Dirty games at summer camp

Всё следующее утро Майк витал в облаках. Снова и снова он вспоминал вчерашнее — прокручивал в памяти каждую деталь с болезненной ясностью: Уилл, сидящий сверху на нём, его взгляд, его прерывистые вздохи, его грязные слова. Сердце замирало и тут же начинало быстро пульсировать — Майк терялся в этих мыслях и чуть не разлил стакан апельсинового сока в столовой во время завтрака. Он не слышал окружающих: разговоров, звона посуды, шуток за соседним столом — всё это доносилось откуда‑то издалека. Это чувство полностью поглотило его, затопило сознание, унося волной все остальные мысли. В какой‑то степени он даже радовался, что сейчас не общается с Лукасом: тот наверняка заметил бы его состояние и засыпал вопросами, требуя объяснений. Сейчас Майк мог остаться наедине со своими жаркими воспоминаниями, смаковать их, как редкий деликатес. На этот раз он не был столбом — он двигался вместе с Уиллом. И Уиллу это понравилось, потому что он тоже получил разрядку. Забыть такое было просто невозможно. Он одновременно гордился собой и не мог до конца в это поверить: неужели он действительно так себя вёл? Неужели то, что было вчера, правда являлось им. Будто его виртуальный образ пусть и на каплю, но прорвался в реальность, сбросив оковы стеснения хоть на мгновение. Он радовался этому прогрессу, хотя и не знал, что будет дальше. Это придавало ему пусть и хрупкой, но уверенности. Погружённый в мысли, Майк совсем забыл о засосах — тёмных пятнах на шее, которые, впрочем, всё ещё было хорошо видно. Когда утренние сборы закончились и он собрался уйти в комнату, он искренне не понял, почему Стив так резко потянул его за руку в сторону, не давая уйти вместе со всеми. Хватка вожатого была железной, взгляд — настойчивым. Он лишь бросил коротко, чуть ли не через зубы: «Иди за мной» — и повёл Майка в комнату вожатых. Помещение напоминало небольшой кабинет: деревянный стол с потёртой поверхностью, несколько стульев у стены и та самая коробочка, куда ребята сдавали телефоны на время. Воздух здесь казался гуще, пропитанным запахом старых бумаг и едва уловимым ароматом кофе. Они вошли. Стив уселся за стол и тяжело вздохнул, дожидаясь, пока Уилер сядет по другую сторону стола напротив. Ситуация отдавала вызовом к директору — похожие стены, стол, непреклонный взгляд взрослого, который видит в тебе нарушителя правил. Майк по-прежнему смотрел на него с недоумением: в чём он мог провиниться? Он не сбегал из лагеря, не пытался тайком курить, как некоторые подростки, не устраивал драк и не нарушал комендантский час. Но Стив выглядел непреклонно, даже сурово. Он встал, не в силах усидеть на месте, заходил по комнате, сцепив руки за спиной, и наконец начал: — Когда и где это произошло? — голос звучал нетерпеливо. Майк замер, кровь прилила к лицу — он понял, о чём речь, но всё равно притворился дураком, надеясь оттянуть неизбежное: — Что? Стив вздохнул и устало закатил глаза. Похоже, это была не первая проблема в лагере за последние недели. — Ты знал, что в лагере строго запрещены половые связи между участниками? Тем более между подростками! — уже более строго произнёс Стив. Он не был похож на Робин: он действительно был обеспокоен, искренне переживал за ребят, за их безопасность и репутацию лагеря. До Майка наконец дошло: он ходил с засосами на шее всё утро, и Стив, разумеется, это заметил ещё в столовой, но дождался момента, когда можно будет поговорить без лишних ушей. Теперь вожатый выглядел крайне возмущённым и явно не собирался отпускать Майка быстро. Стив принялся читать нотацию — длинную лекцию о том, к каким последствиям могут приводить неопытные подростковые связи: о рисках, о возможных конфликтах, о том, как легко испортить себе будущее из-за такой глупости. Он говорил медленно и нравоучительно, подчёркивая каждое слово, отчего Майк краснел всё сильнее и не находил слов для возражений. Он пытался объяснить, что ничего подобного не было, но какие могли быть аргументы, когда на шее явственно виднелись следы? Стив категорически не верил ему и продолжал отчитывать, его голос становился всё твёрже, а примеры — страшнее и малость преувеличенными. Утренняя уверенность в себе постепенно улетучилась, испарялась, как утренний туман. В какой-то момент Майк и впрямь начал считать себя глупым подростком, не думающим о последствиях, хотя он не переспал ни с какой девчонкой, и никаких «половых связей» у него не было ни в лагере, ни вообще когда-либо в жизни! А те потирания друг о друга с Уиллом в одежде явно нельзя было брать в счёт, это было просто игрой, чем-то почти детским, совсем не стоящим такой паники. Но, разумеется, Стив об этом не узнает: Майк точно не станет ему это объяснять. Никому не станет. Вообще, никто, кроме Уилла, не знал об особенностях предпочтений Майка. И он предпочёл бы, чтобы так всё и оставалось — пусть лучше его считают легкомысленным подростком, чем узнают правду. Сейчас же Майк физически ощущал, как эти тридцать минут, потраченные на выслушивание историй Стива о «неудачных залётах» и о том, как это может испортить молодость, стали самыми унизительными минутами в его жизни. Он уже миллион раз пожалел, что эти чёртовы засосы оказались на его шее. Весь остаток дня он ходил притихнув, с этим липким ощущением стыда. И он уже не считал себя крутым. Да, никакого больше «крутого мачо» — только неловкость и желание провалиться сквозь землю, когда подростки поглядывали на его шею с изумлением и смущением. Он ловил эти взгляды боковым зрением — кто-то хихикал, кто-то откровенно пялился, и каждый такой взгляд будто оставлял новый след на его самооценке, только не понятно какой — положительный или отрицательный. Уилл по-прежнему улыбался ему, когда они случайно пересекались. И это было странно, потому что его улыбка одновременно держала Майка на плаву и добивала окончательно. К вечеру Майк снова оказался в своей комнате — пустой, душной и давящей своим молчанием. Лукаса нет, хотя обычно в это время они сидят вдвоём, болтают о чём попало, смеются над тупыми шутками. Сейчас же друг явно избегает его — специально пропадает где-то, лишь бы не сталкиваться. И от этого становилось ещё хуже. Отвлечься получалось только в переписке с Уиллом. Они до часу ночи играли в онлайн-игру, сыпали шутками в чате и просто… были рядом. Привычно. Виртуально. Но даже так Майк чувствовал какую-то связь. Мысль о том, что теперь они могли бы быть рядом и физически, сводила его с ума. Они виделись уже больше одного раза, но поверить в это до конца до сих пор было сложно. На следующий день Майк не выдержал. Напряжение достигло предела — он подловил Лукаса по дороге на баскетбольную площадку и, нервничая, выпалил: всё это был пранк, а засосы поставил его новый друг. Слова вылетели сумбурно, сбивчиво, так, что в это было сложно поверить. А Лукас не просто не поверил — он взорвался. Наорал на Майка, назвал полным идиотом, сказал, что он заврался слишком сильно, и что в дружбе такое просто недопустимо. Его голос звучал так громко, что на них оборачивались другие ребята. Майк почувствовал, как кровь приливает к лицу, а в горле встаёт ком. Это окончательно добило его. Он просто разрывался пополам. С одной стороны — Уилл. Осторожные, но такие волнующие шаги в их взаимоотношениях — если это вообще можно было так назвать. Первые подростковые «эксперименты» с ним. Да, это определённо будило в Майке мечтательность и поднимало уровень дофамина. Но с другой — ссора с лучшим другом. До этого они безоговорочно доверяли друг другу, делились всем, а теперь между ними выросла стена. Высокая, холодная, непробиваемая. И Майк не знал, как её разрушить. А сегодня ещё и лагерь должен был ехать в какой-то волонтёрский детский центр. Общаться с детьми? Серьёзно? Майк и с обычными людьми-то не умел нормально разговаривать, а тут ещё и дети. Он представил, как стоит перед толпой любопытных детишек, не зная, что сказать, и содрогнулся. Полный провал. Он подумывал снова притвориться больным, но боялся: если он будет «болеть» слишком часто, его попросту отправят домой. А это означало бы поражение — окончательное и бесповоротное. Майк шёл к месту сбора медленно, волоча ноги, будто на них висели утяжелители. Солнце слепило, жара стояла невыносимая, и даже тонкая рубашка без рукавов не спасала. Пот стекал по спине, рубашка липла к телу. По пути он заметил Уилла. Тот стоял чуть в стороне и оглядывался, теребя в руке оторванный от куста листик. Их взгляды встретились — и он тут же вскинул брови, побежал к Майку, чуть запыхавшись по пути. — Привет, — выдохнул он. — Ты чего? — Майк растерялся от его внезапного порыва. Они отошли подальше от остальных — так, чтобы никто не слышал их разговора. — Слушай, эта затея Стива — отстой, — прямо сказал Уилл, а потом улыбнулся. — Предлагаю свалить. Майк замер на секунду, переваривая услышанное. — Как это? Куда? — быстро спросил он. — Просто убежим — и всё, — ответил Уилл. Он оглянулся, потом взял Майка за руку и решительно посмотрел прямо в глаза. — Ты со мной? «А у меня есть выбор?»

Harry Styles — Watermelon Sugar.

Идея сбежать вместе с Уиллом — куда бы тот ни захотел — звучала заманчиво, почти нереально. Да это ведь просто свобода без правил и дурацких инструкций! Он решительно кивнул, и Уилл тут же побежал с ним за лагерь, подальше от этого места, с победной улыбкой на лице. Когда они наконец скрылись из виду и забежали в лес, спешить уже не было нужды. Ведь воздух тут же стал легче, а мир — шире. — Постой, Уилл! — рассмеялся Майк, слыша, как под ногами хрустят сухие ветки. Уилл остановился и попытался отдышаться, упёршись руками в колени. Его волосы, слегка растрёпанные, блестели на солнце, а щёки покраснели от бега. — Фух, оторвались. — От кого оторвались? — с ироничной усмешкой спросил Майк, приподняв бровь. — От тупой затеи Стива! — Уилл вскинул брови, состроив смешную рожицу, и Майк не смог сдержать улыбку, тихо фыркнув. Тем временем Робин, пересчитывая всех, заметила, что не хватает двух человек. Она нахмурилась, пробежалась взглядом по толпе ещё раз — нет, точно двое пропали. Вскоре она поняла, прочитав список: это Майк и Уилл. По какой-то причине она решила не поднимать панику, лишь слегка улыбнулась уголком рта, мысленно отметив что-то для себя. Все уехали — в лагере стало тихо, непривычно тихо. Но Майк с Уиллом не торопились возвращаться: всё равно всё было заперто. Так что они остались наедине с природой — и это всё равно лучше, чем целый день мучиться от скуки, слушая нудные разговоры и глядя на однообразные стены. Майк шёл следом за Уиллом: тот держал его за руку и уверенно вёл к светлой части леса, где солнечные лучи пробивались сквозь кроны, рисуя на земле золотистые пятна. Впереди раскинулась река — блестящая под солнцем, такая же красивая, как и окружающая природа. — Откуда ты знаешь это место? — спросил Майк, оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в звуки леса: пение птиц, шёпот листьев, стрекотание кузнечиков. — Я уже сюда ходил. — Один? — Ну да. — Зачем? — Майк с любопытством посмотрел на него, слегка наклонив голову. — Хотел исследовать территорию — просто от скуки. Знаешь, иногда так хочется просто… исчезнуть на пару часов. — Почему не пошёл с Дастином? — Потому что он бы сразу начал: «Тут клещи, тут можно что-нибудь подцепить, там опасно, тут ещё что-то…» — Уилл передразнил его шепелявый голос, сделав лицо серьёзным и важным. — Он иногда таким занудой бывает, ты даже не представляешь, — он подошёл к воде и остановился, глубоко вдохнув свежий воздух. — Давай искупаемся? Майк удивлённо распахнул глаза, останавливаясь в паре метров от воды. — А тут можно? — А кто нам запретит? — усмехнулся Уилл, стягивая кроссовки и носки. — Подожди… Эм… У меня нет плавок с собой, — попытался отговориться Майк. — И что? — Уилл обернулся к нему, его глаза сверкнули озорством. Майк застыл на месте, чувствуя, как сердце забилось чуть быстрее. Он не мог пойти в воду. Не из-за страха подцепить что-то, как Дастин, — совсем по другой причине. — Да ладно тебе! — Уилл подошёл и потянул его за руку к воде. Майк упирался и одновременно удивился, насколько сильной оказалась его хватка: внешне Уилл вовсе не казался таким… крепким. — Нет, правда, не надо, я не хочу… — В такую жару? — он прищурился. — Стоп, — Уилл резко остановился у воды и посмотрел на Майка с подозрением. — Неужели ты… Майк замер и невольно напрягся. — Ты коточеловек?! И поэтому боишься воды? Превратишься в кота, если на тебя попадёт капля? — выпалил Уилл с таким серьёзным видом, будто на секунду даже сам в это поверил. Напряжение покинуло Майка, и он тихо рассмеялся, запрокинув голову. Шутка была забавной и невинной — слишком невинной, если не знать секретов Байерса. — Вообще-то так обычно превращаются в русало… — начал было Майк, но Уилл плеснул в него водой: капли попали на рубашку и шорты, и он вздрогнул, будто от электрического разряда. — Давай! Хотя бы ноги намочи — иначе точно помрём от жары. Смотри, какая вода тёпленькая! В конце концов Майк сдался: жара действительно стояла невыносимая, а вода манила прохладой. Он снял обувь, потом носки и неуверенно направился к реке, чувствуя, как песок под ногами становится всё мягче и влажнее. Уилл взял его за обе руки, попятился спиной назад в воду, придав немного уверенности. Они ступили в воду голыми ступнями. Под ногами приятно ощущался песок, вода оказалась тёплой, обволакивающей. Зайдя по колено, оба расслабились, наслаждаясь долгожданной прохладой. В какой-то момент нога Уилла утонула в песке под водой — он потерял равновесие и взвизгнул, инстинктивно вцепившись в руку Майка. В ту же секунду тот тоже покачнулся: Уилл держал его крепко, как якорь. — Лови меня! — крикнул Уилл, но вместо того чтобы его поймать, Майк упал в воду, навалившись на него. Оба очутились в реке, изо всех сил вытягивая шеи, чтобы не намочить волосы и лицо. Вода брызнула во все стороны, засверкала на солнце. Всё произошло так быстро, что Майк даже не успел осознать, как это случилось. Он быстро встаёт и, не раздумывая, протягивает руку Уиллу, помогая ему подняться. Но вдруг замечает, что взгляд того застывает — и не на его лице, а на его рубашке. Майк тут же опускает глаза и видит: намокшая ткань плотно прилипла к груди и животу, отчётливо подчёркивая очертания сосков и худого пресса. Майк резко отшатывается, поспешно прикрывая себя руками. Кровь приливает к лицу — он густо краснеет и отчаянно пытается отлепить рубашку от тела, чтобы скрыть всё лишнее. — Чёрт… — тихо ругается он, чувствуя, как жар разливается по всему телу — и не только из-за солнца. Уилл, уловив его смущение, с лёгкой улыбкой отводит взгляд и отворачивается — будто ничего и не заметил. Он и сам промок насквозь: кончики волос намокли и прилипли к голове и лицу, полосатая футболка и шорты плотно облепили тело, подчёркивая линии фигуры. А капли воды блестят на его коже. — Хорошооо… — протягивает Уилл, с наслаждением разводит руки в стороны и подставляет лицо солнцу, закрывая глаза. — Ага… — неуверенно отвечает Майк, нервно поправляя рубашку и надеясь, что она поскорее высохнет. Он старается не смотреть на Уилла, но краем глаза всё равно замечает, как капли стекают по его шее. Через пару минут они выходят на берег, садятся на мягкую траву и обмениваются лёгкими улыбками. Здесь, на этом пустынном берегу, куда лучше, чем в той скучной поездке, от которой они в последний момент отвертелись. Уилл смотрит на мокрые кудри Майка — они завиваются даже тогда, когда намокают, — и, чуть помедлив, садится ближе. — Твои волосы… — начинает он, не отрывая взгляда. — М? — Майк вопросительно глядит на него. Уилл протягивает руку и осторожно проводит пальцами по его волосам, слегка оттягивает одну кудряшку и отпускает — та подпрыгивает, пружинит и возвращается на место, вызывая у Уилла искренний смешок. — Они даже мокрые такие… пружинистые, — замечает он с неподдельным восхищением. Майк заворожённо наблюдает за его действиями. Он сидит, вытянув ноги и опираясь руками о тёплую траву позади себя. Солнце пригревает всё сильнее, постепенно сушит их мокрую одежду, и воздух наполняется запахом нагретой земли и свежей травы. Наигравшись с волосами, Уилл опускает взгляд ниже по его лицу — и вдруг замирает. Его глаза расширяются, он приоткрывает рот, словно увидел что-то, забирающее дар речи, а затем закрывает его, будто хочет что-то сказать, но не может подобрать слов. — Что? — Майк щурится от солнца и слегка напрягается под его пристальным взглядом. — Вау… — почти шёпотом произносит Уилл, не отрывая распахнутых глаз от щёк Майка. Он вообще осознаёт, насколько близко наклонился? Их лица теперь всего в паре десятков сантиметров друг от друга. А вот Майк это осознаёт и чувствует отчётливо — краснеет ещё сильнее, хотя ему и так жарко. — У тебя ещё и веснушки есть… — продолжает Уилл шёпотом, чуть отодвигается и разглядывает Майка целиком: веснушки на носу и щеках, влажные кудрявые волосы, смущённый взгляд, который он тщетно пытается сделать более уверенным. — Э… Ну да, — теряется Майк, не зная, что сказать. — Прям на всём лице. Я раньше их не замечал… — Уилл скользит взглядом по его шее, плечам, рукам — будто пытаясь отыскать веснушки и там. — А… Да, это из-за солнца их становится видно… лучше. Ну, летом… — Майк всё больше теряется под этим изучающим взглядом. Он никогда раньше не был объектом такого откровенного, такого внимательного рассматривания. — Это так сочетается с твоей внешностью… С кудрями, с глазами, с чертами лица, — говорит Уилл, словно описывает не живого человека, а портрет. — Ты как будто сошёл с древнегреческой картины. Майк отводит взгляд, краснея ещё сильнее. Уилл не говорит ничего двусмысленного или пошлого — но умудряется заставить его смутиться до кончиков пальцев. — Эй, Майк… — он вновь привлекает его внимание. Майк поднимает глаза, встречаясь с его прямым открытым взглядом. — Ты идеальный для того, чтобы тебя рисовать. Майк вдруг вспоминает: когда-то давно, в самом начале их общения, Уилл скидывал ему свои рисунки — портреты, пейзажи, наброски. С тех пор прошло столько времени, что он уже и забыл, что тот умеет рисовать. Осознание того, что это не просто комплимент, а мнение человека, который действительно разбирается в искусстве, заставляет его волноваться ещё сильнее. Уилл, кажется, замечает, как покраснели его уши, выглядывающие из-под кудрявых волос, — и на душе у него становится тепло. Не жарко, как от палящего солнца, а именно тепло. Они молчат какое-то время, просто смотрят на небо, на солнце, на воду — каждый погружается в свои мысли. Ветер шевелит мокрые пряди волос, где-то вдалеке кричат птицы, а вокруг только природа и тишина. Спустя десять минут Уилл первым нарушает тишину: — Майк… — Да? — Я не подслушивал, но видел, что вы с Лукасом будто… поругались? Майк резко поворачивает к нему голову и смотрит с сожалением. Ему стыдно, что Уилл стал свидетелем их ссоры, пусть и издалека, не слыша подробностей. — Да, это… наверное. Просто я рассказал ему всё так, как ты предложил, а он решил, что я вру и принимаю его за дурака. Из-за этого он разозлился ещё больше. — со вздохом произносит Майк и опускает взгляд на свои колени. Тонкие волоски на ногах чуть подсвечиваются солнцем. — Чёрт, извини… Это всё моя идея. — искренне сожалеет Уилл. — Нет. Не извиняйся. Мы будто бы тут… Оба не продумали всё как следует с самого начала. — честно отвечает Майк, затрагивая эту волнующую тему, которую они никогда не обсуждали вслух. Но сейчас говорить об этом почему-то легко. Может быть, из-за погоды, может быть, потому что они одни на природе, а может просто потому, что это Уилл. А с ним оказалось так… легко. Естественно. — Да… — согласно кивает Уилл, и снова повисает тишина. Минут пять длится это молчание. Майк нервно крутит в руках травинку, потом всё-таки решается разрядить обстановку: — Стив читал мне лекцию о ранних залётах и их последствиях. — Чего?! Тебя Стив поймал? — Уилл резко поворачивается к нему. Они всё ещё сидят у речки — боком друг к другу, не слишком близко, но и не слишком далеко. Сейчас это расстояние кажется каким-то правильным. — Ага, — с лёгкой улыбкой отвечает Майк. Сейчас ему это уже кажется даже забавным. — Ох… — выдыхает Уилл. — Неприятно, наверное. Ну, взгляды и всё такое… — Да я привык, наверное, — Майк неосознанно проводит рукой по шее, где виднеются засосы. — Да и они… скоро исчезнут. — Мм… Да, — Уилл бросает взгляд на его шею, обняв свои согнутые колени руками. В его глазах мелькает сожаление и задумчивость. — Даже жаль немного. Сейчас они не играют. Не воплощают ничего из своих ролевых. Никаких масок, никаких сценариев. Они просто… проводят время вместе. И это тепло. Уилл ловит взгляд Майка и продолжает: — Так они не будут знать, что ты занят. Майк резко сглатывает, широко распахивая глаза, а Уилл отворачивает голову, смотря на реку. Они оба всё ещё не до конца понимают, можно ли им говорить друг о друге… так. Да, они общались в интернете — переписывались ночи напролёт, играли по сети вместе, заходили далеко за черту обычного общения, не раз доходя до откровенных и страстных взрослых тем. Но могли ли они вести себя так в реальной жизни? И кажется, Уилл не знал ответа, но был готов рискнуть. — Да ладно тебе, — Майк пытается звучать небрежно, но голос чуть дрожит. — Даже если ко мне кто-то подкатит… Вероятно, это будет девушка. И я просто… отошью её. Ему непривычно произносить такие слова вслух — к нему никогда раньше не подкатывали. Или он просто этого не замечал, пока рядом не появился Уилл с его откровенным, порой дерзким флиртом, который выбивал почву из-под ног. — Да и вообще… Кого угодно. Зачем мне кто-то, если… — он замолкает на полуслове, не решаясь закончить поспешно сформулированную мысль. Уилл бросает на него короткий, трудночитаемый взгляд и снова смотрит на воду. — В любом случае засосы — это плохая идея, — тихо говорит Уилл. Майк кивает. — Плохая, потому что их видно, — произносит он и вдруг задумывается. Уилл, похоже, думает о том же — он поворачивается к нему с едва заметной улыбкой, и в уголках его губ прячется знакомая озорная нотка. — А если оставлять их там… где не видно? — задумчиво тянет он, чуть склонив голову набок. — На плечах? Животе… бёдрах? — Эм… — Майк вскидывает брови, нервно отрывает травинку от земли. В голове невольно всплывает картинка — губы Уилла касаются этих мест. От этой мысли его бросает в жар, и он чувствует, как краснеют уши. — Наверное… — шепчет он, не в силах оторвать взгляд от земли. — А мы многое не учитывали в ролевых, да? — Уилл пожимает плечами, и его волосы ловят лучи солнца. — В смысле, там всё… не так реалистично было. Не как в жизни. — Ага… Там проще, — Майк проводит пальцами по траве, украдкой поглядывая на ноги Уилла. Шорты того уже давно высохли на солнце — и выглядят до неприличия короткими. Он ловит себя на мысли, что хочет провести рукой по его тёплой коже, но тут же одёргивает себя. — Но не так интересно, как в жизни, — добавляет Уилл. — Определённо, — кивает Майк и незаметно улыбается, замечая, как его рука тоже путается в траве рядом. — В жизни всё ощущается… — Уилл медленно ведёт рукой по зелёным стеблям, и Майк чувствует, как внутри всё сжимается от этого простого движения. — Острее… Их пальцы случайно встречаются в траве — и сердце замирает. Но они не подают виду. — Ага… — Майк уже не помнит, о чём они говорили. Он просто чувствует его руку, его пальцы на своих — тёплые, живые, настоящие. Уилл же непринуждённо продолжает разговор о ролевых, рассказывает, с каких фандомов всё начиналось, вспоминает, как они случайно наткнулись на одну вселенную и начали общаться. Майк подхватывает тему, делится своими историями. Они вспоминают, как начали отвечать друг другу в групповом чате, как перешли в личку, а потом так забавно и неожиданно встретились в реальной жизни. Через полчаса они уже лежат на траве, глядя в небо на проплывающие облака. Их руки время от времени «случайно» касаются друг друга. Майк ощущал лёгкую неловкость даже в этой ситуации, но она была какой-то… приятной. Всё дело в том, что это был их первый такой диалог в реальности. Не переписка, а настоящий поток слов — непринуждённый, естественный. Разговор скользил от темы к теме, даже не задевая ничего «грязного», потому что атмосфера располагала именно к лёгкости. Они впервые поделились чем-то новым друг о друге: историями из прошлого, забавными эпизодами, мелкими деталями. Но печься на солнце надоедает, и они решают прогуляться в лес без какой-либо цели. Лес светлый, уютный, пронизанный солнечными лучами. Воздух пахнет хвоей и землёй. В какой-то момент Уилл замечает белку. Он пытается подкрасться поближе, но зверёк шустро убегает, лишь мелькнув рыжим хвостом. Они просто гуляют, забыв про голод и прочие мелочи. Сейчас это не имеет значения. Вскоре они натыкаются на старый деревянный шалаш, спрятавшийся среди деревьев, будто сказочный домик. Заходят внутрь и осматриваются: старый альбом с пожелтевшими страницами, самодельная скамейка; на дереве вырезанная кем-то надпись: «R+V». — Интересно, кто это… — задумчиво произносит Уилл, проводя пальцами по буквам. Майк тем временем изучает конструкцию шалаша: он сделан на удивление качественно. Видно, что его создатели вложили в него душу, провели здесь не один вечер. — Наверное, об этом месте не знали вожатые, — замечает Майк, проводя рукой по шероховатой стене. — Тайное убежище… — Наверное, — Уилл улыбается. — Теперь мы о нём знаем. — И никому не скажем, — добавляет Майк. — Неа. Никому, — подмигивает ему Уилл. Майк привычно смущённо отводит взгляд, а Уилл продолжает улыбаться. Они листают страницы альбома, рассматривая старые рисунки и записи, как вдруг слышат, как по крыше шалаша начинают стучать капли. Мгновение — и они уже просачиваются внутрь, оставляя тёмные пятна на страницах. Майк и Уилл одновременно выходят наружу, задирая головы к небу. Дождь начался внезапно — сильный, стремительный. Ещё минуту назад небо казалось чистым, без единой тучи, лазурное и безмятежное. А теперь оно почернело, набухло, а тяжёлые капли обрушиваются на них, мгновенно промочив до нитки. — Чёрт! — вскрикивает Уилл и инстинктивно хватает Майка за руку. Гром раскатывается над головой, отдаваясь эхом где-то в глубине леса, и они бросаются бежать обратно в лагерь. Прошло уже около трёх часов — группа наверняка успела вернуться. Они мчатся, путаясь в ветках, промокшие насквозь, — но это почему-то вызывает у них лишь заразительные улыбки, несмотря на грохот грома и хлещущие струи дождя, бьющие по лицу. Через десять минут они добегают до лагеря и, тяжело дыша, пытаются отдышаться. Грудь Майка ходит ходуном, сердце колотится как сумасшедшее от бега и адреналина. Он тянет Уилла под навес у одного из домиков — по счастливой случайности это оказывается рядом с его комнатой. Вокруг — только ритмичный шум дождя, и их прерывистое дыхание. Они переглядываются, насквозь мокрые, с прилипшими к лицам волосами, и смеются тихими смешками. Майк пытается отлепить прилипшую к телу рубашку, чувствуя, как ветер пробирает до костей. — Кажется, все уже приехали, — замечает Уилл, его голос звучит чуть хрипловато от бега. Майк кивает в ответ. Уилл убирает мокрые волосы с лица, оглядывается по сторонам, а потом снова смотрит на Майка. Тот уже почти восстановил дыхание и просто глядит на него. — Сегодня было… круто, — громко говорит Майк, стараясь перекричать шум дождя. — Ага, — кивает Уилл, стряхивая капли воды с рук. — Даже слишком. Им пора расходиться — идти в комнаты, переодеваться в сухое. Но им совсем не хочется. Так и тянет продолжить прогулку под этим дождём. Однако уже перевалило за шесть вечера, а в такую погоду положено сидеть по комнатам. Правила снова нарушать опасно. — И нам влетит, — тихо добавляет Майк, и в его голосе слышится не страх, а скорее лёгкая грусть от того, что момент должен закончится. Уилл улыбается, не отрывая от него взгляда. — Да. Определённо. Майк делает вдохи, мысленно считая их. С кудрявых волос капают капли дождя… Раз, два, три… И возможно, он бы точно провалился, если бы Уилл сейчас просто развернулся и ушёл. Но тот стоит на месте. И тогда, не раздумывая больше ни секунды, Майк делает широкий шаг вперёд, обхватывает его щёки мокрыми ладонями и наклоняется, прижимаясь губами к его губам. Они мокрые от дождя… Но такие мягкие. Тёплые. Уилл, кажется, на мгновение задерживает дыхание. Майк задерживается на его губах ровно на три секунды, а затем медленно отстраняется, выпрямляется и смотрит на него с волнением и восторгом одновременно. Он хотел этого весь день. Хотел ещё до того, как они встретились в жизни. Боялся. Не знал, можно ли. Но устал бояться. И они делали вещи, которые должны были иметь больший вес, чем поцелуй в губы. Но теперь оба понимали, что это далеко не так. Уилл замер на месте, смотря на него какие-то секунды с лёгкой растерянностью. А потом на его лице расцветает смущённая улыбка, которая кажется Майку самой прекрасной вещью за весь этот день. Уилл делает шаг к двери и в последний раз оборачивается к нему. — До завтра? — неуверенно уточняет Майк. — До завтра, — отвечает Уилл, всё ещё улыбаясь — искренне, не для вида, а потому что просто не может перестать. Он исчезает за дверью, а Майк бежит к своей комнате под дождём с такой же улыбкой на лице, которая не планирует никуда деваться ближайший час так точно.