Dirty games at summer camp

Майк шёл к костру, сердце его билось неровно — то замирало, то срывалось в бешеный ритм. Его терзали смешанные чувства тревоги и предвкушения, словно он стоял на краю обрыва, не зная, сможет ли шагнуть вперёд или отступит в последний момент. В голове снова и снова крутился один и тот же вопрос: а вдруг Уилл просто не придёт? Вдруг всё это — просто шутка, злая насмешка над его наивностью, над тем, как он невольно поддался его обаянию за эту неделю? Он двигался настороженно, почти крался, постепенно отдаляясь от основной зоны лагеря с уютными домиками, от света и голосов — туда, где царили тишина и темнота. Костёр, к которому он направлялся, сейчас казался безжизненным и холодным: в нём не было ни пламени, ни тепла — только пепел и остывшие угли. Чем ближе он подходил, тем сильнее нарастало волнение. Воздух сгустился, стал тяжелее, каждый шаг отдавался в груди глухим стуком. Поначалу глаза не сразу привыкли к скудному освещению — слабый свет доносился лишь от далёких ламп возле лагерных домиков, пробиваясь сквозь ночную тьму дрожащими бликами. Но вскоре зрение адаптировалось, и он увидел его. Уилл сидел у костра, обхватив колени руками, и вскинул взгляд так резко, будто сам не ожидал, что Майк всё-таки придёт. В этом движении было лишь неподдельное удивление и одновременно облегчение. Он пришёл… И теперь они были здесь одни, вдали от всех, в этом странном пространстве между светом и тенью. Уилл поднялся и медленно подошёл к Майку, словно всё ещё не веря в реальность происходящего. Шаг за шагом — осторожно, будто проверяя, не исчезнет ли он, как мираж. Они замерли друг напротив друга — в тишине, нарушаемой лишь шумом ветра в ветвях деревьев и далёким криком ночных птиц. Майк то и дело отводил глаза в сторону, не в силах выдержать этот пронзительный взгляд, тогда как Уилл смотрел на него внимательно, неотрывно, будто пытался прочесть мысли. В его взгляде читался живой интерес, во взгляде Майка — неловкость, смешанная с предвкушением, с трепетом, не отпускающим всё это время. Всё так же молча Уилл медленно протянул руку — движение было лёгким, почти невесомым, — мягко обхватил ладонь Майка, улыбнулся и сделал шаг назад. Майк, не раздумывая, последовал за ним, ответно сжав его руку, чувствуя, как от этого простого прикосновения по телу пробежала волна тепла. Может, тот ведёт его в лес, чтобы там с ним расправиться? В голове мелькнула эта абсурдная мысль — и тут же растворилась, вытесненная чем-то более сильным. За эту неделю Майк настолько поддался его чарам, что сейчас, кажется, даже если бы угроза была очевидна, он бы её не заметил — или, быть может, просто не стал бы сопротивляться, если бы это был Уилл. Его присутствие затмевало всё остальное, делало мир проще и в то же время — бесконечно сложнее. Шаг за шагом Байерс шёл впереди, а Майк следовал позади, не отпуская его руки, безмолвно ступая следом, словно заворожённый. Через пару минут они подошли к небольшому строению, больше напоминавшему сарай — старый, с облупившейся краской на дверях. Уилл открыл дверь, и Майк вошёл вслед за ним, аккуратно закрыв её за собой. Помещение оказалось чем‑то вроде склада: здесь хранилось разное оборудование — вёдра, коробки и прочие предметы, аккуратно расставленные на деревянных стеллажах вдоль стен. Места внутри было немного — настолько, что они невольно оказались ближе друг к другу, чем раньше. Майк невольно замер, стоило Уиллу посмотреть на него. В помещении царила полутьма, но свет, пробивавшийся сквозь высокое узкое окошко под потолком, ложился на его лицо бликами, подчёркивая изгиб губ, блеск глаз. Постепенно глаза привыкли к сумраку, и Майк отчётливо видел выражение лица Уилла — так же, как и тот видел его: растерянность, волнение. Атмосфера вдруг стала почти осязаемо интимной — воздух наэлектризовался, наполнился невысказанными чувствами, которые больше не получалось сдерживать. Майку отчаянно захотелось нарушить молчание хоть каким‑то словом, но голос будто пропал, оставив вместо себя лишь учащённое дыхание и бешеный стук сердца… — Привет? — раздался его неловкий голос в тишине, эхом отразившись от стен тесной кладовой. Уилл тихо и коротко рассмеялся с его неловкости. — Привет, — ответил он бодро.  Майк всё ещё стоял, застыв на месте, и бегал глазами по его лицу. Они оказались в какой‑то кладовой — один на один, почти ночью. Майк понятия не имел, что они здесь собираются делать, — но сердце колотилось так сильно, что, казалось, его удары можно было услышать в этой звенящей тишине. — Так значит… — начал Уилл, опуская глаза и улыбаясь. Боже, он выглядел невероятно привлекательно даже в таких простых жестах. — Ты не против повторить это в реальной жизни? Он не уточнил, что именно имеет в виду, но Майк был ему за это благодарен — так было проще не утонуть в стеснении. Он лишь сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле, и робко кивнул. Улыбка Уилла стала ещё шире. Он шагнул вперёд — медленно, почти невесомо, — а Майк неосознанно отступил назад, пока не упёрся спиной в холодную деревянную дверь. Он ощутил её текстуру лопатками — грубую, шершавую, — и это ощущение лишь подчеркнуло нереальность происходящего. — Хорошо… — Уилл подошёл совсем близко — так близко, что Майк мог разглядеть мельчайшие крапинки в его глазах, — затем взял его руки и аккуратно положил их себе на талию. Майк широко распахнул глаза, невольно сжал пальцы на его талии и осторожно положил ладони поверх его светло-голубой кофты. Он… просто касался Уилла. Осознание этого сбивало с толку, кружило голову: он мечтал дотронуться до него все два месяца их онлайн-общения — представлял этот момент снова и снова, проигрывал в мыслях сотни сценариев. И вот теперь мог сделать это... вот так просто. — Что такое, я обжигаю? — с улыбкой спросил Уилл. Его голос звучал мягко, почти шёпотом, и от этого по спине Майка пробежали мурашки. Тот положил руки ему на грудь и слегка погладил её, а затем вдруг заметил, чуть приподняв голову: — Ты действительно высокий… Насчёт роста не соврал. Уилл прислонил голову к его груди и тихо вдохнул запах его одежды. Тот пах не духами и не стиральным порошком — он пах просто… собой. И Уиллу это нравилось — настолько, что на мгновение он закрыл глаза, просто наслаждаясь моментом. Майк замер, боясь пошевелиться. Он понимал: если они простоят так ещё немного, вплотную друг к другу, он может не справиться с нахлынувшими ощущениями. Одно дело — быть рядом на людях, под прицелом чужих взглядов, другое — оказаться вдвоём вдали от чужих глаз, в этом укромном уголке мира, который сейчас принадлежал только им. А ещё они стояли так дико близко, что Майк начал дико смущаться. — Прости… Я не хотел тебе лгать, — с искренним стыдом говорит Майк, держа руки на Уилле так напряжённо, будто он сам не человек, а робот. В его пальцах — ни капли расслабленности, ни намёка на естественность. Он словно боится, что любое неосторожное движение разрушит весь момент. У него никогда такой близости ни с кем не было — и это читается в каждом его движении, в каждом неровном вдохе. — Всё в порядке. В интернете ведь всё… проще, — Уилл отрывается от его груди и смотрит в глаза, проводя рукой по его груди и животу — просто поглаживает задумчиво поверх одежды. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно бьёт по нервам Майка сильнее любого разряда. Он упёрся затылком в дверь позади себя, закрыл глаза и напряжённо задержал дыхание, пытаясь унять внутреннюю бурю. Выглядит он сейчас как истукан — как идиот, который даже взять за талию Уилла не может. В груди сейчас происходит самый настоящий ураган чувств: восторг, страх, трепет, неуверенность. Всё смешивается в один ком, парализующий волю. — Майк. Я не сломаюсь, если ты до меня дотронешься, — шепчет Уилл, чувствуя, как руки Майка чуть ли не парят в миллиметре от его кофты на талии.  — А, да, чёрт, прости, я… — Майк распахивает глаза и не может сформулировать предложение. Слова рассыпаются в голове, как бусины. Он укладывает руки на его талии, но движения по-прежнему кажутся механическими, лишёнными жизни. И дело не в том, что он не хочет его трогать. А в том, насколько дико волнуется. Сердце стучит где-то в горле, кровь шумит в ушах, а ладони предательски потеют. — Ладно. Так… С чего начнём? Что именно ты хочешь воплотить? — Уилл останавливает свои руки, просто держа их спокойно на теле Майка, решая взять на себя инициативу, хотя и так делал это всю последнюю неделю. Но Майк снова теряется — даже от такого, казалось бы, простого вопроса.  — Э… Ну… — тупит Майк, хлопая глазами. В мыслях сразу тысяча и одна откровенная картина того, о чём они переписывались в чате. Воспоминания вспыхивают яркими кадрами: слова, намёки, флирт, фантазии, которые казались такими лёгкими и доступными за экраном телефона. Уилл замечает его глубокую растерянность и лишь в очередной раз мягко улыбается, опустив взгляд.  — Помнишь, ты писал мне, что… что тебе нравятся долгие прелюдии и поцелуи… в шею? Майк ощущает, как дыхание сбивается. Он бегает глазами по лицу Уилла и медленно кивает.  — Да… Но… Это как бы… Я не знаю. У меня не было такого в жизни, я просто как бы, ну, предполагал, чисто гипотетически, что это могло бы быть приятно, и писал вот… Поэтому, — тараторит Майк, запинаясь на каждом слове, словно разучился говорить. Голос дрожит, пальцы слегка подрагивают. — Да… Просто ролевая. Я понимаю. Так… — Да, можно начать с этого? Эм… — перебивает его Майк и тут же просит за это прощения. «Идиотина», — корит он себя мысленно за своё нервное поведение. А когда Уилл, сделав паузу, вдруг наклоняется к его шее, Майк резко останавливает его, уперевшись руками в его грудную клетку. Движение выходит резким, почти паническим. — Только! Только… Это… Да? — Майк ощущает, как сердце бьётся в горле, грозя вырваться наружу. Уилл сначала чуть растерялся, но потом кивнул.  — Да, конечно. Мы не будем сразу… — Уилл наклоняет голову, улыбается, смотря с намёком. И Майк тут же распахивает глаза — широко, почти испуганно, — краснея с новой силой. Румянец заливает не только щёки, но и шею, и даже кончики ушей. — Нет! Конечно нет! — отчаянно мотает головой Майк, и этот порыв лишь вызывает очередную лукавую улыбку на лице Уилла. Хотя тот тоже слегка смущён. Но по сравнению с Майком это едва уловимая тень: он держится уверенно, почти вызывающе, словно заранее знает, что нужно делать. — А ты понял, что я имею в виду? — тихо спрашивает Уилл и приближается, так что их тела почти вплотную прижимаются друг к другу. Майк вздрагивает всем телом, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он ощущает, как Уилл мягко, но настойчиво тянет его за ворот футболки. После чего приподнимается на носочки, чтобы дотянуться до его уха, — Майку приходится чуть наклониться. — Мы не будем сразу… заниматься сексом, — шепчет Уилл ему на ухо, и его дыхание щекочет мочку, посылая по спине россыпь горячих мурашек. — Сначала — прелюдия, — добавляет он и отстраняется, бросая взгляд, полный игривого предвкушения, словно спрашивая: «Как тебе такое?» А Майк… Майк поражённо выдыхает, резко закрывая лицо руками. — Уилл, я… Я не… Блять, — снова выдыхает Майк, не отрывая рук от лица. Его голос дрожит, выдавая всю бурю эмоций, что бушует внутри. Тут же раздаётся смех Уилла — тихий, но такой искренний, что в нём слышится чистое, абсурдно беззаботное веселье. Конечно… Он просто сейчас жёстко над ним подшутил, наслаждаясь его растерянностью, как ребёнок — новой игрушкой. — Ты не думал сменить ник «DirtMaster» на «SuperShyMaster»? — с лукавой усмешкой добавляет он. Майк лишь глухо хнычет в свои руки, чувствуя абсолютное поражение. Уилл довёл его одними словами — словами, которые сам пробовал на вкус и раньше явно не произносил вслух. И слышать их из его невинного рта было убийственно: это смешивало стыд, смущение и что‑то ещё, гораздо более глубокое и волнующее. Майк глубоко вдыхает, словно набираясь смелости, резко отрывает руки от лица и берёт Уилла за талию. Его пальцы слегка дрожат, но он настойчиво притягивает его ближе, затем чуть отворачивает голову вверх и в сторону, зажмуривает глаза — и тем самым открывает участок шеи, безмолвно умоляя Уилла уже начать. В этом читается вся его уязвимость и одновременно отчаянное желание. — Ох, — тихо выдыхает Уилл, оказываясь ещё ближе к Майку. Он снова медлит, явно наслаждаясь этим моментом. — Ты хочешь… нежно? Или грубо? С укусами? — Уилл улыбается, ведя взглядом по шее Майка так, будто смотрит не на шею, а на вкусный, аппетитный кусок зажаренного мяса, в который хочется впиться губами и зубами. В его глазах вспыхивает озорной огонёк. — Нежно… — почти неслышно шепчет Майк, нервно сжимая его талию пальцами. Его голос звучит хрипло, прерывисто — так, будто каждое слово даётся с трудом. Уилл тут же наклоняется к его шее. В этот момент Майк ощущает его мягкое дыхание — лёгкое, тёплое, почти обжигающее. Оно касается кожи, как невесомый шёлк, и от него по телу бегут приятные мурашки, собираясь где‑то в затылке и внизу живота. В следующую секунду Майк чувствует, как Уилл мягко прижимается к нему губами — нежно, так аккуратно, будто боится испортить этот момент одним неверным движением. Майк тут же выгибается дугой в спине и нервно выдыхает. Это приятно… Именно так, как он себе представлял, даже лучше. Тепло чужих губ проникает куда‑то глубоко, разгоняя кровь по венам, заставляя забыть обо всём на свете. Ощутив его реакцию, Уилл становится смелее: вновь целует его в шею у изгиба плеча, потом — рядом с ключицей. Прикрывает глаза, вдыхает его запах и медленно перемещает руки на бока Майка, слегка сжимая их, проверяя, насколько он готов отдаться этому мгновению. Тот больше не жмурился — ресницы едва заметно подрагивали, а веки сомкнулись плавно. Его глаза теперь были мягко прикрыты, а брови невольно ползли вверх от нарастающих мурашек, пробегавших по коже волнами, одна за другой. Уилл тем временем продолжал исследовать его вкус — провёл языком по чуть солоноватой коже, широко и влажно, оставляя влажный след, который тут же холодил разгорячённую кожу. Каждое движение его губ, каждый осторожный укус отзывались дрожью, прокатывавшейся вдоль позвоночника. — Ммм… — неровно выдохнул Майк, вздрогнув всем телом и крепче сжимая талию Уилла, словно пытаясь удержаться на краю пропасти, куда его неумолимо затягивало. — Уилл… — тихо прошептал он, и голос его дрогнул, потерявшись в шёпоте. Ноги предательски подгибались от накатывающих ощущений, а земля уходила из-под ног. Возбуждение стягивалось тугим узлом внизу живота, пульсируя в такт бешеному ритму сердца. Уилл буквально целовал и лизал его шею — сначала с одной стороны, затем с другой, — делая это так тщательно и внимательно, с такой сосредоточенной нежностью, что Майку казалось: ещё мгновение — и он рухнет на пол. Но, к его удивлению, руки Уилла крепко держали его, вжимая в дверь, — от этого напора сознание окончательно поплыло, размывая границы реальности. В какой-то момент Майк не смог сдержать слишком явного стона — звук вырвался сам собой, хриплый и откровенный. Он отчётливо ощутил, как сильно возбудился, а Уилл, тесно прижавшийся к нему, упёрся животом прямо в его эрекцию. От этого соприкосновения по телу прокатилась новая волна жара, почти болезненная в своей остроте. Майк тут же схватил его за таз и слегка отстранил от себя, пытаясь поймать ускользающий контроль. — Мм… — недовольно протянул Уилл. От поцелуев его губы покраснели и припухли, а дыхание стало прерывистым. — Зачем? — В голосе прозвучало искреннее недоумение, почти обида. Майк тяжело дышал, грудь вздымалась неровно. Взгляд его был затуманен — он смотрел скорее сквозь Уилла, чем на него. — Ты… Можешь не так прижиматься? — голос звучал осипшим, почти чужим. Дыхание сбилось настолько, что Майк едва помнил, как правильно дышать, как собрать мысли в кучу. — Ну окей, — кивнул Уилл и снова приблизился, но уже не настолько близко — так, чтобы их тела не соприкасались в нижней части. Он сглотнул, на мгновение задержал дыхание, а затем вновь вернулся к шее Майка, едва касаясь кожи губами, будто проверяя границы дозволенного. Майк почти машинально откинул голову, открывая ему доступ. Уилл выглядел голодным… ненасытным. В его глазах читалось чистое, необузданное желание, а движения стали ещё более настойчивыми. Ему явно нравилось целовать его в шею — и это осознание ещё сильнее кружило Майку голову, затуманивая рассудок. Уилл горячо дышал на влажную от его слюны кожу, и в какой-то момент его губы буквально присосались к эластичной, мягкой, невероятно чувствительной коже. Каждое прикосновение обжигало, посылало электрические разряды по всему телу, заставляя мышцы напрягаться и расслабляться в едином ритме. Майк с трудом подавил очередной стон, стиснув зубы. Он вспомнил их переписку об эрогенных зонах — тогда он предположил, что шея может быть весьма чувствительной, хотя это и казалось ему банальным. Теперь он был готов подписаться под каждым своим словом, прочувствовать их заново, по-настоящему. Он помнил, с каким упоением Уилл описывал поцелуи в шею, — и вот всё это воплощалось в реальность, становилось осязаемым, живым. — Да… — неосознанно прошептал Майк, сводя брови и чувствуя, как время замедляется. Время от времени их тела всё равно случайно соприкасались, посылая новые импульсы жара, от которого кружилась голова. Уилл стал ещё активнее: то, что он делал с его шеей, уже напоминало не нежность, а настоящее поедание. В воздухе раздавались приглушённые чмокающие звуки — его губы то и дело присасывались к коже, оставляя горячие следы. Оба уже не могли мыслить здраво, потерявшись в этом водовороте ощущений, где не было ничего, кроме их дыхания, касаний и биения сердец. В какой-то момент глаза Майка широко распахиваются — словно пелена спадает с его сознания, и до него наконец доходит, что им стоит остановиться. — Нет… Уилл, постой, — дрожит его слабый голос, едва слышный в напряжённой тишине. Майк закатывает глаза, всем телом вжавшись в дверь позади себя. Но Уилл словно не слышит его — или не хочет слышать. Он цепляется зубами за его шею, и это прикосновение обжигает, пронзает тело волной противоречивых ощущений. Это становится последней каплей. Майк выгибается дугой, подаваясь вперёд и ещё теснее прижимаясь к Уиллу. Тот замирает, по-прежнему вцепившись в его шею. Звуки, которые издаёт Майк, доходят до его сознания лишь краем — он даже не подозревает, как сладко сейчас стонет, подрагивая всем телом. Каждый вздох отдаётся в груди острой, сладкой болью, а мир вокруг теряет свою реальность. Через пару секунд Уилл отстраняется и отступает на шаг, тяжело дыша. Его грудь вздымается, а глаза всё ещё горят тем же огнём, но в них уже мелькает тень тревоги. Майк по-прежнему упирается спиной в дверь. Он откидывает голову назад и прикрывает измученные глаза, пытаясь прийти в себя. Ноги едва держат его — он чувствует, как скользит вниз по двери, и прилагает нечеловеческие усилия, чтобы устоять. В висках стучит кровь, а дыхание вырывается рваными, прерывистыми толчками. Выражение лица Уилла вдруг меняется: беспокойство сменяет прежний пыл. Он подходит ближе, его взгляд скользит по лицу Майка, отмечая каждую деталь — раскрасневшиеся щёки, дрожащие губы, затуманенные глаза. Он осторожно берёт Майка за запястье. — Майк? Ты в порядке? — в его голосе звучит неподдельная тревога. Майк опускает голову, а затем закрывает глаза тыльной стороной руки. В груди всё сжимается от стыда, а мысли путаются, натыкаясь друг на друга. — Майк, — вновь зовёт Уилл и мягко, но настойчиво отводит его руку от лица, тут же замирает. Только теперь он замечает, насколько Майк красный, насколько затуманен и потерян его взгляд. В нём читается и стыд, и растерянность. Майк виновато смотрит на Уилла и тут же опускает глаза, избегая его взгляда. В горле встаёт ком, а слова даются с трудом. — Чёрт… Я… — Он прикрывает глаза и с силой кусает нижнюю губу. Уилл медленно осознаёт произошедшее. Глаза его распахиваются, а дыхание на мгновение замирает. Он шепчет, словно зачарованный: — Ты… кончил?.. — Будто не веря, он пробует эти слова на вкус. Майк отворачивает голову и коротко кивает. Ему действительно стыдно признать это поражение: он кончил из-за поцелуев в шею. Он даже не касался себя, не тёрся — только губы Уилла на его шее, и этого оказалось достаточно. В этот момент он чувствует себя таким уязвимым, обнажённым перед ним, словно тот увидел что-то, что он сам в себе ещё не до конца принял. Уилл что-то говорит — что-то, выражающее крайнее удивление, какие-то восклицания вроде «офигеть» или «боже», — но Майк уже не разбирает слов. Звуки долетают до него будто сквозь толщу воды, искажённые и размытые. — Можешь уйти, пожалуйста? Мне… Пиздец стыдно, — Майк закрывает краснеющее лицо рукой, мечтая провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, что угодно, только бы не видеть этот взгляд Уилла на себе. — Нет уж! Мы пойдём вместе, — Уилл снова берёт его за руку. А Майк чувствует себя самым жалким парнем на свете. В их ролевых играх он держался по несколько часов, был крутым альфачом, демонстрируя «выдержку» и самоконтроль, а в жизни… В жизни он позорно кончил прямо в штаны — и теперь там неприятно влажно и противно. — Постой. Ещё… минутку, — умоляет Майк, ощутив, как Уилл тянет за руку, и всё ещё пытается отдышаться. Он делает глубокий вдох, затем ещё один, стараясь унять дрожь в руках и вернуть контроль над своим телом. — А, точно, прости… — Уилл терпеливо ждёт, пока он придёт в себя, не отпускает его руку. Лишь после этого они выходят. Майку приходится зайти в туалет и привести себя в порядок, прежде чем направиться в свою комнату. Этой ночью он долго не может уснуть, снова и снова осознавая: сегодня его впервые кто-то довёл до оргазма. И не просто абы кто, а Уилл, одними губами на шее.