Эхо пустых коридоров

Октябрь в этом году больше напоминал глубокий декабрь. Ветер со стороны Запретного леса приносил с собой не запах прелой листвы, а колючую ледяную пыль. Небо над квиддичным полем затянуло свинцовыми тучами, и тренировочные кольца то и дело скрывались в густом тумане. Гермиона сидела на трибунах, кутаясь в тонкую гриффиндорскую мантию. Она пыталась читать «Теорию нумерологии», но пальцы онемели настолько, что она с трудом переворачивала страницы. Она пришла сюда ради Рона — он настаивал, что его новые тактические приемы Keeper’s Defense должны видеть «свои люди». Но «свой человек» сейчас медленно превращался в сосульку. Рон приземлился на поле, спрыгнув с метлы. Он был весь в поту, раскрасневшийся и громкий. — Ты видела, Гермиона?! Видела этот финт? Если Малфой попробует прорваться слева, я его просто раздавлю! — он подошел к трибуне, тяжело дыша. — Видела, Рон, — прошептала она, и её челюсть мелко задрожала от холода. — Очень... эффектно. — Эй, ты чего такая бледная? — Рон нахмурился, но тут же отвлекся на крик Гарри. — Подожди, мне надо обсудить с Симусом расстановку загонщиков! Не уходи, мы еще полчасика поработаем! Он развернулся и убежал обратно к команде, даже не подумав наложить на неё согревающие чары или хотя бы предложить свою куртку, которая валялась на скамье запасных. Гермиона сжала зубы. Она чувствовала себя брошенной в этом ледяном хаосе. Но больше всего её мучило воспоминание о прикосновении к шее. Кожа там всё еще горела, несмотря на мороз. — Уизли всегда был безмозглым идиотом, но сегодня он превзошел сам себя. Голос прозвучал прямо над ухом. Гермиона вздрогнула и обернулась. Драко стоял на ступеньку выше. Он уже был в форме Слизерина — тяжелая кожаная броня, высокие сапоги и длинная, подбитая мехом мантия-куртка с серебряной змеей на спине. Он выглядел как принц зимы, пришедший за своей данью. — Малфой, — выдохнула она, и облачко пара вылетело из её рта. — Ты синяя, Грейнджер, — он прищурился, глядя на её тонкие, дрожащие пальцы. — Твой «герой» так занят своим кольцом, что не заметил, как его подружка замерзает? — Оставь его в покое, — огрызнулась она, но голос сорвался на кашель. Драко ничего не ответил. Одним резким движением он расстегнул застежки своей тяжелой куртки и скинул её с плеч. Прежде чем Гермиона успела возразить, он набросил её на неё. Тяжелая ткань, пропитанная его теплом и тем самым запахом сандала и дождя, накрыла её как щит. Меховой воротник коснулся её щек, скрывая шею. Гермиона замерла. Это было не просто тепло — это было чувство тотальной защищенности, от которого хотелось плакать. — Сними это, — прошептала она, хотя её тело предательски расслабилось. — Если Рон увидит... — Мне плевать, что увидит этот нищий, — отрезал Драко. — Оставь её. Это приказ, Грейнджер. Если я увижу, что ты её сняла, я заставлю тебя греться в своей гостиной. В этот момент Рон, заметивший на трибунах странное движение, обернулся. Его глаза округлились, когда он увидел свою девушку, укутанную в слизеринские цвета, и стоящего рядом Малфоя. — Миона! — Рон взлетел на метле и через секунду уже спрыгнул прямо на доски трибун, едва не сбив стойку. — Ты что творишь?! А ну сними эту дрянь! Малфой, ты что, совсем страх потерял?! — Успокойся, Уизли, — лениво протянул Драко, засунув руки в карманы брюк. — Я просто не хотел, чтобы трибуны украшал труп гриффиндорки. У тебя, кажется, были дела с загонщиками? Или ты решил потренироваться в ораторском искусстве? — Она моя девушка! — Рон бросился вперед, пытаясь схватить Гермиону за плечо, чтобы сорвать куртку, но Малфой перехватил его руку. — Твоя девушка? — голос Драко стал опасно тихим. — Тогда почему она дрожит от холода, пока ты играешь в мячик? Ты даже не заметил, что она замерзла. Ты не заслуживаешь даже её взгляда, не то что её верности. Рон взревел. Вся ярость, копившаяся неделями — из-за войны, из-за Малфоя, из-за собственных неудач — выплеснулась наружу. Он замахнулся и ударил Драко в челюсть. Малфой отшатнулся, ударившись спиной о перила, но тут же вскочил. Его лицо исказилось от ярости. Он не потянулся за палочкой — в этот раз это было слишком личным. Драко бросился на Рона, сбивая его с ног. Они покатились по деревянным ступеням трибун — копна рыжих волос и платиновый блеск. Глухие удары, тяжелое дыхание и крики Гермионы: — Прекратите! Рон! Драко! Перестаньте немедленно! Команда Гриффиндора и подошедшие к полю слизеринцы замерли, глядя на эту схватку. Драко прижал Рона к полу, нанося удар за ударом, его костяшки уже были в крови. Рон отчаянно отбивался, пытаясь ударить соперника коленом в живот, но у него это плохо получалось. — Хватит! — из толпы вырвался высокий, крепкий парень. Блейз Забини в два прыжка преодолел расстояние до дерущихся. — Драко, отвали от него! Уизли, угомонись! Блейз схватил Малфоя за воротник рубашки и с силой оттащил назад. Рон попытался вскочить, но Забини выставил ногу, блокируя его. — Если вы поубиваете друг друга до матча, Макгонагалл дисквалифицирует обе команды! — крикнул Блейз. — Блядь Малфой, посмотри на себя! Малфой тяжело дышал, сплевывая кровь на пол. Его взгляд был прикован к Гермионе. Она стояла чуть выше, прижимая руки к груди. Куртка Слизерина всё еще была на ней, её воротник скрывал половину её лица, а в глазах застыл ужас. Рон поднялся, вытирая разбитый нос рукавом. — Гермиона, идем отсюда, — хрипло сказал он, протягивая ей руку. — Сними эту мерзость и верни ему. Гермиона посмотрела на Рона — злого, неопрятного, требующего подчинения. А потом на Драко — избитого, но не сводящего с неё того самого взгляда, которым он смотрел на неё в классе. Взгляда, который признавал её ценность. Она медленно запахнула куртку плотнее, чувствуя, как мех согревает её кожу. — Нет, — тихо сказала она. — Что?! — Рон остолбенел. — Мне холодно, Рон. Ты этого не заметил. А он заметил. Я верну ему куртку, когда согреюсь. В замке. Она развернулась и пошла прочь с трибун, не оглядываясь. Тяжелые полы слизеринской мантии хлопали по её ногам, а серебряная змея на спине сверкала под тусклым небом Хогвартса. Блейз Забини посмотрел на Драко и усмехнулся, покачивая головой. — Ну и кашу ты заварил, друг. Это будет самый кровавый матч в истории школы. Драко вытер кровь с губы и улыбнулся. Это была не добрая улыбка. Это была улыбка победителя, который только что захватил первый форпост вражеской территории. — Пусть будет так, — прошептал он. — Оно того стоит. Гермиона почти бежала по коридорам, и тяжелые полы слизеринской куртки били её по коленям. В голове пульсировала одна и та же мысль, четкая и холодная, как нумерологический график: «Это просто физиология. Гипотермия вызывает спутанность сознания. Благодарность — естественная реакция на спасение. Ничего больше». Она заперлась в пустом классе заклинаний и сползла по двери. Запах сандала и мокрого асфальта, исходивший от меха, окутывал её, проникал в легкие, лишая возможности мыслить здраво. Она рывком сбросила куртку, словно та была раскаленной, и отшвырнула её на парту. — Глупости, — прошептала она, прижимая ладони к пылающим щекам. — Это Малфой. Он Пожиратель. Он враг. Рон — мой парень. Мы прошли войну. Но перед глазами стоял не Рон, а Драко. Его разбитая губа, его яростный, почти отчаянный взгляд и то, как он прикрыл её собой от ветра. *** В гостиной Гриффиндора её ждал допрос. Рон сидел в кресле, прижимая к носу мокрое полотенце. Увидев её, он вскочил, забыв о боли. — Где эта дрянь?! Ты её выкинула? — Я оставила её в классе, Рон, — солгала Гермиона, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я верну её ему завтра. — Ты должна была швырнуть её ему в лицо прямо там! — взревел он. — Весь Хогвартс видел тебя в его шмотье! Ты хоть понимаешь, как я выглядел? Как полный кретин! — Ты выглядел как человек, который забыл, что его девушка сидит на морозе в одной мантии, — тихо отрезала Гермиона. — Рон, я не хочу ссориться. Тебе нужно к мадам Помфри. — Обойдусь, — буркнул он, снова плюхнувшись в кресло. — Гарри уже помог с парой заклинаний. Гермиона посмотрела на него — на его взъерошенные волосы, на искреннюю, но такую эгоистичную обиду. Раньше это казалось ей милым, проявлением «простого парня». Теперь это казалось пропастью. Она не смогла уснуть. В два часа ночи Гермиона, накинув свою мантию и прихватив сумку с лекарственными настойками, выскользнула из спальни. В руках она бережно несла свернутую куртку Слизерина. Она знала, что он не пошел в больничное крыло. Малфой слишком горд, чтобы показывать слабость после драки с Уизли. Она нашла его на Астрономической башне. Он сидел на каменном полу, прислонившись спиной к парапету. В тусклом свете луны его лицо казалось мертвенно-бледным, а на белой рубашке темнели пятна крови. — Решила вернуть вещь под покровом ночи, Грейнджер? Очень интимно…— его голос был слабым, но в нем всё еще слышалась привычная насмешка. — Боишься, что твой верный пес учует чужой запах? Гермиона подошла ближе и ахнула. Левый глаз Драко почти заплыл, а костяшки пальцев были содраны до мяса. — Почему ты не у Помфри? — она опустилась на колени рядом с ним. — Чтобы она доложила кому нибудь? Нет уж, спасибо. Предпочитаю сдохнуть от заражения крови, чем слушать нотации. Гермиона ничего не сказала. Она достала из сумки флакон с экстрактом бадьяна и чистые бинты. — Убери руки, — приказала она, когда он попытался отстраниться. — Не смей, Грейнджер. Мне не нужна твоя жалость. — Это не жалость, Малфой. Это элементарная гигиена. И если ты не замолчишь, я наложу на тебя Силенцио. Он замер, удивленно вскинув бровь, но сопротивляться перестал. Гермиона смочила ватку в настое и осторожно коснулась его рассеченной брови. Драко резко втянул воздух сквозь зубы. — Терпи, — прошептала она. Она работала сосредоточенно, стараясь не смотреть ему в глаза. Но близость была пугающей. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, видела каждую золотистую искру в его радужке. Её пальцы случайно коснулись его скулы, и она почувствовала, как он вздрогнул. Не от боли. — Зачем ты это делаешь? — тихо спросил он. Его голос теперь был лишен сарказма. — После всего, что я тебе говорил... после того, как я относился к тебе годами. Молчание било по ушам. Она начала бинтовать его руку. Её движения были нежными, почти ласковыми. Драко смотрел на её склоненную голову, на каштановые кудри, которые щекотали его плечо. — Твой Уизли... он не заслуживает тебя, — сорвалось с его губ. — Это не тебе решать, — отрезала она, но рука её дрогнула. Закончив, она положила куртку ему на колени. — Вот. Твое. Больше не одалживай её мне. Никогда. Она начала собирать вещи, стремясь уйти как можно быстрее, пока её «ментальная стена» окончательно не рухнула. Но когда она уже встала, Драко перехватил её за запястье. Его пальцы были горячими и сухими. — Ты можешь запирать свои чувства в своей самой умной голове, Грейнджер, — сказал он, глядя на неё снизу вверх. — Можешь лечить мои раны и делать вид, что это просто «гигиена». Но ты не сможешь стереть то, что произошло на поле. Ты выбрала меня. В тот момент, когда не сняла куртку — ты выбрала меня. И мы оба это знаем. Гермиона вырвала руку и почти выбежала с башни. Она бежала до самой гостиной Гриффиндора, чувствуя, как в груди сердце бьется о ребра. Она пришла в свою спальню, легла в кровать и зажмурилась. Но стоило ей закрыть глаза, как она снова чувствовала запах сандала и видела его бледное лицо в лунном свете.