками полуобнажённого Феликса, и протянул руку. Накинув на себя халат, альфа всё же снял бельё, краснея так, что стал похожим на помидор. Сонни почему-то тоже стал алым, провожая мои действия ошеломлённым взглядом. Минхо разделся без команды, скинув мне свои вещи. В гнезде смешалось сразу четыре травяных аромата, органично выстраивая свой безопасный мир. — Ты, — указал я на Минхо. — тащи закуски и сок. А ты, Феликс, врубай плазму и самый дурацкий комедийный фильм про подростков, — я толкнул Сонни к его краю, накрывая нас пушистым прохладным куполом. — Джинни, — протянул я руку омеге. — Джисон, — опешивший парень хлопал на меня своими глазищами, пребывая в крайнем шоке. Он уже не плакал, а тихо мирно охуевал. Руку мне всё же пожали. Я ощутил, как кровать чуть прогнулась под коленом нарушителя, и резко обернулся, зашипев. Феликс тут же отпрыгнул, открыв рот. — Комедия, — напомнил я, прищурившись. — А кто это у нас там такой кругленький, — промурлыкал я, ныряя рукой под укрытие, кладя ладонь на живот омеги. — И сколько нам уже? — Шесть, — шепнул Сонни, хлопая ресницами. — Как… Ты… Это… — Дерьмо случается, — пожал я плечами. — Так ты тот самый бывший Минхо? Никаких проблем? Ну там, я вроде как теперь с ним и всё такое. — Что… Нет, никаких. Но то, что с тобой… — Хорошее гнездо? Знаешь, когда мне не очень, я люблю такое построить, чтобы из него даже вылезти было сложно. Я как-то чуть нос не сломал, пока выбирался. Представляешь, забаррикадировался, а потом живот скрутило. Я тогда в ногах запутался, — рассмеялся я, щуря глаза. — Мы как-то с моих другом попробовали одно на двоих сделать, но он совершенно не умеет их делать. Переругались. Он думает, что в нём должно быть так мало места, что в нём не развернуться. А как же поваляться, потянуться? — Джин? Что ты тут…? — так, кажется, у меня галлюцинации. Откуда здесь взяться Чонину? Правильно, не откуда, но проверить стоит. — Ко мне сейчас кто-то обращался? — насторожился я, спрашивая Сонни. Омега кивнул, заглядывая мне за спину. Я обернулся. Не галлюцинации. По крайней мере не слуховые. — Чонин? — Боже, Джинни, как ты… Ты тоже тут? Но как? — Чонин подлетел к нам, с прыжка оказываясь в гнезде и обнимая меня, потираясь носом о шею. — Мне сказали, что дома небезопасно, я так беспокоился, что тебя не предупредят. Прости, это всё из-за меня. Моя пара, он как-то с этим связан. — Это из-за меня, — признал я. — Нет, ты не понимаешь. Случка. Чан. Профессор Бан… Это так сложно, — вздохнул Нини, а потом покосился на снова зажавшегося Сонни. — Я знаю, Нини. Ты нашёл своего альфу из сети, и это Бан Чан. Джисон, это Чонин, Чонин, это Джисон. Джисон бывший Минхо, моей Пары, который ушёл за едой. А это Феликс, муж Джисона, брат Чана, который всё ещё не выбрал фильм, — надавил я, прищурившись на бездействующего альфу, всё ещё не понимающего, как поступать в этих странных обстоятельствах. — Чего? — икнул Нини, кося то на одного, то на другого. — А откуда гнездо? — Я сделал, — похвалился я. — Ликси, — позвал Джисон, выбираясь из-под одеяла. — Клубники хочу, — выдал этот ангел, строя просящие глазки. — Нельзя же… Черт, сейчас принесу, — сдался Феликс без боя. Я посмотрел на обоих. Джисон принюхивался к незнакомому омеге, облизывая губы. — Ян, ты ж тут по любому где-то дрых. Тащи одеяло, — пнул я друга, за что получил ответный пинок. — Мелкий, не зарывайся. Это что? Метка?! — Сейчас принесу! — стремительно сбежал мелкий, прикрывая след на шее. — Блядь, Сынмин! — за секунду до оглушительного грохота от падающих тел, донеслось из коридора. — ТЫ?! — Нини, детка, — мужественный голос в коридоре был мне незнаком. — Блядь, Чан, твоя фурия сломала мне нос! — хрипел ещё один. — А что, глава травматологии уже сам себе нос вправлять разучился? Не капай кровью на персидский ковёр, он стоит как твоя шкура! — басовито грохнул альфа. — Нини, детка, куда же ты так, будто пожар где? — на контрасте мягкое воркование было комичным в своей нелепости и слащавости. — Чан и Чонин? Пара? А где твоя вторая половина большой любопытной жопы, Ян? Надеюсь, этого облезлого хорька тут нет, — знакомые ехидные нотки Сынмина. Я выпучил глаза, подскакивая с кровати и выглядывая в коридор. Точно, стоит, руки скрестил, бровь поднял, глаза сощурил. — Минни?! — Хённи?! — За хорька ответишь, — прыснул я, улыбаясь. — У нас массовое гнездование, тащи своё шмотьё. — Я не гнездуюсь, это инстинкт, который давно утратил своё рациональное… — Не душни и тащи труселя. Здрасьте, — кивнул я, видимо, Чану. — А что тут происходит? — вернувшийся Минхо шёл с Феликсом, деля на двоих ношу закусок и соков. — Так, я Хван Хёнджин, причина почему Банши напала на Хвана. Дядя меня растлил, я снял компромат и сдал его Банши. Это Чонин, мой друг, — ткнул я в Яна. — Это Сынмин, мой школьный друг и та ещё язва в кишке. Там, — указал я себе за спину, попав пальцем в щеку оказавшегося за мной Джисона. — Джисон, бывший моей Пары. Это Феликс, Пара Джисона и брат Чана, врач вашей турецкой неотложки. Это Со Чанбин, Пара Сынмина, глава травматологии. Это Чан, он же Бан, он же Кристофер. Нет, серьёзно, это все твои имена? — фыркнул я. — Пара Чонина. Глава омегологии. А это Минхо. Моя Пара. Бывший этого хомяка, — в этот раз я ткнул в пухлую щеку вполне целенаправленно. — Глава о…. О? — Психиатрии, — завершил Сынмин насмешливо. — Хённи? — Чонин смотрел на меня с изумлением. — В смысле… Дядя… — Хван Хёнджин племянник Хван Тхемина, он предоставил материалы на этого ублюдка. Банши объявила ему войну. Вы все так или иначе связаны с этим делом и можете попасть под удар, поэтому с этого момента вы проживаете здесь и передвигаетесь только с охраной. Со, хватит истекать кровью на ковёр! Минхо, у тебя сейчас упадёт шоколад. Ким, хватит глумиться над мужем. Джисон, не рыдать. Нини, ягодка моя, ты не ушибся об этого увальня? — защебетал под конец этот большой «опасный» альфа. А у меня в голове одно. Минхо психиатр. Почему я решил, что он ортопед? Минхо подошёл к двери, и я снова вгляделся в его лицо. Вот почему он был так внимателен? Он имеет дело с больными каждый день. Для него я не неизвестный чудик, а вполне точный диагноз. Возможно, просто интересный случай и не более. — Цветочек, ты так смотришь, будто только узнал меня и паникуешь, — мягко улыбнулся Минхо, но в его запахе была насторожённость. — М, цветочек? — Я думал, ты ортопед, — признал я тихо. Минхо дёрнул крыльями носа. — А я просто… — Чхве тебя травил таблетками и запутал, диагноз подстава. Ты здоров, но разлучён с внутренним волком. Ему платил Тхемин. Ему не нужно, чтобы с твоим голосом считались. На комиссии тебя признают психически здоровым, максимум проставят ПТСР. Я тебя признал и хочу пометить, но только тогда, когда ты будешь готов. Остались ещё логичные причины для паники и паранойи? — спросил Минхо, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Я не буду обращаться с тобой, как с пациентом, потому что ты не болен, ты травмирован. На лице был ахуй. В душе, по крайне мере, точно был он. Я молча развернулся и пошёл в гнездо. Нахер. На-хер всё это, я устал, я запутался, я напуган. Внутренний гнида, который моя шиза, подозрительно молчит. Я на стрессе и без таблеток, спасибо Минхо, но всё ещё адекватен. Как будто Минхо договорился с тёмной частью меня, каким-то образом вызвав у злобной твари уважение и… доверие? Либо он прав, либо я снова застрял в каком-то из своих многоуровневых кошмаров. Ко мне под одеяло забрался Джисон и крепко, насколько позволяло его положение, обнял. Через минуту сверху свалилось что-то лёгкое, предположительно ещё одно одеяло, и к нам забрался Чонин, наполняя пространство травяного кокона клубникой с лёгким флёром сливок. — Это похоже на берлогу, — в нас чем-то ткнули, предположительно, острой ладонью. Попали прицельно по рёбрам Чонину, от чего тот зашипел, проклиная Кима. — А тебя не учили, что в берлогу руки пихать опасно, конечности могут оторвать? — спросил Нини, стягивая с нас одеяло ровно настолько, чтобы одарить четвёртого гневным взглядом. — Ким, ты тупой? Неси вещи мужа, нам твои ажурные стринги нахера, когда ты тут лично имеешься? — А это не мои, — безумно улыбнулся Ким. Я поднял голову, взглянув на него. В руке он держал футболку с изображением какой-то рок-группы, спортивные штаны с небольшим пятном крови и ажурные вырви-глаз-розовые кружевные стринги. — Вам не душно там? — Ну с твоим появлением действительно что-то душно стало, — нашёлся Чонин, однако своё одеяло скомкал и впихал в периметр гнезда, делая его ещё выше. Нини брезгливо взял из рук Сынмина вещи, и уделил трусикам особое внимание. — Знаешь, Минни, я даже не удивлён. Что-то у вас такое… Прям на лице. — Вы серьёзно полагаете, что следование изжившим себя паттернам поведения даст вам ощущение безопасности, спокойствия и тепла? Вы просто обложились вонючими шмотками. Мой психотерапевт, бывший, как поймёте далее, сказал самую абсурдную вещь из всех, что я слышал. Мол моя бессонница может быть излечена гнездованием, а не таблетками. Представляете, он предлагает систематически спать на грязном! Да я даже сейчас не думаю, что мне будет комфортно касаться всего этого, — поёжился Ким. — Я на чистейшем хрустящем белье, пахнущем горной свежестью, проветрив комнату и выпив тёплой воды с успокаивающим настоем засыпаю и то минимум по полчаса, а обычно и все два. — Это что, новая комедия «Купи меня снова?» — спросил я, увидев заставку фильма, который включил нам Феликс. Узнаваемая заставка обещала интересный вечер. — Где? О, я как раз хотел посмотреть! — воодушевился Джисон, устраиваясь удобнее. Чонин устроился наполовину на мне, открывая карамельный попкорн. — Какая безвкусица, — закатил глаза Ким, забираясь в ноги Джисона. — У меня спина не казённая, как тут в три погибели лежать, а? — Не вой, — фыркнул Чонин, кидаясь в омегу попкорном. — Эй! — Ты мне сейчас ногу отдавишь, — пнул я Нини. — Дайте шоколад. Белый. — Клубнички? — протянул ко мне свою тарелку Джисон. — М, благодарствую, — я стянул самую красивую, надкусив, и прикрыл глаза от наслаждения. — Божественно. Было тепло, уютно и сыто. Беспокойство было где-то там, за горой пропахшего травами белья. Передавая друг другу закуски, бросая язвительные комментарии о глупости влюблённых, что уже за пятнадцать минут фильма успели доказать, что идиоты, мы не сразу заметили пропажу одного комментатора. — Он спит? — шёпотом изумился Джисон, разглядывая сопящего Сынмина, что свернулся клубочком и чуть ли не посасывал во сне палец. В ответ раздалось свистящее сопение. — Кажется, кому-то завтра будет очень стыдно извиняться перед своим «бывшим» психотерапевтом, — Нини тихо ржал, стараясь не будить душнилу, пока дышать легко. В то время на экране происходило клишированное «страдание» от неразделённой любви омеги к очень богатому альфе, что тоже тайно уже влюбился в того, кого купил на одну ночь. Пахло хэпиэндом. Хотя бы у героев фильма всё точно должно было закончиться хорошо.