Dirty games at summer camp

Утро, несмотря на отличное завершение вчерашнего дня, выдалось просто кошмарным. Лукас уже в открытую демонстрировал Майку своё недовольство: толкал плечом, когда проходил мимо, бросал колючие взгляды — и находиться в этой атмосфере становилось по-настоящему некомфортно, даже невыносимо. Майк честно пытался понять, как «починить» этот конфликт, но в голове было пусто — ни одной дельной мысли. А хуже всего было то, что им приходилось торчать в одной комнате: на улице всё ещё лил дождь, монотонно барабаня по окну, напоминая: выхода нет, но ты терпи. Вечером, получив наконец свой телефон, Майк принялся писать Уиллу — просто чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущей атмосферы. Пальцы быстро забегали по экрану. «Ужасный день» By_W: «Согласен» «Потому что без тебя(((» Майк невольно улыбнулся, читая сообщение. В переписке Уилл всегда писал так. Так, что внутри всё замирало. Dirt_MasterM1: «А у меня — потому что с Лукасом» Пишет он и отправляет пару страдальческих стикеров — один с грустным котом, второй с человеком, закрывшим лицо руками. By_W: «Всё настолько плохо?» Dirt_MasterM1: «Ну… Неприятно» Майк замер, глядя в экран. Уилл прочитал сообщение, но молчал минут пять. Он уже начал думать, что тот не ответит, что, может, заделался в игнор или просто потерял интерес, — когда в чате появилось новое сообщение: By_W: «Может, ко мне ночевать придёшь?» Майк изумлённо выдохнул, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло. Dirt_MasterM1: «А так можно?» By_W: «А ты не попадайся на глаза» «Даже если и попадёшься, вряд ли возникнут вопросы» «Мы же мальчики» Майк перечитал сообщение. Да, мальчики. И вряд ли кто-то подумает… что-либо. Вряд ли юные мальчики занимаются такими вещами. Dirt_MasterM1: «Дастин точно не против?» By_W: «Точно, я спросил» Майк не знал, как Уилл это спросил и что он сказал Дастину. Но, скорее всего, просто представил его как друга. Ведь так и есть, правда? Они просто друзья — с маленьким секретиком, который знают только они двое. Эта мысль подстегнула его. Без лишних слов Майк сунул телефон в карман и молча вышел из комнаты. Может, он идёт в туалет — вряд ли кто-то заподозрит что-то другое. А может, его и вовсе не заметят. Лукас точно предпочтёт не замечать — ему явно нет дела до Майка. По пути Майк совсем немного намок под дождём, маленькие капли стекали по волосам и лицу, но это было неважно. Он почти не чувствовал холода — внутри всё горело от предвкушения. Он постучал в дверь, и ему открыл Уилл. Он быстро оглянулся за его спину — проверял, не увязался ли кто следом. Хотя кому это нужно? — Привет. Входи, — Уилл отступил, и Майк вошёл в уже знакомую комнату. Она была пуста: Дастин снова засел в библиотеке — учится даже на каникулах, типичный Дастин. — Дастин скоро придёт. Можем пока просто… поиграть? — Уилл подошёл к своей кровати на нижнем ярусе и сел, взяв в руки телефон. Он старался выглядеть непринуждённо, но Майк чувствовал, что тот скорее всего волновался, что он мог отказаться прийти. Но разве Майк бы так поступил? После вчерашнего — когда он сам сделал шаг навстречу его губам. Это воспоминание до сих пор обжигало. — Да. Давай, — Майк чуть неловко улыбнулся и сел рядом с ним, доставая телефон из кармана. Он был одет по-простому: чёрные спортивные шорты и такая же футболка, слегка влажная после дождя. Уилл — в лёгких шортах и полосатой футболке. Кажется, у него была целая коллекция таких футболок. Заиграла заставка игры, в которую они собирались играть — бодрая, энергичная мелодия, контрастирующая с их тихим, почти интимным пространством. Они сидели на разных сторонах кровати, вытянув ноги, — их носки едва касались друг друга. Майку здесь было спокойнее. Намного спокойнее, чем в комнате с Лукасом, с которым он сейчас в ссоре. Здесь, в этом тепле, уюте, рядом с Уиллом… — Вы сильно с ним ругаетесь? — спросил Байерс, глядя на него. — Нет, мы не ругаемся, просто… Он вроде и молчит, а вроде и… Давит как‑то, — Майк делает неопределённый кивок головой, надеясь, что тот его поймёт. — Ммм… Как думаешь, это можно исправить? Или, может… Само собой как‑то пройдёт? — голос Уилла звучит успокаивающе и мягко обволакивает. К ним словно вернулось то непринуждённое вчерашнее общение — лёгкое, без лишних вопросов и напряжённых пауз. — Да, я думаю, примерно так и будет. Всё‑таки мы с ним с садика дружим, — говорит Майк с тяжёлым вздохом. Он действительно устал от этой дурацкой ссоры с лучшим другом. — Ты только не расстраивайся слишком сильно, — Уилл осторожно проводит носком ноги по голени Майка, и тот невольно улыбается, опустив взгляд в экран телефона. Ему безумно нравятся эти лёгкие, почти случайные прикосновения Уилла… Они почти стали привычными — хотя от этого не менее будоражащими. Он просто никогда не знал, в какой момент его прикосновения могут стать двусмысленными. Всё‑таки инициатором всегда был Уилл — за исключением вчерашнего вечера, когда Майк сам его поцеловал. Это, кстати, оба до сих пор не могут выкинуть из головы, но не обсуждают вслух — словно это какой‑то сокровенный сундук с сокровищами, спрятанный глубоко внутри. Они словно боятся, что если заговорят об этом, магия момента исчезнет, растворится в обыденности слов. — Угу, — бурчит Майк, заходит в лобби и тут же приглашает Уилла, который уже был в сети. Они просто непринуждённо играют, перекидываются короткими фразами и улыбаются. Иногда срываются на мат — игра становится напряжённой, а интернет из‑за погоды (за окном уже льёт как из ведра) предательски тормозит. Но процесс затягивает: они играют, наверное, больше часа. Время идёт непринуждённо и незаметно — будто кто‑то нажал на кнопку «пауза» для всего остального мира. — Майк! Помоги мне! — кричит Уилл, агрессивно нажимая на экран и чуть ли не подскакивая на кровати. — Отхиль меня, ну же! Быстрее! Майк бросает взгляд на карту и бежит в сторону — но не к Уиллу, а к персонажу, очень похожему на него. Из‑за этой глупой ошибки они проигрывают. — Ой… — ойкает Майк, когда видит, что Уилла убили. — Блять! Я достижение просрал из-за тебя! — Уилл с досадой откидывает телефон в сторону и молниеносно кидается на сидящего рядом на кровати Майка. Он тянет руки вперёд и начинает безжалостно щекотать его по рёбрам. Тот тут же разражается истерическим смехом, роняя телефон на пол — к счастью, тот остаётся целым. Игра продолжается формально: Майк стоит в режиме AFK, а в реальной жизни валяется на кровати, извивается и уворачивается от ловких пальцев Уилла, которые будто знают все его слабые места. — А‑ха! Стой! Нет! Прекрати! — истерически смеётся Уилер, пытаясь перехватить руки парня. Тот злится — конечно, не всерьёз, просто из‑за игры. Он нависает сверху, не переставая атаковать, его глаза горят азартом. Майк уже начинает задыхаться от смеха, Уилл его не слушается — и тогда он резко перехватывает его руки и одним ловким движением переворачивает их, меняя положение. Теперь Уилл лежит на постели, а Майк поочерёдно хватает его за руки и с силой прижимает запястья к кровати, нависая сверху. Он выглядит более серьёзным: только что произошло покушение на его главную слабость — боязнь щекотки! И какие бы исключения для Уилла он ни делал, дальше позволять издеваться над собой не намерен. Его грудь вздымается — он пытается отдышаться, глядя прямо и настойчиво в глаза Уилла. Тот сначала чуть дёргается, потом замирает под ним, распахнув глаза и глядя снизу вверх. Ещё пара секунд — и Майк замечает эту перемену. Они больше не бесились и не боролись. Просто замерли в этой позе: Уилл прижат к кровати, а Майк нависает сверху, всё ещё удерживая его запястья. Медленно хватка ослабевает. Стремительность на лице Майка сменяется лёгкой растерянностью. — Майк… Сожми их… Сожми ещё раз, — почти шёпотом произносит Уилл, и его голос слегка дрожит. — Что? А… — растерялся Майк, и тут же бросил взгляд на свои руки, сжимавшие запястья Уилла. Хватка была крепкой: у Майка были большие руки, а пальцы — длинные, и сейчас они обхватывали эти тонкие запястья, подчёркивая эту разницу. В следующую секунду Майк снова сжал его запястья — чуть сильнее, но всё ещё аккуратно, стараясь не причинить боли. Он будто проверял границы, прислушивался к каждому его вздоху, ловил малейшие изменения в выражении лица. Уилл резко вдохнул, широко распахнув глаза. Его губы приоткрылись, дыхание сбилось, а спина невольно выгнулась — будто тело само решило, как ему реагировать, не дожидаясь разрешения разума. Майк замер. Он никогда прежде не видел Уилла таким. Раньше он мог казаться уверенным, откровенно флиртующим — но не… вот таким. Не таким уязвимым, не таким открытым, не таким настоящим. В его глазах читалось что‑то новое — смесь страха, любопытства и… желания? — Ещё… — через пару секунд шепчет Уилл, почти неслышно, но для Майка этот шёпот звучит очень даже громко. Он тут же усиливает хватку, вжимая его руки в кровать. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Он сам не до конца понимает, что делает, но где-то внутри не хочет останавливаться. Уилл издаёт тихий вздох, закусывает губу и опускает взгляд. Его щёки заливает румянец, а пальцы на ногах непроизвольно поджимаются. В этот момент Майк вспоминает: в переписке Уилл обожал ролевые с налётом грубости. Он периодически описывал подобные сценарии. Но, похоже, сам не знал, понравится ли ему такое в реальности. Как и Майк, он не имел никакого сексуального опыта. Теперь же он начал догадываться: похоже, в жизни Уиллу такое тоже нравится. Это отчётливо читалось в его мимике: закушенная губа, опущенный взгляд, колени, непроизвольно сдвинутые вместе, и едва заметная дрожь в плечах. Майк не мог оторвать восхищённого взгляда от этой картины — от его раскрасневшегося лица, от сбившегося дыхания, от того, как он сейчас выглядел: живым, настоящим, в его руках. — Майк, я… — Уилл не успевает договорить: оба слышат, как поворачивается ручка двери. Майк мгновенно отскакивает от него и пытается сесть на кровати — но вместо этого неуклюже падает на пол, с глухим стуком приземляясь туда. Уилл резко садится, подтягивает колени к груди и обхватывает их руками, пытаясь прийти в себя и скрыть то, что только что происходило. Дастин, вошедший в комнату, успевает лишь услышать глухой стук — это Майк приземлился на пол. Он на секунду замирает, но тут же расслабляется, решив, что ничего страшного не произошло. — Я же предупреждал: будете шуметь — отправитесь спать на улицу, под дождь, — говорит Дастин нестрого, но твёрдо. В его голосе слышится лёгкая насмешка, но без злости. Он подходит к столу у окна, ставит рюкзак и начинает доставать из него книги из библиотеки. На столе уже аккуратно разложены тетради, учебники, ручки и стоит ноутбук — всё на своих местах, всё по порядку. Дастин всегда был таким: собранным, организованным, живущим по своим правилам. Похоже, он действительно ничего не заметил: ни раскрасневшихся щёк Уилла, сидевшего на кровати с поджатыми коленями, ни растерянности Майка, который демонстративно поднимает с пола телефон — будто именно за ним и свалился с кровати. — Мы не шумим. И когда ляжем спать, будет полная тишина, да? — каким‑то чудом Уиллу удаётся придать голосу ровное звучание. Он даже умудряется улыбнуться — коротко, чуть нервно, но достаточно убедительно. Майк энергично кивает: — Да, да. Повисает тишина. Она явно напрягает Майка и Уилла — воздух наэлектризован, каждый звук кажется слишком громким, каждое движение — слишком заметным. Но Дастин спокойно садится за стол и открывает ноутбук, полностью погружаясь в свои дела. — Как дела в библиотеке? — Уилл снова берёт себя в руки и старается говорить будничным тоном. — Вы обкурились что-ли? — усмехается Дастин, сидя к ним спиной. Он даже не оборачивается, продолжая печатать и щёлкать мышкой. — Что сразу обкурились? Я что, не могу поинтересоваться, как дела у моего лучшего друга? — Ты никогда не интересуешься моей учёбой, — буднично замечает Дастин, не отрываясь от экрана. — Ну вот сейчас интересуюсь! Ты же сам никогда не рассказываешь, — отвечает Уилл, и в его голосе проскальзывает лёгкая обида — не настоящая, это скорее игра, но Дастин этого не замечает. Тем временем Майк забирается на второй ярус кровати: ему кажется разумным сейчас держаться на расстоянии от Уилла. Он бросает на него короткий взгляд — тот отвечает едва заметной улыбкой, и на секунду всё снова становится правильным. Вряд ли Дастин заподозрит что‑то неладное, но так будет спокойнее. — Так, можете потише? Я звоню своей девушке, — по‑прежнему ровным тоном говорит Дастин и надевает наушники от ноутбука, окончательно отрезая себя от их мира. Майк удивлённо округляет глаза и выглядывает из‑за края второго яруса, бросая на Уилла немой вопросительный взгляд. Тот ответил взглядом: «Да, даже у задротов есть девушки». Майк откинулся на спину, поудобнее устроился на кровати и снова погрузился в игру — пальцы привычно забегали по клавиатуре, экран мигал яркими красками. Уилл, будто читая его мысли (а может, и правда умел — настолько они поймали одну волну), сделал то же самое: откинулся, поправил подушку и уставился в свой экран. В это время Дастин, не отрываясь от своего ноутбука, позвонил своей девушке. Майк, честно говоря, ожидал услышать какие-то приторные, сопливые диалоги — ну знаете, эти бесконечные «ты мой зайчик», «я так по тебе скучаю». Но всё оказалось совсем иначе: пара обсуждала что-то настолько заумное — какую-то метафизику, — что Майк в этом совершенно не разбирался, не врубаясь в их диалог. Как, впрочем, и Уилл, который лежал снизу и одновременно с ним заходил в матч, время от времени бросая короткие взгляды на Дастина. На фоне звучали приглушённые голоса Дастина, его редкие смешки и серьёзные интонации — а они просто молча играли. Так прошло около получаса. Хотя, если честно, мысли Майка были далеко не об игре. Он то и дело ловил себя на том, что отвлекается и думает совсем не о стратегии и прокачке персонажа. Когда матч завершился, он сразу перешёл в чат с Уиллом. Dirt_MasterM1: «Уилл?» By_W: «Да?» Как хорошо, что он тоже зашёл в чат — всё понял без слов. Dirt_MasterM1: «Привет» Снизу, на первом ярусе, послышался тихий смешок. By_W: «Привет)» Dirt_MasterM1: «Играть надоело» By_W: «Ага» «Почему мы тут?» Майк без труда понял, о чём говорит Уилл. Dirt_MasterM1: «Я хотел спросить» Он сделал паузу и отправил следующее сообщение лишь спустя несколько долгих секунд, собираясь с силами, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее. «Когда я сжал твои руки… Что ты почувствовал?» Повисла тишина. Экран казался слишком ярким, буквы будто замерли. Затем пришло сообщение — короткое, но такое откровенное, что Майк замер, впиваясь глазами в экран. By_W: «У меня встал» Уилл возбудился от того, что он слегка применил силу… От этой мысли по спине пробежали мурашки. Да уж, такое точно не стоило обсуждать при Дастине. Поэтому они продолжили переписываться, оставаясь в одной комнате — и это только добавляло остроты. Dirt_MasterM1: «Вау» By_W: «Удивительно, да?» «Наши ролевые всё больше совпадают с жизнью» Dirt_MasterM1: «Да…» By_W: «Мне даже хочется продолжить» Майк на секунду растерялся. Dirt_MasterM1: «Мы тут в комнате самую малость не одни» By_W: «А будь одни, ты бы продолжил?» Майк сглотнул, ощущая приятное напряжение в теле, и набрал сообщение, чувствуя, как пальцы чуть дрожат. Dirt_MasterM1: «Да» Они молчат пару минут, прежде чем Уилл снова пишет: «Давай продолжим тут» Идея будоражила Майка. Кто он такой, чтобы отказываться? Тем более они уже миллион раз играли в эти ролевые — просто никогда ещё это не было так реально. Мысль делать это в одной комнате, даже в переписке, казалась немного безумной, почти запретной — и от этого ещё более возбуждающей. Dirt_MasterM1: «Давай» И они продолжили. Описывали события с того момента, как их прервал Дастин, — представляли, что было бы, если бы они были совсем одни. Конечно, то, о чём они писали, не совпадало с тем, что они на самом деле могли бы сделать в реальности. В ролевой всё было смелее, откровеннее, ярче — там можно было сказать то, что в жизни застряло бы где-то в горле сильным стеснением и стыдом. Сначала Майк даже немного смущался, хотя его пальцы не раз набирали куда более грязные фразы. Но с каждой минутой его сообщения становились всё откровеннее — как и ответы Уилла. Они настолько увлеклись, что даже не заметили, как Дастин лёг спать и выключил свет: за окном уже стояла ночь, и только экраны телефонов отбрасывали мягкий голубоватый свет на их лица. Майк лежал, напряжённый до предела: сцена в ролевой становилась всё горячее. Уилл мастерски описывал детали — его реплики были дерзкими и откровенными, каждое слово будто касалось кожи на самом деле. By_W: « — Ах, да, пожалуйста, быстрее! — Я смотрю на тебя, не отрывая взгляда, и сжимаю твой член внутри себя сильнее. — Я вот-вот… Вот-вот кончу!» Читая это, Майк представлял, будто всё происходит на самом деле. От этих мыслей щёки заливал румянец, всё тело горело, а в шортах становилось тесно. Но он был не одинок в своих ощущениях: Уилл, лежавший внизу на кровати, испытывал то же самое. Ещё бы — они уже полчаса описывали всё в мельчайших деталях, и оба были на пике возбуждения. Майк кусал губу, дыхание становилось тяжелее — он живо представлял прикосновения Уилла, его дыхание на своей шее, его взгляд, полный желания. И всё это было почти мазохизмом, потому что в самом деле, сейчас они не могли прикоснуться даже сами к себе. By_W: «Ты хочешь почувствовать мои прикосновения, котик? ~ » Майк ответил без колебаний: « — Да, пожалуйста. Только они могут освободить меня от напряжения» Майк тупо смотрит в экран телефона, изо всех сил стараясь игнорировать то, что творится у него в шортах. Мозг ещё пытается обработать ситуацию, но тут снизу раздаётся едва уловимое шуршание — а следом тихие, осторожные шаги: Уилл поднимается по лесенке на второй ярус. Он даже моргнуть не успевает, как тот оказывается рядом — опускается на кровать так близко, что их плечи буквально вжимаются друг в друга, ведь кровать рассчитана всего на одного человека. Щёки Майка тут же вспыхивают с новой силой. Так… Уилл в последнем сообщении имел в виду… Реальность? Не ролевую? — Ты чего? — шепчет Майк с откровенным удивлением, различая лишь силуэт Уилла. В комнате темнота — жалкий свет уличных ламп за окном только подчёркивает эту кромешную тьму, не давая толком разглядеть его лицо. — Чш‑ш. Продолжай писать, — так же тихо отвечает Уилл, кивая на телефон, который тот всё ещё судорожно сжимает в руках. Что он вообще задумал? Майк сглатывает ком в горле и переводит взгляд на экран. Уилл хочет продолжать ролевую игру, лёжа рядом? Серьёзно? Что за новый уровень странных игр? Он точно к такому не готовился — ни морально, ни физически. Но шуметь нельзя. Возражать тоже сейчас будет… мягко говоря, не лучшей идеей. Поэтому, стараясь унять дрожь в пальцах — которые, кажется, решили жить своей жизнью, — он всё‑таки печатает очередное сообщение для их ролевой. Это какое‑то безумие: они оба могут заглянуть в телефоны друг друга, увидеть, что печатают. И это так дико непривычно — наблюдать, как Уилл, который делал это сотни раз, но никогда на глазах у Майка, набирает сообщения… Да ещё и с таким содержанием, что кровь не просто приливает к щекам — она, кажется, закипает где‑то в районе шеи. Уилл, в отличие от него, выглядит на удивление спокойным, будто для него это обычный вечер очередного дня недели. Только экран телефона слегка подсвечивает его лицо в темноте, подчёркивая линию скул и изгиб губ. И стоит ли говорить, как сложно сейчас Майку? Его тело и без того до предела чувствительно от возбуждения, а Уилл лежит рядом, пишет ему пошлости — и всё это в такой близости, что он чувствует тепло его тела. Он невольно прислушивается к звукам вокруг: Дастин глубоко сопит — значит, спит. Это хоть какой‑то плюс. Отвлекается он только на лёгкий толчок локтем в бок — Уилл без слов просит отвечать ему в чате. — Я… я не могу… — шепчет Майк, и в тот же миг последний источник света исчезает: Уилл гасит экран своего телефона. Снова тишина. Всё вокруг тонет в полумраке, и Майк, даже если бы очень захотел, не смог бы прочесть эмоции на лице Уилла — его черты растворились в темноте. И от этого сладкое, почти болезненное напряжение только нарастает, заполняя собой всё пространство между ними. Рядом ощущается лёгкое движение: пока Майк лежал, уставившись в потолок и пытаясь собрать мысли в кучу, Уилл повернулся на бок. Кончики его пальцев едва ощутимо касаются его груди — просто чтобы понять, в каком он положении. Так осторожно, почти невесомо… Он тихо, почти бесшумно, наклоняется к его уху. — Давай чуть‑чуть поиграем? — его шёпот гипнотизирует, проникает под кожу, заставляет сердце пропустить удар. — Только тихо. Майк сглатывает — этот звук кажется неприлично громким в тишине комнаты. Он кивает, хотя сам не понимает зачем: в темноте этого всё равно не видно. Просто присутствие Уилла рядом, его дыхание на щеке — всё это сметает все логичные мысли к чертям. — Да… — шепчет он, всё ещё прислушиваясь к сопению Дастина — лишь бы тот, не дай бог, не проснулся прямо сейчас. А Уилл будто очередной раз читает его мысли. — Не беспокойся… Он крепко спит, — его голос так близко к уху, что мурашки бегут по спине. Этот шёпот буквально проникает внутрь, обволакивает каждую клетку тела. Майк медленно закрывает глаза — не чтобы заснуть или отвлечься, а чтобы полностью сосредоточиться на этих сумасшедших, опасных ощущениях. Опасных, потому что им нельзя шуметь. Потому что он слишком хорошо понимает, как именно Уилл хочет «поиграть». Ещё недавно они грязно переписывались в чате — и вот куда это привело. По сути, ещё ничего не началось, а он уже на грани срыва. Уилл тянет. Медлит. Но так даже хуже… или лучше? Он медленно, почти незаметно, придвигается ещё ближе — так, что его ноги мягко упираются в его ногу. Снова опаляет ухо дыханием — на этот раз будто специально, чуть задерживаясь, дразня. — Я хочу оставить на тебе свои метки… На незаметных местах, помнишь, как я говорил у реки? — гипнотически шепчет Уилл. Его дыхание щекочет мочку уха, а рука скользит по груди Майка поверх футболки. Майк никогда ещё не был настолько чувствителен: даже от шёпота на ухо и лёгкого прикосновения по его спине бегут мурашки, а тело непроизвольно прогибается, тянется навстречу. — Оставь их… — тихо отвечает Майк — так тихо, что едва слышит собственный голос. — Здесь… — шепчет Уилл и проводит рукой по футболке там, где заканчивается ключица и начинается плечо. Кончики его пальцев едва касаются ткани, но Майк чувствует это так, будто он касается кожи напрямую. — И… Его рука неожиданно скользит вниз — вдоль бока, по тазобедренной кости — и замирает на бедре. Затем медленно ползёт к внутренней части бедра, опасно близко к паху. Майк задерживает дыхание, поджимает губы, сводит брови и инстинктивно сжимает колени, пытаясь совладать с нахлынувшими ощущениями. — Здесь… — продолжает шептать Уилл. Майк не возражает — и этого молчаливого согласия оказывается достаточно. Уилл убирает руку и мягко обхватывает губами мочку его уха. Уилер приоткрывает рот в немом стоне и тут же кусает нижнюю губу, стараясь сдержать звук. Уилл всасывает мочку, затем проводит по ней языком, приобнимает Майка рукой, а он всё так же лежит на спине, содрогаясь от мурашек и волнующих прикосновений. В опасной близости от уха раздаются его причмокивающие звуки: он целует мочку, потом щёку рядом с ухом — медленно и нежно, будто «поглощая» его целиком, впитывая каждую эмоцию. Внезапно Уилл отстраняется, прерывая эту лёгкую ласку, которая уже превратила Майка в расплавленное нечто. Тот дышит прерывисто, неровно, прислушиваясь к каждому звуку и гадая, что тот сделает дальше. В голове туман, мысли путаются, а сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Уилл замирает, словно что-то обдумывает, а затем приподнимается и кладёт правую руку слева от головы Майка. Он чувствует тяжесть его руки на кровати и замирает, затаив дыхание. Уилл нависает над ним — мягко, но ощутимо, его дыхание касается его лица. В темноте Майк различает лишь его тёмный силуэт. Помня о негласном правиле молчания, он просто лежит и ждёт, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. Уилл будто пытается разглядеть его в этой тьме, а потом медленно наклоняется и зарывается носом в его шею. Майк тут же откидывает голову назад и закрывает глаза. Засосы на шее уже побледнели, но он отчётливо ощущает его дыхание — ровное, приятное, горячее. Оно будто прожигает кожу, оставляя невидимые следы. Затем Уилл начинает целовать его шею — осторожно, почти неслышно. Каждый поцелуй — как разряд, волна ощущений тут же пронзает тело Майка насквозь. Он поджимает губы, изо всех сил стараясь не издать ни звука, пока Уилл медленно изучает его кожу — целует, иногда проводит языком, пробует на вкус. Ему невероятно приятно — даже слишком. В какой-то момент Майк запускает руку в волосы Уилла, мягко сжимает их и слегка отстраняет его от своей шеи. Уилл резко вздыхает, подчиняясь его движению, и на мгновение замирает. — Уилл… Я не протяну так долго, — шепчет Майк голосом, будто доносящимся из тумана. В нём слышится мольба, желание и что-то ещё — глубокое, уязвимое. Байерс сразу понимает, что он имеет в виду, стоит только вспомнить инцидент в той старой кладовке… Одной рукой он тут же тянется к горловине его футболки, оттягивает ткань и обнажает участок плеча, обычно скрытый от глаз. Проведя языком от ключицы, он присасывается губами к коже в этом месте. Майк прогибается в спине и вздрагивает, крепко зажмуривая глаза. Уилл оставляет один засос, затем ещё один рядом — и каждое его движение отзывается новой волной ощущений, прокатывающейся по телу, как цунами. Наконец он отстраняется от его плеча и утыкается носом в футболку на груди, медленно сползая ниже и ведя носом по животу. Майк распахивает глаза, а его рука, всё ещё в волосах Уилла, снова пытается его остановить. Граница слишком тонкая: если Уилл перейдёт черту, всё может разрушиться в один миг. Но он, кажется, всё понимает — чувствует эту грань без слов. Добравшись до низа его живота, Уилл отстраняется, затем обеими руками подхватывает его под колени. Майк сначала напрягается, мышцы каменеют, будто он готов в любой момент отпрянуть, остановить всё это. Но потом, с едва уловимым вздохом, всё-таки разводит ноги, отдавая контроль Уиллу целиком и полностью. Тот устраивается лицом прямо между этим пространством — так близко, что Майк чувствует его тёплое дыхание на своей коже, — и медленно ведёт рукой от колена вверх, к краю шорт. Его пальцы скользят легко, почти невесомо, дразня и нежно поглаживая кожу. От этого опасного манёвра Майк вздрагивает и судорожно вздыхает — звук застревает где-то в горле. Он тут же замирает, прислушиваясь: Дастин внизу, на нижней кровати, уже не просто сопит — он тихо похрапывает, размеренно и глубоко, это лишь подчёркивает, что этот момент принадлежит только им двоим. Уилл, не отвлекаясь ни на секунду, продолжает: его пальцы скользят по ногам Майка, поднимаются выше, к бёдрам, намеренно избегая зоны паха — хотя та напряжена до предела, член в шортах стоит и пульсирует в такт бешено колотящемуся сердцу. Майк сам не понимает, как держится до сих пор. Может, мысленно считает секунды? Или молится — хотя в бога он не верит, никогда не верил. Но сейчас готов поверить во что угодно, лишь бы это не закончилось слишком быстро. Но все молитвы теряют смысл в тот момент, когда Уилл прижимается губами к его ноге у колена. А затем начинает опускаться поцелуями ниже, потихоньку задирая край спортивных шорт. Его губы скользят по внутренней стороне бедра Майка — медленно, мучительно медленно, — и тот уже не выдерживает: резко прижимает ладонь ко рту, чтобы заглушить вырвавшийся стон. Звук получается приглушённым, рваным, но всё равно слишком громким в этой напряжённой тишине. Уилл на мгновение замирает — Майк чувствует кожей его тихий, горячий смешок, вибрирующий где-то рядом с его кожей. Уилл — дьявол во плоти… Хотя Майк сам такой же. Просто Уилл смелее, решительнее, он не боится идти до конца, не боится показать, чего хочет. И это сводит с ума. Он продолжает: широким, уверенным движением проводит языком по внутренней стороне бедра, оставляя влажный след, который тут же холодит кожу. С каждым новым прикосновением задирает шорты всё выше — пока не подбирается к самой опасной зоне. Но даже здесь Уилл соблюдает тонкую грань: прижимается губами к коже и оставляет засос — не слишком сильный, но ощутимый. Майк будто отключается от реальности. Он вжимает ладонь в рот, закатывает глаза — волна невероятного удовольствия накрывает его с головой, затапливает, лишает воли. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного: этот жар, эта влажность, эта мягкость… Осознание, что всё это делает Уилл, только усиливает ощущения, делает их острее, ярче, почти невыносимыми. Никакой счёт овечек уже не поможет — губы Уилла слишком отчётливо чувствуются на его коже, слишком настойчиво, слишком правильно. Член в шортах дёргается, и Майк мысленно умоляет, чтобы Уилл этого не заметил. Иначе он просто провалится сквозь землю от стыда. То, что они делают сейчас, — уже на грани стыда и запредельного удовольствия, на той тонкой линии, где страх смешивается с наслаждением, а разум пытается бороться с влечением. Уилл продолжает оставлять засосы — один, два, три, четыре… Его затягивает, он теряет контроль, поддаётся моменту. Он ласкает бёдра Майка выше края шорт, скользит языком по коже и не хочет останавливаться. Становится ненасытным, жадным, будто хочет впитать в себя каждую секунду этого безумного момента. А Майк больше не может терпеть — он чувствует, что приближается к оргазму, что ещё пара мгновений — и он сорвётся в эту пропасть без возврата. В панике он мягко, но решительно хватает Уилла за волосы и отстраняет, прерывая этот водоворот ощущений. У него никогда не было такого — разве что в горячих снах, когда всё заканчивалось прямо в трусах, а утром оставалось только стыдливо менять нижнее бельё. Но сейчас он в сознании, полностью осознаёт происходящее — и готов во второй раз в жизни кончить вот так, без рук, так и не притронувшись к себе. И всё из-за Уилла, который снова чуть не довёл его до этого, который умеет играть на его нервах, теперь зная его слабые места. Уилл неохотно отстраняется, ползёт вверх и только сейчас замечает, как сбилось дыхание Майка, как он подрагивает всем телом, балансируя на грани, будто на краю обрыва. — Ты кончил?.. — тихо шепчет он, нависая над ним, его голос звучит чуть хрипло, взволнованно. — Н-нет, н-но… — шепчет в ответ Майк и чувствует его руку на своей талии — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по телу пробегает новая волна дрожи. — Нет! Н-не трогай! — чуть громче бросает он, но Дастин внизу по-прежнему храпит, размеренно и монотонно, а Уилл мгновенно замирает. Как Майку объяснить Уиллу, что он может кончить прямо сейчас от любого прикосновения к телу? И не важно куда именно? Что сейчас каждое его движение — как удар тока, как спусковой крючок, который может запустить необратимый процесс? — Минуту… подожди минуту… — шепчет Майк с закрытыми глазами. Его голос дрожит, звучит томно и прерывисто, будто ему физически трудно выталкивать слова наружу. — Лучше… две. Уилл замирает над ним, прислушиваясь к его дыханию и не касаясь тела. Никто из них не хочет, чтобы всё закончилось так быстро. Через пару минут, когда дыхание Майка выравнивается, становится глубже и ровнее, Уилл осторожно наклоняется к его уху. — Ты в порядке?.. Больно было?.. — голос Уилла дрожит от беспокойства. Майк шепчет ему на ухо в ответ. — Нет… С‑слишком… — он сбивается, судорожно сглатывает. — Слишком хорошо… Уилл резко выдыхает ему на ухо, услышав это. Он явно сам не ожидал, что его действия вызовут у Майка настолько бурную реакцию, но, тем не менее, принимает это и становится осторожнее. — Я могу продолжать? — неуверенно и желанно уточняет он. — Угу, — кивает Майк и проводит обеими руками по его груди. — Я могу потрогать тебя… под футболкой? — рука Уилла медленно скользит к краю футболки Майка, пальцы невесомо касаются кожи у пояса. Но тот тут же останавливает его, резко схватив за запястье. Движение вышло порывистым, почти испуганным. Уилл издаёт непонимающий вздох — короткий, удивлённый. Майк теряется, не зная, как объяснить. Нет, он хочет прикосновений Уилла — отчаянно хочет, — но не уверен, понравится ли это ему. Внутри всё сжимается от тревоги. — Прости, я просто… Я… — Майк облизывает губы от волнения, голос дрожит. — Ты уверен, что хочешь трогать меня? Ну… под одеждой? Уилл замирает. В темноте его взгляда не разглядеть, но он явно полон недоумения. Неужели это не так очевидно? Ему казалось, тут не нужны объяснения — но раз уж Майк спросил… — Конечно хочу, — шепчет Уилл, опаляя дыханием щёку Майка, потому что всё ещё находился близко к его уху. При этом он больше не осмеливается лезть под его одежду без явного разрешения. Да и что Майк там может скрывать? Они ведь с одинаковыми телами, практически ничем не отличаются. — С чего ты вообще взял, что я могу этого не хотеть… Его голос звучит растерянно, вовсе не обвиняюще — скорее, он искренне не понимает, почему тот сомневается. Майк молчит, поджимая губы уже от волнения, а не от возбуждения. В груди таится неуверенность, но всё же он находит в себе силы сказать: — Я слишком тощий… Вдруг тебе будет… ну, неприятно? Выговорить это было непросто, но Майк переступил через себя и произнёс вслух то, что его тревожило. Слова повисают в воздухе, тяжёлые и уязвимые. Уилл застывает над ним и не двигается несколько долгих секунд — и тревога Майка растёт с каждой секундой. Затем раздаётся голос Уилла: тихий, но это уже не шёпот: — Совсем с ума сошёл? — говорит он мягко, но с явным недоумением. Майк теряется, не улавливая смысла этих слов. Уилл наклоняется к его губам и шепчет, находясь в сантиметре от них, так близко, что их дыхание смешивается: — Ты идеален, Майк… Просто потому, что это ты, понимаешь? Сейчас мне уже без разницы на всё остальное. Его слова звучат настолько убедительно, что по телу Майка разливается дрожащее тепло. В следующую секунду он ощущает губы Уилла — они касаются слегка смазано, не в центр губ, а лишь задевают их кончики. Отстранившись, Уилл целует уже точно в середину: мягко прижимается губами, заставляя Майка млеть от этих касаний, растворяться в них. Он упирается обеими руками по сторонам от головы Майка — так, чтобы их тела не соприкасались. Это даёт чувствительному телу Майка небольшую передышку, момент, чтобы перевести дух и осознать происходящее. Майк млеет под ним от этих коротких поцелуев — чмоков в щёки, нос, лоб, снова в губы — и забывает обо всех переживаниях. Он сам кладёт руку на затылок Уилла, слегка притягивая его ближе, прося задержаться на губах чуть дольше. И он задерживается… Они одновременно приоткрывают губы. Уилл мягко обхватывает его нижнюю губу. Майк ощущает далёкий приятный привкус зубной пасты — кажется, с яблоком, — и тепло его рта. Поцелуй становится полноценным, глубоким, наполненным новым смыслом. Уилл целует нежно, чуть неуверенно — похоже, он и сам не слишком опытен в этом. Но они быстро находят общий ритм: поочерёдно обхватывают губы друг друга, заполняя тишину тихими звуками поцелуя, прерывистым дыханием, едва слышными вздохами. Сердце бьётся так быстро — и у одного, и у другого, — сливаясь в единый ритм, в единый пульс момента. Уилл отстраняется, когда понимает, что им обоим уже не хватает дыхания. Он остаётся нависшим сверху, тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание. Волосы слегка растрёпаны, щёки горят. Майк дышит под ним в такт, а затем нащупывает его руку — осторожно, но уверенно. Уилл поддаётся его импульсу: расслабляет кисть и позволяет направить свою руку. Майк отводит её вниз, а потом сам заводит под свою футболку — медленно, доверчиво. На мгновение Уилл теряется: под ладонью он ощущает тепло его тела, живую тёплую кожу. Но, поняв всё без слов, он проводит рукой выше, ощупывая текстуру мышц пресса — тот слегка просвечивает из-за низкого процента жира. Уилл тихо и изумлённо выдыхает, чувствуя одновременно мягкость и твёрдость — особенно когда Майк чуть напрягает тело. Он ведёт руку выше, ощупывает слегка выступающие рёбра — что абсолютно нормально, естественно. В этот момент он окончательно не понимает, откуда у Майка взялись такие бурные сомнения насчёт своего тела. «Как он мог не видеть, насколько он прекрасен?» Майк внезапно тихо хихикнул под ним — и Уилл замер, словно его током ударило. Его пальцы на мгновение застыли на теле Майка, а сердце пропустило удар. — Что‑то не так? — Щекотно… — шепнул Майк, улыбаясь. — А… — Уилл тоже улыбнулся. Он провёл рукой по груди Майка под футболкой, случайно задев пальцами сосок. Ткань футболки была мягкой, почти шелковистой на ощупь, и это только усилило странное, волнующее ощущение. Майк вздрогнул, издав тихий стон. Оба замерли, прислушиваясь. Но снизу по‑прежнему раздавался лишь размеренный храп Дастина. — Это было… больно? Или приятно? — уточнил Уилл. — Приятно… Они… чувствительные, — тихо ответил Майк, облизывая губы. — Можно потрогать? — Ага. Теперь их движения стали особенно осторожными — никакой прежней напускной уверенности, никаких громких слов. Дело дошло до действий, а в них всё сложнее, чем в грязных фразах, сказанных вслух или написанных в сообщениях. Сейчас они просто старались быть аккуратными друг с другом, словно изучали неизведанную территорию тел друг друга. Уилл обхватил пальцами его сосок и слегка сжал — Майк снова вздрогнул, и он тут же ослабил хватку, насторожившись. — Н‑нет… Нежнее… — попросил тот, его голос дрогнул, а пальцы непроизвольно сжались на плече Уилла. Уилл тут же убрал руку из‑под его одежды. — Может, я лучше языком? — предложил он. Майк закусил губу, на мгновение замер, словно взвешивая все «за» и «против», а затем тихо согласился. Уилл медленно опустился ниже и нырнул под футболку. Майк прикрыл глаза, полностью сосредоточившись на ощущениях. Уилл опалил дыханием его кожу — та оказалась неожиданно горячей, почти обжигающей. Затем поцеловал грудь и добрался губами до левого соска. Мягко провёл языком по нему, прижимаясь всем телом к Уилеру — иначе было бы неудобно дотягиваться. Тело Майка отреагировало мгновенно: он выгнулся дугой и поспешно зажал рот рукой, чтобы заткнуть стон. Заметив это, Уилл продолжил облизывать его сосок, оставляя на нём горячую влагу. Он увлёкся: целовал, переходил к другому соску, играл с ним, а потом даже слегка втянул кожу рядом, оставив небольшие отметины. Майк под ним задвигался нетерпеливо, создавая трение, уже без стеснения упираясь и потираясь возбуждением прямо о живот Уилла. Дыхание стало частым и поверхностным, а пальцы вцепились в простыню, с силой её сжимая. Тело вновь и вновь отдавало дрожью, его пробирало волной, стоило языку Уилла задержаться на одном из сосков Майка дольше десяти секунд, безостановочно вычерчивая на нём влажные узоры. И стоило таким манёврам продлится больше пары минут, как они полностью выбили Майка из равновесия. Он скулил, прижимая к губам руку, в конце концов не выдержав: — Стой… Уилл, иди ко мне, — попросил Майк, слегка надавив на его плечи, чтобы он отстранился от его груди. Уилл тут же вынырнул из‑под футболки и навис сверху. Но Майк не дал между ними образоваться дистанции: надавил на копчик Уилла рукой, и тот опустился на него полностью, плотно прижавшись пахом к паху. Оба изумлённо выдохнули друг другу в губы, ощутив это соприкосновение — резкое, электризующее, почти болезненное в своей чувствительности. Без лишних слов Уилл снова поцеловал Майка и качнул бёдрами вперёд. — Мм… — тихо промычал тот ему в губы, его руки скользнули вдоль спины Уилла, цепляясь за ткань футболки. Пальцы слегка царапнули кожу сквозь ткань. — Тише… — прошептал Уилл. — Нет, не переставай целовать, заткни меня, — умоляюще попросил Майк. Они оба были возбуждены до предела. Уилл послушался: снова прижался к его губам, ещё плотнее, чувствуя, как их твёрдые эрекции прижаты друг к другу между телами. Он оказался между его ног — случайная поза, от которой у обоих закружилась голова. Майк обхватил руками спину Уилла, цепляясь за ткань и слегка натягивая её. Но Уилл даже не замечал этого — возбуждение от их позы лишь накрывало его сильнее, разливаясь по телу горячей волной, заполняя каждую клетку. Он начал двигать бёдрами чаще, отчётливо ощущая возбуждение Майка своим. Они жадно целовались, стараясь дышать тише, но всё равно слышали храп спящего Дастина — тот, казалось, стал даже громче, лишь придавая им уверенности. Было дико делать это, когда в комнате спал кто‑то ещё. Но именно это добавляло адреналина — ощущение запретного, тайного, словно они балансировали на краю пропасти, и один неверный шаг мог всё разрушить. Майк свёл брови, шире раздвинул ноги для Уилла. Да, он никак не мог предсказать, что будет вот так раздвигать перед ним ноги — но и не жаловался. Да он вообще ничего из этого не мог предвидеть! Сейчас думать об этом не хотелось. Они просто погрузились в ритм: целовались, заглушая вздохи друг друга, их дыхание смешивалось, а сердца бились в унисон. Время потеряло смысл — остались только ощущения: тепло кожи, тяжесть рук, вкус губ, запах разгорячённых тел. — Я сейчас кончу, — быстро шепнул Уилл ему в губы. Не чтобы просто сказать что-то грязное, а чтобы констатировать факт. — Я тоже… — вздыхает ответно Майк. Они больше не целуются. Уилл прижимается лицом к шее Майка: кожа у него горячая, а под ней неровно и часто бьётся пульс. Майк обхватывает его туловище ногами, прижимает ещё ближе — так, что кажется, будто они пытаются слиться в одно целое. Уилл первым достигает пика. Его дыхание становится горячим и прерывистым — он выдыхает прямо в шею Майка. Тот в свою очередь откидывает голову назад и выгибается дугой, следом за ним погружаясь в волну наслаждения — яркую, почти ослепляющую. Оба обессилены. Их грудь вздымаются неровно, сердца колотятся как сумасшедшие. Они пытаются выровнять дыхание, стараются дышать тише — но это получается плохо: каждый вдох всё равно звучит слишком громко. Уилл осторожно отстраняется и откидывается на вторую половину узкой кровати, чувствуя, как матрас прогибается под его весом. Взгляд устремлён в потолок. В ушах всё ещё шумит кровь, а в теле — странное, невесомое ощущение. — Майк, ты же… — начинает он едва слышно, поворачивая к нему голову. Майк лежит неподвижно. Одна нога согнута и чуть отведена в сторону — колено упирается в стену, вторая вытянута вдоль матраса. Его грудь медленно поднимается и опускается, волосы прилипли ко лбу, на висках блестят капельки пота. — Да… Кажется, два раза, — тихо отвечает он, и в его голосе слышится лёгкая улыбка. Уилл распахивает глаза, вглядываясь в его силуэт. — Когда?.. — недоумённо спрашивает он, не понимая, как такое вообще могло произойти. Майк убирает прилипшие ко лбу кудри, проводит ладонью по лицу, будто пытаясь собраться с мыслями. — Первый раз — от твоего языка на сосках… И сейчас, — признаётся он. Оба вспотели, простыни под ними смялись. Но сейчас это кажется совершенно неважным. Впереди только небольшие неудобства: по очереди сходить в туалет и привести себя в порядок, стараясь не разбудить Дастина. Впрочем, разбудить его, похоже, не так-то просто. Снизу всё ещё раздаётся его размеренный, громкий храп — он по-прежнему погружён в глубокий сон и явно не собирается просыпаться в ближайшие часы.