Эхо пустых коридоров

Воздух в раздевалке Слизерина можно было резать ножом. Драко сидел на скамье, его лицо было бледнее обычного, а под глазами залегли тени. Он не спал нормально четыре ночи. Стоило ему закрыть глаза, как он чувствовал прикосновение пальцев Грейнджер к своей скуле и слышал её голос: «Я не ты, Драко». Он медленно закатал рукав игровой мантии. Белый бинт, наложенный её руками, уже начал ворситься по краям, но Драко каждое утро шептал над ним закрепляющие чары. Это было его тайное безумие. Его личный якорь. — Ты собираешься играть с этой тряпкой на руке? — Голос Блейза Забини прозвучал резко. Драко не вздрогнул. Он медленно поднял голову. Рядом с Блейзом стоял Теодор Нотт, скрестив руки на груди. — Это не тряпка, — ледяным тоном ответил Малфой. — Соберись Малфой, — отрезал Тео. Драко встал, его рост и холодная сталь заставили Тео замолчать. — Сегодня мы раздавим их. Это всё, что вам нужно знать. — Мы-то раздавим, — хмыкнул Блейз, поправляя перчатку. — Но смотри, чтобы в погоне за Снитчем ты не врезался в стену, которую она между вами выстроила. ***** Матч был похож на гладиаторский бой. Слизерин играл на грани фола. Бладжеры летали так низко, что зрители на первых рядах пригибались. Уизли на воротах Гриффиндора был как стена, отбивая сложнейшие мячи, а Поттер буквально вгрызался в воздух, преследуя Малфоя. Драко летал как одержимый. Он не видел ничего, кроме золотого мерцания и периодических вспышек рыжих волос Уизли. Каждый раз, когда он проносился мимо гриффиндорских трибун, его сердце делало болезненный кувырок. Он искал её. И находил. На сороковой минуте Слизерин вел со счетом 110:60. Игра была жесткой: Блейз намеренно подрезал Анджелину Джонсон, а Тео едва не сбросил Кэти Белл с метлы, но всё оставалось в рамках правил. Снитч появился внезапно — прямо над головой судьи. Драко и Гарри сорвались с мест. Это была гонка на выживание. Ветер бил в лицо, заставляя глаза слезиться. Драко чувствовал, как бинт на его руке намок от пота, но это придавало ему сил. Для неё. Я покажу ей, кто здесь лучший. Он сделал рискованный маневр, пройдя в дюйме от стальной балки трибун, и, вытянув руку, почувствовал холодный трепет крыльев. — Слизерин побеждает! — завопил комментатор. Драко приземлился, едва сдерживая триумфальный крик. Он хотел найти Гермиону, хотел, чтобы она увидела его победителем. Но то, что он увидел, ударило его сильнее любого Бладжера. На поле высыпали болельщики. Рон Уизли, спрыгнув с метлы, подбежал к Гермионе, которая уже стояла на траве. Она выглядела напуганной игрой, взволнованной... и когда Рон, сияя от адреналина, подхватил её за талию и притянул к себе, она не отстранилась. Рон поцеловал её. Жадно, при всех, заявляя свои права. И Гермиона, закрыв глаза, ответила ему. Её руки запутались в его рыжих волосах, и она прижалась к нему так, словно он был её единственным спасением от того безумия, что творилось в небе. Мир для Драко остановился. Звуки трибун затихли, превратившись в невнятный гул. Победный Снитч в его руке казался теперь куском бесполезного дерьма. — Пошли отсюда друг, — раздался за спиной голос Тео. Его рука легла на плечо Драко, пытаясь увести его. — Драко! О, Мерлин, ты был великолепен! — К нему подлетела Панси Паркинсон, тут же повиснув у него на шее. Она прижалась к нему всем телом, пытаясь поцеловать в щеку. — Мы всех порвали! Пойдем в гостиную, и как следует с тобой отпразднуем! Наедине… Малфой стоял как каменное изваяние. Его взгляд был прикован к паре в ало-золотых цветах. Гермиона на мгновение открыла глаза и встретилась взглядом с Драко. В её глазах была мольба, вина и... страх. Драко грубо оттолкнул Панси. — Отъебись от меня, Паркинсон, — прошипел он. Он развернулся и быстрым шагом направился к замку.. Блейз и Тео переглянулись и молча последовали за ним, оставив растерянную Панси на поле. Они догнали его в пустом коридоре подземелий. Драко стоял, прислонившись лбом к холодной каменной стене, и тяжело дышал. Его пальцы судорожно впились в бинт на руке. Одним резким движением он рванул его, разрывая ткань. Бинт упал в грязь под его ногами — грязный, ненужный, окровавленный. — Драко, хватит, — тихо сказал Блейз. — Мы же предупреждали. — Она выбрала его, — голос Малфоя дрожал от ярости и боли. — После всего... после той ночи... она целует эту рыжую скотину у всех на глазах. — Она гриффиндорка, Драко, — Тео подошел ближе, его голос был необычно мягким. — Для неё Уизли — это безопасность. Это «правильно». А ты для неё — это тьма и ошибка. Она просто испугалась того, что почувствовала к тебе. — Я ненавижу её, — выплюнул Драко, но его кулак с силой ударил по стене. —Нет! Я ненавижу её рыжего ублюдка!Я ненавижу себя. За то, что позволил ей забраться мне под кожу. — Не лги нам, — Блейз скрестил руки. — И себе не лги. Ты не ненавидишь её. Ты сгоришь заживо, если будешь продолжать в том же духе. Посмотри на себя — ты выиграл матч, ты лучший ловец школы, а выглядишь так, будто тебя только что пропустили через «Круциатус». Драко медленно повернулся к друзьям. В его глазах, обычно холодных и стальных, теперь плескалось отчаяние. — Что мне делать, Блейз? — прошептал он. — Она вылечила мою руку, но она только что вырвала мне сердце. — Сделай то, что умеют Малфои, — ответил мулат, глядя ему прямо в глаза. — Верни то, что принадлежит тебе. Или сожги всё дотла, чтобы оно не досталось никому другому. Он перешагнул через остатки бинта и направился к гостиной Слизерина. Матч был выигран, но настоящая игра только начиналась. И в этой игре он больше не собирался соблюдать правила. В спальне мальчиков Слизерина стояла оглушительная, тяжелая тишина. Она была куда страшнее криков или звона бьющейся посуды. Драко сидел в кресле, уставившись в одну точку перед собой. Перед ним на столе стояли три початые бутылки «Огденского». Он не размахивал руками, не сыпал проклятиями. Он просто пил. Стакан за стаканом, словно это была не обжигающая жидкость, а простая вода. Блейз и Тео сидели напротив, молча составляя ему компанию. Они знали: сейчас любая попытка утешить обернется вспышкой неконтролируемой агрессии. Алкоголь не приносил облегчения, он лишь делал мысли острее. Малфой отчетливо понимал: он не имеет права на эту ярость. Уизли — её парень. Официальный, законный, одобренный миром герой. А Драко... кто он? Ошибка, допущенная ею в порыве жалости или слабости. Но эта мысль резала по живому, потому что в ту ночь, когда она касалась его шрамов, он впервые за годы почувствовал надежду. Настоящую, чистую надежду на то, что мир может быть другим. — Хватит, Драко, — тихо сказал Тео, когда Малфой потянулся за очередной бутылкой. — Ты уже едва в себе. Драко не ответил. Его лицо казалось восковой маской. Он медленно поднялся, пошатнувшись, и, не глядя на друзей, побрел к выходу. *** Холодный ночной ветер на Астрономической башне немного протрезвил его, но боль никуда не ушла. Она ворочалась в груди раскаленным свинцом. Драко стоял у самого края, вцепившись пальцами в холодный камень парапета. Тихий скрип ступеней заставил его замереть. Он не оборачивался. Он знал этот шаг. Знал этот запах — пергамент и легкий аромат ванили. — Убирайся, Грейнджер, — выдохнул он в пустоту. — Драко... — её голос дрожал. — Пожалуйста, выслушай меня. Это был не мой выбор! Рон просто...все кричали, я не успела...я..я не должна оправдываться перед тобой! Он резко развернулся. Его глаза, затуманенные алкоголем и отчаянием, бешено блеснули в лунном свете. — Не твой выбор? — он сделал нетвердый шаг к ней, его губы искривились в ядовитой усмешке. — Но ты не оттолкнула его. Ты стояла там, как гребаный трофей! Ты позволила ему касаться себя после того, как вчера.. после того, как ты была со мной, как смотрела на меня, как…Черт! — Он мой парень, Драко! — выкрикнула Гермиона, и слезы покатились по её щекам. — Что я должна была сделать? Сказать всей школе, что я принадлежу тебе? У нас нет будущего, ты сам это знаешь! У нас вообще ничего нет и не было! Драко резко подошел вплотную, обдавая её запахом огневиски и горечи. Он схватил её за предплечья, встряхивая. Его лицо исказилось от невыносимой, жгучей муки. — Я ненавидел всё, что ты видела во мне! А я видел единственную надежду…— прохрипел он, и его голос сорвался на надрывный крик. — Я думал, что у нас, блять, могло что-то получиться! Понимаешь? Я верил, что ты другая! Что ты смелее их всех! Гермиона замерла, пораженная его словами. Она никогда не видела Малфоя таким — полностью разрушенным, без его масок и надменности. — Но ты просто трусиха, Грейнджер, — он резко отпустил её, словно обжегся. Он отступил к парапету и вытер лицо рукой, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие холодности. — Всё. Хватит, — его голос стал мертвым. — Знаешь, что мы сделаем? Мы представим, что мы не знакомы. Вообще. Гермиона шмыгнула носом, глядя на него с ужасом. — Что? — Ты слышала. — Малфой, ты не можешь так просто... — Могу. И сделаю, — отрезал он. — Будь счастлива со своим Уизли. Упивайся своей «правильной» жизнью. Он прошел мимо неё, даже не задев плечом. Гермиона осталась стоять на башне, слушая, как его шаги затихают на лестнице. Она получила то, чего требовал здравый смысл, но чувствовала себя так, будто её только что заживо похоронили под обломками собственной трусости. Матч был окончен. И они оба его проиграли.