Dirty games at summer camp

Весь следующий день Майк ходил сам не свой — просто тень самого себя, отрешённый и замкнутый. Он почти не разговаривал с Лукасом, а взгляд его постоянно скользил в сторону. Потому что это… это было невыносимо сложно. Каждый раз, когда Майк видел Уилла, сердце уходило в пятки. Да, тот не мог узнать его, но всё равно это был Уилл. Парень, с которым он общался все эти два месяца. Парень, с которым он так легкомысленно, почти беспечно переписывался, позволяя себе пошлости, которые теперь казались постыдными. Парень, который держался так непринуждённо и улыбчиво: по нему совершенно нельзя было сказать, что он способен на столь пошлый вирт — пусть и в интернете. Серьёзно, он выглядел абсолютно невинно и раскованно, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. А ведь именно такого Уилла Майк и представлял себе в жизни — лёгкого в общении, мягкого, улыбчивого. Жаль, что у Майка попросту не хватит смелости раскрыться перед ним. Да, в сети он был остроумен и смел, а здесь, рядом, превратился в растерянного мальчишку. — Майк, Майк, Майк! — чуть ли не кричал Лукас, явно пытаясь сдержать порыв эмоций, и тащил Майка куда-то за домики — подальше от места, где под палящим полуденным солнцем на траве собрались две группы, оживлённо обсуждавшие поход на пляж. — Я с ней заговорил! Она живёт в нашем городе, прикинь! — Лукас ярко улыбнулся, глаза его горели восторгом, и огляделся, проверяя, не слышит ли их кто-нибудь. — С кем, с ней? — Майк непонимающе нахмурился, скрестил руки на груди и попытался сосредоточиться на словах друга, но мысли его всё равно возвращались к Уиллу. — Да я же вчера тебе рассказывал! Совсем охерел, не слушать меня? Короче, та рыжая девочка, которая вчера была на собрании… Она сейчас в столовке была, и… Майк уже не слушал его. Он по-прежнему витал в своих мыслях, терзаемый противоречивыми чувствами. Хотя Лукас, на самом деле, здорово ему помогал — отвлекал от назойливых раздумий, которые то и дело возвращались к одному и тому же: как теперь себя вести? Когда они вернулись к группам, Майк смиренно уселся под старым раскидистым деревом в позе лотоса, стараясь не смотреть в ту сторону, где сидел Уилл — судя по всему, со своим другом Дастином, о котором он пару раз упоминал в переписке. Кудрявые волосы, лёгкая шепелявость — да, это определённо был он. Майк украдкой бросил взгляд в их сторону: Уилл смеялся, откинув голову назад, и солнечный свет играл в его волосах, делая их ещё ярче. От этого зрелища перехватило дыхание. К вечеру, после ужина, когда наконец можно было забрать телефоны, Майк сидел со всеми у костра — правильно, Лукас его туда потащил. Тут собралось человек пятнадцать, и, к глубокому горю Майка, среди них был и Уилл, чьё присутствие буквально царапало его сознание, не давая расслабиться. Кто-то играл на гитаре и что-то напевал, а Майк тупо сидел, уставившись в экран телефона, будто там скрывался ответ на все его вопросы. — Майк, сыграй тоже! Ты же умеешь играть, давай! — прозвучал очередной призыв от Лукаса. Он схватил гитару и буквально впихнул её в руки Майка с таким энтузиазмом, что сопротивляться было бесполезно. Майк замер, и сердце его на мгновение остановилось. Все взгляды обратились к нему: девочки смотрели заинтересованно, парни — с ожиданием услышать музыку. В воздухе повисло напряжённое ожидание. — А… я… — Майк прочистил горло и возмущённо глянул на Лукаса, который улыбался с видом «ну давай, начинай», не понимая, какой панический ужас охватывает друга в этот момент. «Вот же засранец», — подумал про себя Майк, тяжело вздохнул и опустил глаза. Если сейчас он посмотрит наверх и столкнётся взглядом с Уиллом — всё будет кончено. Собрав остатки силы воли, он провёл пальцами по струнам. Тишину тут же разрезал приятный, глубокий звук, заставивший всех притихнуть. Не задумываясь особо, Майк начал играть. Это была его авторская песня — первая, что пришла на ум, мелодия, рождённая из смеси тревоги, надежды и невысказанных чувств. С минуту кто-то продолжал переговариваться, кто-то смотрел на Майка, но он уже не замечал этого. Но где-то на краю сознания он отчётливо чувствовал: Уилл тоже на него смотрит. Его взгляд будто прожигал насквозь. Спустя три минуты он закончил играть. Тишину разорвали аплодисменты одной из девочек. — Красиво! — воскликнула девочка миловидной внешности лет шестнадцати и с улыбкой захлопала в ладоши. — Спасибо… — тихо произнёс Майк, откладывая гитару. Через секунду он услышал уведомление и по привычке взял телефон в руки. By_W: «Приветик» «Сегодня поиграем, как ты и обещал?» Сердце, которое только успокоилось, пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Майк резко поднял взгляд и увидел, что Уилл ожидающе смотрит на свой телефон, подперев подбородок рукой. Его глаза светились любопытством и лёгкой игривостью. Кажется, Майк смотрел слишком долго — их взгляды столкнулись, и время будто замерло. Майку пришлось тут же убрать телефон и судорожно выдохнуть. Отвечать сейчас было опасно… Он не ответил Уиллу ни в этот день, ни на следующий — потому что боялся. Потому что не знал, что именно ему ответить. А ведь правда: что написать? Если раньше, в спокойной обстановке своей комнаты, он ещё мог настроиться на игривый лад и переписываться с Уиллом перед сном — одной рукой, в то время как вторая была занята под одеялом, — то сейчас всё было иначе. Сейчас атмосфера совершенно не располагала к этому, а выдавливать из себя что-то Майк не хотел. В конце концов Уилл бы это заметил — по тону сообщений, по паузам между ответами. И потому он выбрал самый трусливый вариант — просто игнорировать его, надеясь, что это пройдёт само собой. Но с каждым часом молчания чувство вины и растерянности только росло.

***

На третий день отдыха вся группа отправилась на просторное спортивное поле, залитое ослепительным полуденным солнцем. Лучи падали отвесно, дрожали над разогретым асфальтом, а воздух казался густым и тягучим. Ребята с весёлым гомоном затеяли игру в футбол — а в нём Майк был полным нулём. Он неловко топтался у края поля, чувствуя себя лишним, пока остальные с азартом гоняли мяч. Девочки тем временем играли в волейбол на соседней площадке — их звонкие голоса и смех доносились до самых дальних трибун, где одиноко сидел Майк, наблюдая за всеми издалека. Он специально выбрал это место — подальше от суеты, где никто не станет его дёргать и уговаривать присоединиться. Лукас время от времени подходил к нему, хлопал по плечу и с заразительной улыбкой пытался утащить в игру. Его глаза горели азартом, а на лбу блестели капли пота. Но, поняв по застывшему взгляду Майка, что тот не собирается присоединяться, Лукас лишь пожимал плечами и возвращался к игре. Позже Майк всё-таки перебрался к девочкам и сыграл с ними в волейбол, правда, ненадолго — не больше получаса. Каждый раз, когда мяч летел в его сторону, он неловко подпрыгивал, промахивался или отбивал его куда-то в сторону. Девочки добродушно смеялись, но Майк чувствовал себя неуклюжим и чужим даже здесь. Солнце нещадно палило, обжигая кожу даже сквозь лёгкую футболку и шорты. Майк пожалел, что не надел кепку — тень от козырька сейчас была бы настоящим спасением. Пот стекал по вискам, футболка липла к спине, а в голове крутились тяжёлые, вязкие мысли. Он погрузился в них настолько глубоко, что не заметил, как обычная тренировка переросла в настоящую игру — со счётом, разделением на команды и горячими спорами из-за спорных моментов. На трибунах по сторонам от него расселись ребята, наблюдавшие за матчем. Кто-то перекидывался шутками, кто-то азартно комментировал игру, а кто-то просто лениво щурился на солнце. И перед самым началом следующего тайма рядом с Майком, на самом краю трибун, сел… Уилл. Как только Уилер это заметил, щёки мгновенно вспыхнули, словно их опалило пламенем. Да, Уилл наверняка всё ещё не знал, кто он на самом деле, но ему всё равно было стыдно — хотя бы за то, что он не ответил на его сообщение, попросту его проигнорировав. Майк чувствовал себя последним мудаком: вдруг тот из-за этого расстроился? Хотя внешне Уилл никак этого не показывал — его лицо оставалось спокойным, а взгляд был устремлён на поле. Игра началась. Слышались крики, удары по мячу, победные возгласы после забитых голов. Но Майк не мог сосредоточиться — рядом мог оказаться кто угодно, но это был именно Уилл. Места на трибунах и правда было немного, и их плечи почти соприкасались. Он старался смотреть только вперёд, но боковым зрением ловил очертания его профиля: лёгкий изгиб шеи, прядь волос, упавшую на лицо, пальцы, теребящие край шорт. В какой-то момент он ощутил, как их ноги случайно соприкоснулись. Ощущение пронзило его, словно электрический разряд: из-за жары Уилл тоже был в коротких шортах, и прикосновение голой кожи показалось обжигающе интимным. Майк сжал зубы, стараясь не подавать виду, и осторожно отодвинул ногу. Это сработало — но лишь на мгновение. Вскоре он снова почувствовал это прикосновение, и теперь оно уже не казалось случайным. Его сердце забилось чаще, а дыхание стало прерывистым. Он по-прежнему не решался повернуть голову, напряжённо застыв на месте. Ладони вспотели, в горле пересохло, а мысли путались. Спустя пару минут рядом послышалось лёгкое шевеление. Уилл наклонился прямо к его уху, и его дыхание коснулось мочки, вызвав волну мурашек вдоль позвоночника. — Как тебе игра, «дёрти» мастер? — прозвучал его шёпот, близкий и отчётливый, с едва уловимой насмешливой ноткой. Глаза Майка медленно расширились, а руки, покоившиеся на коленях, невольно напряглись, сжимая ткань шорт. Всё внутри замерло, будто время остановилось. Голоса с поля приглушились, а движения игроков словно замедлились, превратившись в немую сцену. Уилл назвал его никнеймом. Уилл назвал его… Что?! Осознание приходило медленно, но неотвратимо, как волна, накрывающая с головой. Уилл уже снова смотрел на игру, будто ничего не произошло, его лицо было невозмутимо, а губы чуть дрогнули в намёке на улыбку. А Майк застыл, глядя куда-то сквозь футбольное поле, не видя ни игроков, ни травы, ни неба — только ураган мыслей в собственной голове. Уилл понял. Он узнал его. Это не могло быть совпадением. Заметив его реакцию, Уилл, похоже, лишь подтвердил свои догадки. Он снова наклонился к его уху — и их ноги вновь соприкоснулись, на этот раз дольше, плотнее, ощутимее. — Думал, я не узнаю тебя? — тихо продолжил он. — Та песня, которую ты играл у костра… Ты записывал её мне на голосовое сообщение, и я знаю, что ты сам её написал. И… твоя футболка с принтом группы «Kiss». Я помню каждую её потёртость — с той фотографии, которую ты мне скидывал. — Его голос звучал поразительно ровно, почти невозмутимо. Майк резко обернулся. Его глаза были широко раскрыты, полные шока, а щёки пылали так, что казалось можно было поджечь спичку. На лице Уилла скользнула улыбка — он явно был доволен своей наблюдательностью и теперь просто изучал его черты, наконец имея возможность увидеть, как выглядит его давний собеседник из переписки. В его взгляде читалось что-то новое — не просто узнавание, а тёплое любопытство. Майк почувствовал как внутри нарастает паника. Он совершенно не знал что делать и как теперь реагировать. Как он так позорно спалился? Мысли метались, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Наша очередь! — вдруг прошипелявил парень, сидевший впереди, и нетерпеливо кивнул Уиллу. Бросив на Майка последний многозначительный взгляд, Уилл встал и побежал на поле. Майк шумно выдохнул и тут же судорожно набрал в лёгкие воздуха. Жаркий воздух казался густым и тяжёлым, его категорически не хватало. Он вскочил в поисках воды и наткнулся на вожатого, который заметил его растерянный вид и нахмурился. — Эй, ты в порядке? — Стив подошёл к Майку, щурясь от солнца. Его голос звучал заботливо, а в глазах читалась искренняя тревога. — Да… Я… перегрелся, наверное. У тебя есть вода? — торопливо проговорил Майк, всё ещё не придя в себя. Его пальцы дрожали, а голос чуть срывался. — Конечно, держи, — Стив достал бутылку воды из небольшого переносного холодильника и бросил её Майку. Тот попытался поймать бутылку на лету, но она выскользнула и упала на пол. Майк тут же поднял её, открыл и сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как прохладная влага немного приводит его в чувство. — Иди посиди в тени, — вожатый, обеспокоенный его состоянием, мягко подтолкнул его в сторону навеса и проводил до затенённого места. Майк опустился на скамью и кивнул, пытаясь собраться с мыслями. — Спасибо, — выдохнул он наконец, чувствуя, как паника отступает. — Если что — зови, окей? — Стив похлопал его по плечу. Получив утвердительный кивок, он отошёл, но ещё раз обернулся, проверяя, что с парнем всё в порядке.

***

На четвёртый день, когда все оживлённо собирались ехать на пляж, обсуждая, кто возьмёт мяч, а кто — плед, Майк остался в лагере под предлогом того, что ему «нехорошо». С самого утра ему пришлось старательно изображать страдальца: он то и дело прикладывал ладонь ко лбу, вздыхал и жаловался на лёгкое головокружение. В конце концов ему всё-таки разрешили остаться — хотя никакой температуры, разумеется, не было. В какой-то степени ему и правда было не по себе, но вовсе не из-за мнимой болезни. Сердце сжималось от тревожности: прежде всего из-за того, как тупо он попался. Теперь Майк понятия не имел, что будет дальше, — и эта неопределённость пугала его. Ему было стыдно — до мозга костей, до горячего румянца, который то и дело заливал щёки при одной мысли о случившемся. Он вовсе не тот «крутой» парень, каким представлялся в переписке. Он лгал Уиллу насчёт своей уверенности и смелости — беззастенчиво, хотя и не со зла. В жизни он чувствовал себя совсем иначе: робким, неловким, неспособным заговорить с симпатичным парнем или девушкой без того, чтобы голос не дрогнул, а ладони не стали влажными от волнения. Майк был уверен: Уилл в нём разочарован. А если и нет, то обязательно разочаруется, если они начнут общаться ближе. Теперь задача избежать этого казалась невыносимо сложной. Он не хотел показаться подлым, но и раскрывать, какой он на самом деле, тоже не желал. Словно между двух огней: с одной стороны — страх потерять какое-либо общение с ним, с другой — боязнь разрушить иллюзию, которую сам же и создал. К тому же рядом был Лукас. Если друг узнает, чем и с кем Майк занимался в переписке, он точно в нём разочаруется — и их дружба может дать надлом. Эта мысль была особенно болезненной, ведь Лукас был его единственным по-настоящему близким другом. Всё пошло под откос. «Лучше бы я просто остался дома», — эта мысль стала для Майка девизом, навязчивой нотой, что звучала в голове снова и снова. Он чувствовал, что безвозвратно проебался, что нити, связывающие его с прежней уверенностью, порвались, а на их месте осталась лишь пустота и тревога. К шести часам группа вернулась. Майк всё ещё был в комнате и пытался отвлечься, бессмысленно щёлкая кнопками на ноутбуке и глядя в экран, где мелькали кадры сериала, — но ничего не запоминал, не вникал в сюжет. Лукас ворвался в комнату — громко, даже чересчур. — Зря ты не поехал, идиот! — начал он с ходу, кидая сумку на пол. Затем он принялся рассказывать, как здорово провёл время, общаясь с девушкой по имени Макс, и как много о ней узнал. Из его рассказа Майк понял: Макс его отшила, но Лукас этого даже не заметил — или предпочёл не замечать. На мгновение это вызвало у Майка улыбку — лёгкую, почти незаметную, — пока Лукас не начал расспрашивать, почему тот в последнее время такой поникший и недовольный. — Я же сказал, что плохо себя чувствую. Это всё из-за жары, — попытался отмахнуться Майк. Он спустился на нижний ярус кровати и сел там, обхватив колени руками, пытаясь укрыться от лишних вопросов. — Да, так я тебе и поверил! — Лукас бросил полотенце на стул и скрестил руки на груди. — Мы же договаривались классно провести это лето! А ты кинул своего лучшего друга и сидишь тут, как мог бы и дома сидеть. Майк вздохнул и прикрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от количества переживаний, свалившихся на голову в короткий промежуток времени. — Ты и без меня отлично проводишь время… с… как её там… — пробормотал он, стараясь не смотреть другу в глаза. — Не «как её там», а Макс! — недовольно поправил Лукас, нахмурившись. Майк лишь кивнул, не находя в себе сил спорить. — Ну вот, — устало произнёс он, словно это не Лукас, а он сам весь день был в движении, бегал, плавал, общался с людьми. — Я не могу просто смотреть, как ты сидишь тут целыми днями, — не унимался Лукас. — Девушки — это одно, а друзья — совсем другое. Ты понимаешь? Майк поднял руки в жесте поражения: — Ладно, ладно. Он понимал: Лукас не отстанет. К тому же нельзя всё время сидеть в комнате и избегать выхода наружу — хотя бы в столовую ходить придётся, чтобы не умереть от голода. А значит, встречи с Уиллом не избежать. Предчувствие не обмануло Майка. Весь следующий день он ощущал на себе взгляд Уилла — лёгкий невидимый ток пробегал по коже каждый раз, когда их взгляды пересекались. Когда участники лагеря собирались группами для общих активностей, он ловил его взгляд снова и снова: Уилл явно был заинтересован, и один его взгляд заставлял Майка краснеть, а сердце — биться чаще. Как могло быть иначе — особенно после всех их переписок… Кстати, в чат Майк так и не заходил: он просто боялся увидеть там его сообщение — и не найти в себе сил ответить. В выходные они снова отправились на пляж. Майк не планировал купаться — он собирался просто посидеть где-нибудь в тени, наблюдая за остальными издалека. Уже на месте он, как и задумал, устроился под большим зонтом на расстеленном полотенце — его принёс Лукас, который тут же убежал к воде, на ходу обернувшись и ещё раз попытавшись утащить с собой Майка. Майк сидел в футболке и шортах, наблюдая в солнечных очках за купающимися подростками. Он не привык демонстрировать своё худощавое тело — по этому поводу у него были некоторые комплексы. Его спокойствие длилось недолго. Уилл появился так же неожиданно, как и в прошлый раз. Он просто сел на сухое полотенце рядом, скрестив ноги, и улыбнулся — легко, непринуждённо, словно между ними не было никакой неловкости. На нём был комплект, состоящий из плавок и обтягивающей гидрокофты — видимо, он не хотел, чтобы кожа слишком сильно обгорела. Майк старался не опускать взгляд на его фигуру и смотрел вдаль, делая вид, будто не заметил его. Но сердце билось так громко, что, казалось, Уилл мог услышать этот стук. Байерс молча смотрел на него, зачёсывая мокрые волосы назад, и в этом простом жесте было что-то невероятно притягательное. Не выдержав, Майк всё-таки повернул голову в его сторону… Он замер, увидев Уилла так близко — настоящего, не с фотографий и не из переписки. К тому же ему невероятно шёл открытый лоб и зачёсанные назад волосы. Он был по-настоящему красив — настолько, что перехватило дыхание. В этот момент Майк осознал: все слова, которые он писал в чате, все смелые фразы и шутки — ничто по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас. И ему отчаянно захотелось сказать что-то настоящее, но он всё ещё боялся. Уилл улыбнулся — медленно, чуть лукаво, — поймав на себе его взгляд, и потянулся к его очкам. Движения его были плавными: он аккуратно снял их и, чуть склонив голову, надел на себя. Линзы слегка затемняли его глаза, но не могли скрыть игривого блеска. Майк не мог отвести от него глаз — он словно застыл в этом мгновении, заворожённый его близостью. В голове металась отчаянная мысль: лучше просто игнорировать его — так он хотя бы не выдаст себя, не покажет, какой он на самом деле: жалкий девственник, который в переписке был уверен в себе, а в жизни терялся от одного взгляда. Игнорировать в сообщениях — одно, но в жизни… Возможно ли это, когда Уилл сидит так близко, бесцеремонно завладев его солнцезащитными очками? — Мне идёт? — голос Уилла звучал красиво, обволакивающе, словно тёплый мёд, растекающийся по коже. Майк открыл рот, но слова застряли в горле — вырвался лишь какой-то нелепый звук, похожий на сдавленный вздох. Губы Уилла дрогнули в улыбке — едва заметной, но победной. Ещё бы: сейчас Майк выглядел полным идиотом, неуклюжим и растерянным. Он не хотел признавать, что Уилл его раскусил, но и не отрицал этого — и тем самым делал всё ещё более очевидным, выдавая себя каждой секундой молчания. «Слишком идёт», — пронеслось в мыслях у Майка. Он смущённо отвёл взгляд, по-прежнему опираясь на руки позади себя, чувствуя, как под ладонями шуршит тёплый песок. Уилл рассматривал его — внимательно, изучающе, — словно разгадывал головоломку. Он видел, как тот смущается и краснеет, как нервно сглатывает, как подрагивают его ресницы. И, кажется, начинал всё понимать. Его глаза сверкнули — в них мелькнуло что-то новое, почти хищное. Он наклонился ближе, почти коснувшись его уха, и сел ещё плотнее, так, что Майк почувствовал тепло его дыхания. Вокруг них располагались другие участники лагеря, смеялись, переговаривались, но никто не был достаточно близко, чтобы услышать их разговор. — В ролевой ты никогда не краснел, — шепнул Уилл и тихо выдохнул ему в ухо. — А сейчас… Твои щёки снова красные. И всегда краснеют, когда я на тебя смотрю. Майк сглотнул — возможно, слишком шумно, — и уставился куда-то вдаль, на размытые силуэты людей в воде, хотя мыслями был совсем не здесь. Его сердце билось так сильно, что казалось готово было выпрыгнуть из груди. — Ты стесняешься, — Уилл констатировал факт и улыбнулся, на мгновение отстранившись, чтобы убедиться в своих словах. Затем снова приблизился к его уху так близко, что его губы чуть ли не касались его кожи. Да. Майк дико стеснялся — и его, и самого себя. Он не мог взять себя в руки, не мог быть таким же, как в переписке, где был самым крутым и опытным «активом», где слова лились рекой, а сейчас он не мог вымолвить ни звука. — Хотя ты говорил, что если мы увидимся, стесняться буду я… Что ты заставишь меня не только краснеть… — продолжил Уилл, растягивая слова, смакуя их. Майк начал дышать чаще, приоткрыв губы. Ему стало жарче — и это было не из-за солнца и летней погоды, а из-за его близости, из-за этих слов, которые прожигали кожу. — И ты врал мне. Как не стыдно… — Уилл придал голосу наигранно-строгий тон, но Майк лишь закрыл глаза, услышав этот звук: мягкий, насмешливый, но такой завораживающий. — Прости… — прошептал он, и, кажется, это даже не было услышано или было услышано, но проигнорировано. — Ты всё ещё хочешь сделать со мной всё то, о чём писал мне? — Уилл говорил мягко, медленно. Он явно наслаждался моментом, злорадствуя тому, насколько Майк оказался далёк от своего интернет-образа, такого уверенного, дерзкого, неуязвимого. После небольшой паузы, которая растянулась для Майка на целую вечность, он добавил: — Ты помнишь, что писал мне? Ты хочешь взять меня? Я ведь всё ещё твой малыш, да? Я не против… Сердце Майка забилось так быстро, что ему показалось, будто оно вот-вот остановится. Дыхание сбилось, а внизу живота возникло тянущее ощущение — всё там стянулось в приятный тугой узел от одного лишь «Ты хочешь взять меня?» и «Я не против…». Даже если Уилл говорил это в шутку — а, скорее всего, так и было, даже если он жестоко издевался над ним, это всё равно оказалось чертовски возбуждающим. Всё это происходило с Майком впервые, впервые он чувствовал такую смесь страха, восторга и желания, впервые реальность так резко столкнулась с фантазией. Уилл медленно отстранился, поднял очки и оставил их на голове, не сводя с него пронзительного взгляда. Он читал каждую эмоцию на его лице: растерянность, смущение, нарастающее возбуждение, а затем медленно опустил глаза вниз по его шее, груди, животу… Заметив его взгляд, Майк резко согнул ноги, подтянув их к себе, и растерянно заморгал, пытаясь прийти в себя. «Твою мать!» — прокричал внутренний голос. Майк осознал: у него встал от того, что ему сейчас говорил Уилл, словно это была очередная их ролевая игра, но теперь — в реальной жизни, с его дыханием на коже и голосом в ушах. Уилл смотрел на него и улыбался долго, многозначительно скользя взглядом по его лицу, запоминая каждую деталь. Затем снял очки и, как прежде, стал надевать их на Майка. Но прежде чем закрыть его глаза линзами, он подмигнул так обворожительно и красиво, что Майк забыл, как дышать. Он даже не успел уловить момента, как Уилл встал и ушёл, оставив после себя лишь лёгкое послевкусие этого момента.