Dirty games at summer camp

Утром Майк проснулся первым. Он щурился от яркого солнечного света, лившегося из окна, и пытался сосредоточить взгляд хоть на чём-то. Постепенно очертания предметов стали чётче — и он увидел Уилла. Его лицо, которое в целом всегда выглядело так, будто он на пару лет моложе, чем есть, сейчас, расслабленное во сне, и вовсе казалось почти детским: мягкие черты, чуть приоткрытые губы, ресницы, трепещущие, будто он видел какой-то сон. Тепло его тела Майк ощущал особенно отчётливо — оно проникало внутрь, как утреннее солнце, согревая изнутри. Они всё ещё лежали в обнимку, их голые ноги были сплетены. Майк вспомнил, почему они оказались практически без одежды — в трусах, накрытые лишь тонким одеялом, сбившимся в ногах. Воспоминания о минувшей ночи нахлынули тёплой волной. На губах появилась улыбка — широкая, почти глупая, но искренняя. Майк понимал, что это утро он запомнит надолго — ведь это было первое утро, когда они проснулись вот так, проведя всю ночь на одной постели. Проснувшись окончательно, Майк встал первым. Осторожно, почти неслышно, он выбрался из его объятий, стараясь не потревожить сон, и, задержавшись у кровати ещё на мгновение, заботливо укрыл Уилла одеялом. После, натянув футболку, он чуть смутился, заметив, насколько смята другая кровать — там, где вчера разыгралась их самая откровенная игра. Утренние сборы на завтрак прошли привычно, но теперь всё казалось другим. Когда Уилл проснулся, они вдвоём отправились чистить зубы, обмениваясь улыбками в отражении зеркала, с зубными щётками во ртах. Вернувшись в комнату и убрав зубные щётки, они приготовилась идти в столовую. Уилер вышел на улицу первым, потому что Уилл задержался, чтобы что-то убрать. Он остановился у перил, оперся на них руками и устремил взгляд вдаль — туда, где другие ребята тоже направлялись в столовую, оживлённо переговариваясь и смеясь. Мысли Майка унеслись к воспоминаниям о вчерашнем дне… Но его отвлёк звук открывающейся двери. Он обернулся, но вместо Уилла увидел двух девушек. Они вышли из соседней двери — не той, что вела в комнату Майка и Уилла, — и, едва заметив его, одновременно улыбнулись и переглянулись с каким-то заговорщическим блеском в глазах. Затем, хихикая, быстро спустились на пару ступенек и зашагали вперёд, бросая взгляды через плечо. По пути они ещё несколько раз обернулись на Майка, отчего ему стало не по себе. Он уже успел подумать, что запачкал лицо зубной пастой, ведь других объяснений просто не находил. — Пошли? — раздался позади бодрый голос. Это был Уилл. — А… да, — кивнул Майк и двинулся следом, всё ещё провожая взглядом тех девушек: они уже достигли столовой и скрылись за её дверями, оставив после себя странное предчувствие. — Это наши соседки? — Ну да. А что? — Уилл перевёл взгляд на него, шагая рядом. — Просто они как-то странно на меня посмотрели, — прямо объяснил Майк, надеясь, что Уилл найдёт объяснение этим взглядам. И, к сожалению, у него оно нашлось… Прежде чем назвать его, он с лукавой улыбкой и едва заметным изгибом брови посмотрел на Майка — будто взглядом спрашивал: неужели ты правда не догоняешь, в чём дело? — Ну что?! Вот, ты тоже на меня так смотришь! — Майк остановился и скрестил руки на груди, пытаясь скрыть нарастающее смущение за показной раздражением. Что за заговор против него устроили с самого утра? — Майк, они слышали, как ты стонал, — прямо сказал Уилл, всё ещё глядя на него с улыбкой. Майк ощутил, как щёки мгновенно вспыхнули. И дело было даже не в палящем солнце, безжалостно палившем с небес, и не в возможной температуре — нет, это был стыд, жгучий и беспощадный, который разливался по венам. Его глаза тут же расширились, дыхание на мгновение перехватило, а в горле встал колючий ком. — Э‑э… — прохрипел Майк и тут же кашлянул в кулак, прочищая горло, отчаянно пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. — Я был настолько громким? Уилл в ответ лишь окинул его взглядом — медленно, с ног до головы, словно оценивая каждую его деталь. Они всё ещё стояли на улице, не одни, но достаточно далеко от остальных, чтобы их никто не услышал. — Ну, если они так на тебя посмотрели, значит, услышали. А значит… да, ты был немного громковат, — кивнул Байерс, подтверждая собственные догадки, и слегка приподнял бровь, ожидая его реакции. Ну вот. Настал тот самый момент, когда Майку хотелось провалиться сквозь землю от стыда, который накрыл его с головой. Тогда, в тот миг, ему, конечно, было приятно — он стонал, не сдерживаясь и ни о чём не думая, отдаваясь ощущениям целиком. Но думал ли он сейчас? О да, определённо. И мысли эти были отнюдь не утешительными. Что теперь думают те две девчонки? Наверняка решили, что Уилл делал с ним что-то непристойное, раз он издавал такие звуки, полные наслаждения. Перед глазами всплыли их перешёптывания, взгляды, и от этого стало ещё хуже. Уилл, видимо, заметил, как лицо Майка стало пунцовым, почти багровым, и решил его утешить — или, быть может, ещё сильнее добить: — Да ладно тебе. Мне понравилось, как ты стонал. Так… сладко? — Уилл! Заткнись! — взорвался от стыда Майк. Он легонько толкнул Уилла в плечо — разумеется, из-за неловкости, а не от злости, — и быстрым шагом, почти бегом, направился к столовой, стараясь не замечать, как горят уши. Уилл лишь тихо рассмеялся и поспешил за ним, легко догоняя его широкими шагами. Сидеть в столовой оказалось не менее мучительно. Как только все четверо уселись за один стол — Майк, Уилл, Дастин и Лукас, — последний, едва опустившись на место, окинул сидящих напротив хитрым взглядом. Лукас и впрямь был похож на лиса в этот момент: с прищуром он медленно переводил взгляд с Майка на Уилла. Майк сидел красный как рак, чувствуя, как под этим изучающим взглядом краска на лице становится ещё ярче. Уилл, напротив, сохранял невозмутимость и улыбался, ковыряя вилкой оладьи с сиропом и подтаявшим мороженым — именно это подали им на завтрак. Сироп стекал по тарелке, мороженое таяло, образуя лужицу, но Майк не замечал этого. — Таак… Как вам спалось, больные мои друзья? — начал Лукас, растягивая слова, и в его голосе звучала насмешка, которую он даже не пытался скрыть. — У Майка температура была. Чуть не откинулся. Но я ему помог, — тут же ответил Уилл с обезоруживающей непосредственностью, бросив на Майка короткий взгляд. Тот от неожиданности уронил оладьи обратно в тарелку, и сироп брызнул на скатерть, оставив тёмное пятно. — Оуу… Бедный Майк. И как ты ему помог? — не унимался Лукас, явно наслаждаясь ситуацией. Дастин тем временем спокойно завтракал, наблюдая за этой сценой с лёгким любопытством, но без особого участия. — Сделал излечивающий массаж, — невозмутимо произнёс Уилл и отправил в рот кусочек оладьи с мороженым, демонстративно смакуя его. Майк снова едва не выронил еду с вилки, чувствуя, что ещё немного, и он просто взорвётся от стыда. Да, это был не завтрак, а настоящее испытание на прочность. Наконец Майк, собрав остатки воли, перевёл разговор на другую тему, спросив, как Лукас ладит с Дастином. К всеобщему удивлению, у этих двоих (что поначалу казалось совсем неочевидным) нашлись общие темы. Так незаметно для всех из этой четвёрки сложилась компания. Майк, хоть и продолжал время от времени краснеть при взгляде на Уилла, постепенно расслабился, втянулся в разговор, даже рассмеялся над какой-то очередной шуткой Лукаса.

***

Уилл сосредоточенно вырисовывал портрет в своём альбоме, сидя у стола. Кончик его карандаша едва слышно скользил по бумаге, оставляя тонкие штрихи. Он хмурил брови, то откидывался назад, чтобы оценить результат, то вновь наклонялся ближе. Майк расположился на кровати и наблюдал за ним чуть смущённым взглядом, ведь прежде никто не пробовал его рисовать. Именно Уилл предложил это вечером того же дня — и Майк не стал отказываться. Он думал, что будет просто сидеть, расслабленно откинувшись на подушки, но вместо этого ощущал странное внутреннее напряжение. И дело было не только в том, что он вдруг стал чьей-то натурой, а в том, что между ними повисла странная атмосфера недосказанности. Возможно, Майку это лишь казалось, но Уилл действительно весь день вёл себя необычно. Он был молчаливым и задумчивым — совсем не таким активным, как обычно. Не таким, как вчера, и уж точно не таким, как вчера ночью, когда они перед сном затеяли ту пошлую игру в медбрата и пациента, но всё быстро переросло уже не в игру, а в конкретные взрослые действия, когда они оба были максимально открыты друг другу. Так почему же теперь, всего за один день, между ними возникла какая-то преграда? Майку точно не могло показаться: Уилл то и дело отводил взгляд, словно избегал его. Майк больше не мог выносить этой тишины — он и так неподвижно просидел уже пятнадцать минут. В комнате было слишком тихо, слишком «спокойно». — Уилл? — позвал Майк осторожно, будто спрашивая разрешения на нарушение этой тишины. — Да? — отозвался тот непринуждённо. Но в его голосе сквозила какая-то фальшь — будто это спокойствие было наигранным. Мерцание лампы, мягко освещавшей его лицо и комнату, лишь подчёркивало скрытую напряжённость мышц. — Всё в порядке? — Вопрос прозвучал до того банально и расплывчато, что Майк почти пожалел о нём. Но ещё сильнее он пожалел, когда Уилл ответил: — Да, конечно. Его голос снова звучал легко, слишком легко, чтобы быть искренним. Майк не решился задавать новые вопросы. Он остался сидеть неподвижно, а Уилл продолжил его рисовать. Единственным звуком в комнате был тихий скрип простого карандаша, нарушавший гнетущую тишину. Так прошло тридцать минут, пока Уилл не завершил рисунок. Он, кстати, очень понравился Майку. Он даже в моменте подумал, что Уилл его немного приукрасил, но тот лишь заверил его в обратном. После они выпили лекарства и по очереди сходили в душ. Вода немного смыла напряжение, но не до конца. Они устроились на кровати рядом и продолжили смотреть аниме, на котором остановились в прошлый раз, — уже второй сезон. Изображение снова шло с телефона Уилла. Они сидели молча, бок о бок, изредка комментируя кадры из «Yakusoku no Neverland». Так продолжалось до одиннадцати часов, пока оба не решили, что пора спать. Но даже лёжа в кровати, Майк не чувствовал готовности уснуть. Уилл почему-то не обнимал его, а просто лежал рядом, спиной к нему, — и, похоже, тоже не спал. Майк лежал на спине с закрытыми глазами, пытаясь расслабиться… — Майк… Ты спишь? — Нет. Он тут же открыл глаза и вгляделся в силуэт Уилла — тот едва угадывался в густой темноте комнаты, лишь слабый отблеск уличного фонаря очерчивал его контуры. Оба не спали, и это вдруг стало особенно ощутимо. — Я хотел кое‑что сказать… — тихо и неуверенно начал Уилл. Он развернулся и лег на бок. Майк невольно повторил его движение — тоже лёг на бок и посмотрел на него, стараясь разглядеть выражение лица в полумраке. — Что? — спросил он искренне заинтересованно. На мгновение между ними повисло недолгое молчание, нарушаемое лишь тихими звуками их прерывистого дыхания. — Ну, в общем… Хах, это, наверное, глупо, но я думаю, стоит сказать, чтобы ты не думал, что что‑то не так. Вернее, это может быть немного так, но не из-за тебя… Майк невольно напрягся. Ему совсем не хотелось думать, что между ними могло возникнуть какое‑то недопонимание. Он боялся, что Уилл сейчас скажет, что они совершили ошибку, когда зашли так далеко, что им не стоило этого делать. Но что Майк мог сделать в таком случае? Давить или протестовать было бы неправильно. Оставалось только принять его слова — какими бы они ни оказались. — Я правда не знаю, почему так зациклился на этом, но мне кажется, я как‑то плохо справился вчера, — наконец выговорил Уилл. — Что? — выдохнул Майк, всё ещё не до конца понимая, о чём он говорит. — Ну… Минет. Я был плох в этом. Таким неуверенным Уилла Майк ещё никогда не слышал. Он искренне не понимал, откуда взялась эта неуверенность — она казалась ему почти что неуместной. — С чего ты взял? Мне было очень приятно! Ты ведь и сам это видел. И слышал… Майк и представить не мог, что причина его молчания весь день кроется именно в этом — в его сомнениях. И эта тема застала его врасплох. — Да, но ты ведь просто был очень чувствителен. Ну, ты всегда такой, но я думаю, именно я был… не очень? Не знаю… Я думал это будет легче. И, наверное, ты ожидал от меня большего, потому что я всегда хочу казаться умелым, а в итоге… — Уилл, — поражённо выдохнул Майк, прерывая его. Он подвинулся ближе и мягко положил руку ему на талию, притягивая к себе и заставляя вздохнуть от неожиданности. — С ума сошёл? Да это было самым приятным, что я вообще когда‑либо испытывал! Лица Уилла по‑прежнему не было видно, но Майк почти физически ощущал его смятение. — Но я ведь даже… Больше чем наполовину взять не смог. Да даже на половине уже подавился. — И что? Ты ведь делал это в первый раз! Думаешь, у меня бы получилось лучше? — быстро ответил Майк, забыв о смущении. Какое уж тут смущение, когда переживания Уилла оказались такими… такими искренними и настолько безосновательными. — Не знаю… — прошептал Уилл. А потом, собравшись с духом, добавил уже увереннее, с ноткой озорства, пробивающейся сквозь неуверенность: — А ты бы хотел проверить? Майк растерялся. В воздухе снова повисло лёгкое смущение. Он запнулся, пытаясь подобрать слова, — и не успел ничего сказать: Уилл потянулся к светильнику, включил его, озарив комнату мягким, тёплым светом, а затем снова придвинулся к Майку, уютно устраиваясь в его объятиях. — Ты правда думаешь, что у меня получилось хорошо? — тихо спросил он, внимательно вглядываясь в лицо Майка, ловя малейшее изменение в выражении его глаз. — Угу… — кивнул Майк, всё ещё глядя вниз и вновь обхватывая руками талию Уилла. Но, похоже, этого было недостаточно, чтобы окончательно внушить Уиллу уверенность. С лёгким смущением, почти неслышно, Майк продолжил: — Я правда не чувствовал ничего приятнее этого… Это… не сравнимо с прикосновением руки или с чем-либо из того, что ты делал со мной до этого. Это… горячо. Влажно… Особенно когда ты… ещё начал двигать головой и языком одновременно, — Майк смотрит куда-то вниз, а его веснушчатые щёки заливает краска. Уилл слушал его, не отрывая взгляда, который казался… заворожённым. Будто Майк читал ему какой-то красивый стих — но стих этот был возбуждающим и откровенным. — Ого… — Уилл закусил губу, по-прежнему не отрывая глаз от Майка. Его зрачки чуть расширились. — Это… интересно. Вернее, интересно, каково это… ощущение. Майк не сдержал смущённой улыбки, осознав, что Уиллу тоже хочется это почувствовать. Он уже не выглядел встревоженным и неуверенным — напротив, в его взгляде читалось любопытство, словно он живо воображал всё описанное Майком. — Мне тоже интересно… В смысле, как это ощущалось с твоей стороны, — Майк сглотнул, на мгновение опустив взгляд на губы Уилла, которые растянулись в лёгкой улыбке. — Хочешь, чтобы я описал эти ощущения? Майк в ответ лишь аккуратно кивнул, и их разговор обрёл новые, подробные обороты, которые ощущались волнительно, но приятно. — Мм… Как будто бы… приятная заполненность? — задумчиво произнёс Уилл, прикрывая глаза на мгновение, будто заново переживая ощущения. — Я много раз это себе представлял, на деле это оказалось даже прикольнее. И больше, чем казалось. Мой рот был прям… полностью заполнен, как будто бы. И горячо, влажно. Со вкусом. Майк на последних словах распахнул глаза и слегка напрягся. — В смысле?.. Неприятным, или… — поспешил уточнить он. — Приятным, — улыбнулся Уилл, его голос стал чуть ниже, бархатнее. — Немного солоноватым. Но от одной мысли, что это ты… очень вкусно, — Он облизнул губы, вспоминая вчерашнее, и Майк невольно проследил за движением его языка. — Хотя смазка или сперма не имеют какого-то выраженного вкуса, я бы сказал. Просто это… ты. И это всё меняет. Майк почувствовал, как дыхание и сердцебиение чуть участились. — Мне понравилось ощущать текстуру под языком, — продолжил Уилл теперь уже с явным удовольствием в голосе. — Твёрдость. Рельеф… В общем, твой член. Он охуенно ощущался во рту… — Он улыбнулся, и к нему наконец вернулась прежняя уверенность. Майк окончательно покраснел, а тёплый свет лампы лишь подчеркнул румянец на его щеках, сделав его ещё более заметным. Но даже в таком состоянии он нашёл слова: — Ему тоже понравилось ощущать твой рот, — Майку даже удалось произнести это без запинки. Уилл отреагировал мгновенно: он заулыбался и толкнул Майка в плечо, так что тот перевернулся на спину, издав короткий смешок. Они оба тихо рассмеялись, и этот смех развеял последние остатки напряжения. Уилл снова выключил свет и вернулся к Майку: обнял его и положил голову ему на грудь, слушая, как ровно и сильно бьётся его сердце. Майк тоже обнял его, запустил руку в его волосы и стал мягко перебирать их пальцами. Волосы Уилла казались невероятно мягкими, словно шёлк на ощупь. — Ты всё ещё думаешь, что справился плохо? — тихо спросил Майк, проводя рукой по спине Уилла. — Уже нет, — ответил Уилл с улыбкой, это отчётливо слышалось в его голосе, в его мягкой, расслабленной интонации. — Во всяком случае, теперь у меня есть на ком тренироваться. Майк почувствовал, как Уилл приподнялся, а затем ощутил его губы на своих, лёгкие, тёплые, полные нежности. — Спасибо… что успокоил меня, — шепнул Байерс ему в губы. Они коротко поцеловались перед сном и, устроившись поудобнее в объятиях друг друга, постепенно провалились в сон. Прежние переживания остались позади, теперь их мысли были сосредоточены лишь на чём-то хорошем… И, может быть, немного пошлом.

***

Наступил следующий день. Постепенно они с Майком начали чувствовать себя лучше: простуда, которая тревожила их несколько дней, почти отступила, и они наконец смогли нормально выйти на свежий воздух. Они даже попытались поиграть на площадке, но Майк, как и прежде, не блистал ни в баскетболе, ни в волейболе. Его движения оставались неуклюжими, а реакция — замедленной. В очередной раз он получил мячом по голове — и всё из-за Лукаса. Тот специально сделал резкий пас. И за что только тот так его доставал? Впрочем, отделавшись лёгким испугом, Майк оставил попытки играть и большую часть дня просто наблюдал за остальными. Ближе к вечеру они переместились небольшой группой к костру. Дрова потрескивали, выбрасывая в воздух снопы искр, а пламя отбрасывало тени на лица собравшихся. Давно они не сидели так, Майк так точно, с того самого дня, когда сидел тут с Лукасом и ещё не был раскрыт перед Уиллом. Ну, почти. Воспоминания тут же нахлынули на него: тот день, когда он впервые сыграл здесь на гитаре. И именно тогда его рассекретил Уилл. Сейчас же Майк сидел рядом с ним. Стив пытался рассказать какую‑то байку, но Дастин его поправлял — он знал эту страшную легенду куда лучше. Между ними завязалась забавная дискуссия. В итоге Дастин полностью перехватил инициативу: Стив, раздосадованный и слегка обиженный, бросил: «Если всё знаешь, сам и рассказывай». Дастин и впрямь рассказал так, что у ребят по спине пробежал лёгкий холодок. Даже банальная история про убийцу в лагере прозвучала весьма пугающе. Избежать дальнейшего погружения в жуткие подробности удалось под предлогом того, что Уиллу стало нехорошо. Но едва они вернулись в комнату, парень признался, что это была наглая ложь. И тут же он потянул Майка к кровати и упал на неё вместе с ним, увлекая за собой. — Врать нехорошо, — с улыбкой произнёс Майк, наваливаясь на Уилла сверху, потому что тот сам его за собой утянул. — Хорошо, когда это позволяет нам свалить от ужасающей байки и остаться одним, — ответил Уилл, улыбаясь и откровенно поглядывая на его губы. — Тебе так нравится когда мы остаёмся одни? Ответа Майк не получил: Уилл притянул его за шею и прижался губами к его губам. Его поцелуй был тёплым, настойчивым, и Майк мгновенно забыл обо всех вопросах. Он лишь мыкнул в ответ и тихо рассмеялся, когда Уилл запустил руки под его футболку и легко коснулся рёбер — щекотно. — Что? — протянул Уилл, обхватывая руками его талию и притягивая к себе ещё ближе. Майк полностью опустился на него, тесно прижавшись всем телом. — Щекотно, — прошептал тот, утыкаясь носом в его шею. Аромат его кожи смешивался с запахом костра. За весь день Майк успел по нему соскучиться, ведь они всё ещё не могли вести себя так, пока кто-то был рядом. — Я люблю тебя щекотать, — Уилл снова провёл пальцами по бокам Майка под футболкой, теперь уже нарочно его щекоча. Майк начал извиваться, пытаясь спастись от щекотки. Но в очередной попытке увернуться он неожиданно цепляется зубами за его шею — несильно, но ощутимо. Уилл выгнулся и громко выдохнул от неожиданности, его пальцы на мгновение впились в плечи Майка. Услышав его стон, Майк тут же отстранился и растерянно посмотрел на него. Он встретил его помутневший взгляд и не сразу понял: ему больно или дело в чём-то другом? — Больно было? Прости… — поспешил извиниться он, переводя взгляд на его шею, где остался лёгкий след от зубов. — Нет… — тихо шепнул Уилл и запустил руку в его волосы, слегка надавил на голову, заставляя снова склониться к своей шее. — Укуси ещё. Майк подчинился этому движению. В этот миг он почувствовал себя податливой игрушкой в его руках — но, честно говоря, он всегда терял самообладание рядом с Уиллом: когда они целовались, когда оставались вдвоём… Иногда ему даже становилось стыдно за свои мысли — они возникали всякий раз, едва они оказывались наедине, и далеко не всегда были невинными. Горячо выдохнув, Майк снова слегка прикусил кожу на его шее. — Мм… — промычал Уилл, вновь прогибаясь в спине с откровенной податливостью. Пальцы судорожно сжались в волосах Уилера, от чего того буквально повело, а в добавок ещё и завело, потому что ощущать, как прикосновения Уилла становятся такими нетерпеливыми, просто невероятно головокружительно. Майку нравилось доводить его до такого состояния — до этой сладостной грани, где самообладание рассыпается на осколки, а контроль тает. Нравилось видеть, как Уилл теряет себя — как его дыхание срывается на вздохи, как губы приоткрываются в безмолвном стоне. Нравилось осознавать, что это он становится причиной его возбуждения, что именно его прикосновения заставляют того так дрожать. И потому он продолжал — настойчиво, неумолимо: прижимался губами к шее Байерса, вырисовывал на коже огненные узоры языком, скользил им по кадыку, по ямке между ключицами, целовал возле линии челюсти, чувствуя, как под губами пульсирует тонкая жилка на его шее. Уилл под ним буквально таял — растворялся в этих влажных, дразнящих касаниях. Майк слышал его сбившееся дыхание — оно становилось громче, прерывистее, почти всхлипывающее, — и в памяти вспыхивали все слова, которые Уилл мог бы произнести или написать в ролевой в такой момент: «Ещё… не останавливайся… да, вот так…». Сейчас у Майка была возможность быть сверху и хотя бы отчасти вести эту игру — и от этой мысли внутри появилось желание, смешанное с тайным восторгом. Всё снова произошло почти случайно: от безобидных игр и щекотки они незаметно для себя снова поймали этот «хорни» настрой. И если раньше что-то подобное и случалось, инициатором всегда выступал Уилл. А Майк всё ещё учился быть «Dirt_MasterM1» в реальности — учился отпускать лишние тормоза, позволять себе больше, чем привык. В порыве желания он нашёл руки Уилла и прижал их к кровати, крепко обхватив запястья. Ощущение его податливого, но всё ещё наигранно сопротивляющегося тела под собой только распаляло желание. Затем он вновь вернулся к поцелуям — продолжал целовать шею, проводя по коже широким, влажным движением языка. — Хах, Майк… — усмехнулся Уилл под ним. Звук был наполнен несмешной, но за ним скрывалось и желание. Майк оторвался от его шеи, чтобы понять по выражению лица, что он имел в виду. И сразу всё стало ясно: закушенная нижняя губа, едва заметная улыбка, которая дрожала на губах, растрёпанные волосы, разметавшиеся по подушке, и затуманенный взгляд — Уилл был возбуждён. Решив проверить свою догадку, Майк на мгновение опустил взгляд, перестроился. Он слегка приподнялся, а затем снова опустился на Уилла сверху, сплетая ноги с его ногами. На этот раз он прижался точно туда, куда нужно, — и тут же услышал его горячий, прерывистый вздох. Уилл сжал руки в кулаки и откинул голову на подушку, закрыв глаза. Теперь Майк прижимался к его возбуждённому члену своим, не оставляя шансов что-либо скрыть. — Тебя тоже возбуждают поцелуи в шею, — скорее утвердительно, чем вопросительно, произнёс Майк, с удовлетворением разглядывая Уилла. — Меня возбуждаешь ты, Майк, — поправил тот его низким, хрипловатым голосом и, открыв глаза, добавил с улыбкой: — Продолжай наглеть, пожалуйста. Мне это нравится. Уилл попытался двинуть руками, которые Майк по-прежнему прижимал к постели, но тот лишь усилил нажим, вжимая его запястья сильнее. — Да… вот так… — выдохнул Уилл, закрывая глаза и плавно толкая бёдра вверх, создавая приятное для них обоих трение. Майку нравилось то, как направляет Уилл: не молчит и не стесняется просить. Не прячет желания за смущёнными полунамёками. А открыто говорит о том, что ему нравится. Так Майку было спокойнее… увереннее… Ведь, возможно, между ними вообще ничего бы не случилось, если бы не решимость Уилла. Поначалу ведь Майк сомневался. Не сразу смог открыться. Что уж говорить о том, как всё могло сложиться, если бы Уилл вообще не сделал первые шаги, вовлекая его в эту «грязную» игру — игру, которая теперь казалась им самой естественной вещью на свете. — Насколько сильно я могу «наглеть»? — с лёгкой хрипотцой в голосе уточняет Майк и сам подаётся вперёд — коротко, осторожно, едва ощутимо потираясь тканью своих штанов о ткань синих коротких шорт Уилла. Серьёзно… Прямо-таки коротких. Шорты едва доходили до колена — короче тех, что Уилл обычно носил, — и эта деталь сейчас буквально сводила Майка с ума. Весь день он украдкой любовался его ногами, гадая, как они вообще могут быть такими красивыми и гладкими. Может, Уилл из тех, кто считает, что летом нужно бриться, чтобы было не так жарко? Впрочем, Майку нравились любые варианты… Он просто весь день тайно мечтал о том, чтобы Уилл уже придушил его этими самыми ножками. Фантазия вспыхивала в сознании в самые неудачные моменты, и Майку приходилось прятать своё возбуждение. Но теперь он мог выпустить его наружу. — Хм… А давай на все сто процентов? Я хочу посмотреть, что ты вытворишь… А я скажу тебе «стоп», если буду недоволен, — Уилл улыбается, опускает взгляд ниже и вновь совершает короткий толчок бёдрами, потираясь о пах Майка в ответ. Этого пока недостаточно, но уже приятно: тепло тел, едва уловимое трение, нарастающее возбуждение между ними… — Давай… сделай со мной что хочешь, — подталкивает он его ещё больше, по‑озорному глядя в глаза. И, если честно, Майк даже немного теряется. Потому что он очень много чего хотел бы сделать с телом Уилла… Даже стыдно признавать, но, наверно, это нормально, верно? Просто потому что Майк — это парень в переходном возрасте. Да и для Уилла не совсем секрет все эти пошлые фантазии Майка… Ведь он знает их как минимум из ролевых и того, что в них писал Майк — и сейчас это словно снимает последние барьеры. Кажется, что дыхание даётся всё тяжелее от этой безумной свободы, которую только что подарил Уилл. И, раз уж им некуда торопиться, Майк решает начать с того, что они уже делали — с губ Уилла, с поцелуя… Но теперь всё иначе. Едва их губы соприкасаются, Майк утрачивает власть над собой: он тут же углубляет поцелуй. Его язык осторожно, но настойчиво проникает в чужой рот — от этого по телу пробегает жаркая волна, заставляя сердце судорожно стучать в груди. Он продолжает напирать, стискивая запястья Байерса в своих руках — не грубо, но твёрдо, без слов давая понять, что принял правила и сейчас ведёт. Бёдра ритмично двигаются, и с каждым порывистым толчком их рваные выдохи и вдохи смешиваются прямо на губах. Движения становятся всё более отчётливыми, нетерпеливыми, отчаянными — словно они пытаются впитать друг друга целиком, пока у них ещё есть такая возможность. Даже сквозь ткань одежды Майк явственно ощущает очертания эрекции Уилла: тепло, изгибы, твёрдость. Он чувствует, насколько он напряжён, насколько без остатка готов отдаться, и это сводит его с ума. Настолько, что оторваться невозможно, да и не хочется. Зачем? Какой смысл прерывать то, что так долго копилось в невозможности исполниться? Когда у них ещё выдастся подобное после того, как Майк вернётся в свою комнату? Верно, явно не скоро… Так почему бы не использовать и не наиграться за эти дни совместного проживания сполна? Фантазии Майка разрастаются, как пламя, которое жадно подпитывает ветер. Он хочет большего — неизмеримо большего. Но вдруг с ужасом осознаёт, что может кончить прямо сейчас, так быстро, от одного лишь трения… Разум окончательно затуманивается. Майк становится ещё настойчивее, ощутимее наваливается на Уилла, перемещает руку на его талию и стискивает её, словно пытаясь слить его тело со своим. Он утыкается лицом в подушку рядом с его головой, громко выдыхает прямо в его ухо, отрываясь от горячего поцелуя, — и чувствует, как всё внутри судорожно сжимается от невыносимого напряжения. А Уилл… Уилл явно был не против всех его действий. Он просто лежал под ним, позволяя Майку в каком‑то смысле вдавливать себя в кровать. Тихо выдыхал, цепляясь освобождёнными руками за ткань футболки Майка на его спине, слегка сжимая её. Его пальцы едва заметно дрожали, а дыхание становилось всё более прерывистым, неровным, сбиваясь с привычного ритма. Они действительно оба почти были на пике… И именно в этот миг всю их бурную, полную страсти деятельность безжалостно, грубо обрывает телефонный звонок. Резкий, неуместный, слишком громкий. Он раздаётся так близко, что оба невольно вздрагивают — телефон Уилла лежал прямо рядом с подушкой, всего в нескольких сантиметрах от его головы. — Чёрт… — отчаянно выдохнул Уилл. Но он не ослабил хватку: пальцы по-прежнему судорожно сжимали футболку Майка, буквально вжимая его в себя, всем телом показывая, что не хочет останавливаться. Майк с трудом оторвал лицо от подушки. Ресницы дрогнули, он всё-таки бросил короткий взгляд на экран его телефона. На дисплее высветилось короткое: «Джонатан». — Может, возьмёшь?.. Вдруг что-то важное, — с придыханием произнёс Майк. Его дыхание сбилось от возбуждения, стало прерывистым, неровным. Он замер, оставив своё пульсирующее возбуждение ни с чем. — Ну кто там… — недовольно протянул Уилл. Он всё-таки убрал руки со спины Майка — медленно, неохотно, будто отрывал их от чего-то жизненно необходимого. — Джонатан, — прочитал Майк с экрана, стараясь скрыть разочарование. Уилл тут же оживился, разом вынырнув из интимной атмосферы, окутавшей их минутой раньше. — Блять, точно! — воскликнул он и резко приподнялся, заставив Майка неловко слезть с него и усесться на кровати. Болезненно возбуждённый член в его штанах никуда не делся — впрочем, ситуация в шортах Уилла была не лучше. — Это мой брат. Я просил его мне позвонить. Прости, надо ответить… — А? Да нет, ничего… — пробормотал Майк, ощущая, как подступает смущение. Только сейчас он в полной мере осознал, что между ними только что произошло — и как всё с треском оборвалось из-за телефонного звонка. Уилл сел на край кровати, свесив ноги, и поднёс телефон к уху. — Привет, — постарался он звучать бодро, хотя сидел, уставившись вниз, на свои шорты, и мысленно молился, чтобы возбуждение поскорее спало. Разговаривать с братом, когда в трусах стояк, было… не самой приятной перспективой. Майк заметил румянец на его щеках. Было непонятно, вызван ли он смущением или всё ещё отголосками того, что происходило пару минут назад. Кожа Уилла слегка блестела от испарины, а дыхание оставалось чуть более частым, чем обычно. — Да, у меня всё хорошо, — отвечал Уилл, стараясь говорить ровно и спокойно. — Сегодня никуда не ездили… Я сейчас свободен. Да, мне удобно говорить. Он изредка бросал короткие взгляды на Майка. Тот заметил, как его взгляд на мгновение скользнул вниз — к его серым спортивкам, которые не просто не скрывали его стоящий член, а, напротив, лишь подчёркивали его. В этот момент Уилл облизнул губы — быстро, почти незаметно, — но продолжил почти непринуждённо болтать со старшим братом, изо всех сил стараясь звучать естественно. Майку не хотелось уходить. Уилл не просил его покинуть комнату, а значит, разговор не был настолько личным. К тому же он не слышал, что говорил его брат, так что предпочёл остаться рядом и подождать, пока Уилл закончит разговор. Он сменил позу: лёг головой прямо на бёдра Уилла, щекоча его голую кожу возле края шорт своими волосами. Согнув одну ногу и уложив руки на живот, Уилер стал смотреть снизу вверх, наблюдая, как меняются эмоции на лице Уилла. Тот улыбнулся такому жесту и свободной рукой принялся играть с его кудряшками — сначала осторожно, потом чуть смелее, пропуская пряди сквозь пальцы. Возможно, он на мгновение напрягся от того, насколько близко теперь находилась голова Майка к его всё ещё возбуждённому паху… Может, тот специально решил усложнить ему задачу — перестать думать о чём-то непристойном и сосредоточиться на звонке? Но Майк просто становился настоящим тактильным котом, когда находился рядом с Уиллом. Ему нравилось ощущать его тепло, вдыхать аромат его кожи, чувствовать, как его пальцы мягко скользят по волосам. Постепенно обстановка стала более непринуждённой, и оба понемногу расслабились — по крайней мере, Уилл точно. Он продолжал болтать с братом: спрашивал, как дела у их мамы, чем они занимаются, рассказывал о своих делах в лагере. Голос звучал всё увереннее, интонации стали ровнее. Майк же лежал, используя его бёдра как подушку, и расслаблялся от прикосновений его руки в своих волосах. Однако спустя примерно восемь минут ему стало скучновато. Этого времени оказалось достаточно, чтобы скука пробудилась в Майке — медленно, но верно. Он слегка пошевелился, пытаясь устроиться поудобнее, и бросил короткий взгляд на Уилла — тот всё ещё увлечённо разговаривал с братом, но его пальцы уже не так уверенно перебирали его волосы. И тогда в голове Майка вспыхнул вопрос: может ли он до сих пор наглеть? Распространяется ли это негласное правило даже сейчас, когда Уилл, погружённый в разговор, тихо переговаривается по телефону со своим братом? Одна лишь мысль о том, чтобы повести себя вызывающе прямо сейчас заставляла кровь бурлить в жилах. Настроение словно само подталкивало к этому, особенно после того, что они с Уиллом устроили совсем недавно. Под этим импульсом Майк ощутил новую, ещё более мощную волну возбуждения. Она лишь усиливалась от того, как Уилл поглаживал его волосы: его пальцы невесомо касались кожи головы, и каждое прикосновение отзывалось дрожью. Не в силах больше лежать неподвижно, Майк резко приподнялся. Уилл от этого лишь убрал руку из его волос, не придавая особого значения его движению — возможно, он подумал, что Майку просто стало неудобно. Но дело было вовсе не в этом… Майк сел на кровати рядом с Уиллом, на мгновение замер, кусая губу и взвешивая свой хитрый план. Затем, повинуясь внутреннему порыву, перекинул ногу через его бёдра и уселся на них, осторожно укладывая руки на его плечи. Взгляд Уилла тут же стал вопросительным, даже немного недоумённым. Но Майк, не останавливаясь, аккуратно надавил на его плечи, мягко, но настойчиво заставляя под этим напором опуститься — лечь спиной на кровать. Теперь, когда Уилл лежал, свесив ноги с края кровати и всё ещё держа у уха телефон, Майк наконец наклонился к его уху, чтобы объясниться. Он специально дождался паузы в разговоре — пока говорил его брат, — и прошептал, почти касаясь губами мочки: — Можно мне ещё немного понаглеть? — прямо на ушко, а затем отстранился, затаив дыхание, чтобы прочесть ответ по взгляду Уилла. Уилл, держа трубку у уха, чуть прикусил губу, на мгновение замерев. В его глазах промелькнула смесь удивления, игривости и едва заметного вызова. Затем он коротко кивнул, без слов давая Майку добро на его внезапную затею. Тут же Майк снова приблизился к его уху и добавил, понизив голос до хрипловатого шёпота: — Я могу делать с твоим телом что захочу? — И вновь отстранился. Взгляд Уилла заметно помутнел, зрачки расширились — и он снова кивнул, чуть заметно, но уверенно. Майк победно улыбнулся, ощутив внезапную, пьянящую власть. Он переместился выше, прямо на пах Уилла, и чуть вильнул бёдрами, потираясь о него. Под тканью одежды он отчётливо чувствовал его возбуждение — оно было полутвёрдым и идеально умещалось между ягодиц, посылая острые импульсы удовольствия по всему телу. — А? Связь плохая, можешь повторить, пожалуйста? — продолжил Уилл разговор по телефону, на мгновение прикрыв глаза, чтобы собраться с силами. Внезапно сосредоточиться на беседе стало гораздо сложнее. Причин было как минимум две: во-первых, Майк уселся всем весом прямо на его член, а во-вторых, он начал утыкаться лицом в его шею, оставляя нежные, обжигающие поцелуи. При этом он не переходил границ — не оставлял засосов, помня, что так делать нельзя. Ощущение стыда, которое возникало, когда Лукас что-то подозревал, было сильнее любого желания. К тому же они уже проходили через это: неловкие вопросы, косые взгляды, необходимость оправдываться… Поэтому Майк ограничивался тем, что едва ощутимо поглаживал языком его шею, оставлял мокрые, дразнящие поцелуи и улыбался прямо в кожу, ощущая под губами пульс — быстрый, неровный, — вибрацию его горла, когда тот произносил слова. Майк чувствовал и улыбался лишь шире, когда член Уилла дёргался всякий раз, когда он проводил языком по шее. При этом Майк старался вести себя тише — чтобы звуки поцелуев не были слишком отчётливыми и не попали в трубку. Хотя он и не знал наверняка, можно ли их услышать на другом конце линии. Уиллу становилось всё труднее говорить. Он откидывал голову назад, прикрывал глаза, сглатывал — его кадык подрагивал прямо на губах Майка, выдавая нарастающее возбуждение. Он старался говорить ровно, сохранять спокойствие в голосе, но при таких обстоятельствах это было почти невозможно. Его рука нервно сжимала талию Майка, но не отталкивала — время от времени она перемещалась на его поясницу и лишь сильнее прижимала его задницу к себе. От этой позы эрекция Майка упиралось в его живот, и оба всё сильнее теряли самообладание. — Да, я всё ещё думаю о поступлении туда… — голос Уилла чуть дрогнул на последнем слове, срываясь на полувздох. — Эм… Нет, ещё не выбрал. Ну, я думаю, скорее выбрать тот, что рядом с… — Уилл запнулся и выгнулся в спине, а затем вскинул бёдра, потому что Майк снова укусил его — ближе к плечу, прямо через футболку. Майк ощутил резкий толчок и чуть подался вперёд, но тут же сдержал порыв, улыбнулся и приподнялся. Его взгляд медленно скользнул по лицу Уилла — в его глазах мерцало откровенное желание. Он почувствовал, как бёдра того едва заметно дрожат от этого напора. Уиллу, видимо, было не слишком удобно в этой позе: он напряжённо упирался едва ли не носками ног в пол, шире разводил ноги и подавался вперёд, толкался в задницу Майка, искал нужное трение, пытался найти тот самый ритм, что принёс бы ему долгожданное облегчение. Майк чуть привстал, освобождая его от давления, — и уловил его разочарованный вздох, тихий, почти неслышный, но оттого ещё более красноречивый. — Рядом с домом, да… — пробормотал Уилл, голос его прозвучал чуть хрипловато, непривычно. Он на мгновение замолчал, а затем поспешно добавил: — Нет, всё в порядке, меня просто комар укусил. Тут комаров очень много, — оправдывался он, на ходу придумывая причину своего странного поведения. Майк опустил взгляд, усмехнулся про себя, затем медленно опустился ниже и устроился на его бёдрах. Он схватил края его футболки и нырнул под неё головой, сразу же проведя губами от живота Уилла выше. Он услышал тихий шлепок — Уилл резко прикрыл рот рукой, пытаясь заглушить стон, — и почувствовал, как сильно напрягся его пресс. Майку понравилось, какую реакцию он вызвал: теперь он мог в полной мере ощутить чувствительность Уилла. Он был готов остановиться — действительно готов. В любой момент он мог отстраниться, дать передышку, вернуть всё в рамки приличия. Но Уилл не просил его об этом, не подавал никаких знаков, хотя мог: его руки оставались свободными. Если бы он хоть как-то обозначил своё желание прерваться, Майк тут же остановился бы — без колебаний, без лишних слов. Но вместо этого он лишь ощущал, насколько возбуждён Уилл: какой он горячий, жаждущий прикосновений, как его кожа отзывается на каждое движение. И Майк дарил ему это — неторопливо скользил языком по его коже, тёплой и приятно пахнущей — то ли гелем, то ли скрабом, то ли лосьоном. Майк не знал точно, но аромат был невероятно сладким, карамельным — таким, что хотелось попробовать его на вкус. Вообще, Уилл всегда отличался этой ухоженностью — был нежным, красивым. Это можно было сравнить с ухоженностью девочек, но им была свойственна эта черта, потому что в них это воспитывали больше, чем в парнях. Но Уилл был особенным в этом… И это невероятно манило Майка. Он замечал многое. Замечал, что волосы Уилла всегда источали приятный аромат, что его кожа выглядела чистой и сияющей — видимо, он пользовался каким-то кремом, придававшим ей живой, здоровый вид. Замечал, что его ногти были аккуратно подстрижены. Замечал его одежду, которая никогда не казалась мятой. Всё это безмерно нравилось Майку. Он подозревал, что эта нежность и забота о себе могли быть связаны с тем, что Уилл рос лишь с мамой и братом — без отца. Вероятно, эту утончённость он унаследовал от матери. И переменно со всем этим — его характер. Этот взрывной нрав, неукротимая уверенность, харизма, которая, по большей части, всегда была присуща Уиллу. Всё это невероятно нравилось Майку. Весь Уилл — целиком, без остатка. Майк просто любил это. Прямо сейчас ему нравилось, как пахнул Уилл. Нравилось, какая мягкая и нежная у него кожа. Нравилось, каким податливым тот становился, когда он пробирался к его соскам и оставлял на них поцелуи, нежно лаская их языком. Майк ощущал, как нетерпеливо Уилл толкается бёдрами — и как его член упирается прямо в его живот при этих толчках, ища желанного трения. В какой-то момент Байерс просто поставил звонок на громкую связь: судя по всему, ему стало сложно держать телефон в руках. Он просто положил его рядом с собой, продолжая говорить, а обеими руками взялся за футболку, задирая её, чтобы видеть Майка — наглого, жадного, с таким голодом присосавшегося к его груди. — Майк… — беззвучно, одними губами произнёс Уилл, называя его имя. Майк, глядя снизу вверх и не отрываясь языком от набухшего соска, уловил этот жест. Он мягко, чуть смущённо улыбнулся ему и бросил короткий взгляд на телефон, откуда доносился спокойный, ровный голос его брата: — Мы с мамой уже говорили об этом, можешь выбрать любой. Финансов хватит, на дорогу тоже — если тот, что подальше, там можно будет жить в общежитии… Майк перевёл взгляд с телефона обратно на Уилла. Тот приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть, что он вытворяет, — глаза его потемнели, а губы приоткрылись. И тут стало чуть сложнее. Быть под его взглядом и при этом продолжать свои манёвры смущало Майка. Но с румянцем на щеках он всё-таки продолжил: снова наклонился к его соскам — теперь уже открытым, потому что футболка была задрана самим Уиллом, — и продолжил ласкать их языком, заставляя его периодически подрагивать всем телом от приятных ощущений. — Я не против жить в общежитии, если там будут хорошие соседи, — Уилл набрал в грудь побольше воздуха, прежде чем ответить брату, и постарался сделать голос ровным. Краем уха подслушивая их разговор, Майк начал спускаться поцелуями ниже. Когда губы добрались до живота Уилла, он коснулся пола одной ногой, затем второй — и опустился на колени, оказавшись между разведённых ног парня. Уилл тут же вскинул изумлённый взгляд, приоткрыл губы и начал дышать через рот — прерывисто, судорожно. Майк посмотрел на него своими большими карими глазами, в которых сейчас плескалось открытое желание. Он осторожно положил руки на его колени и опустил взгляд прямо на шорты. Они были невероятно натянуты под давлением эрекции. Затем он снова посмотрел ему в глаза и улыбнулся — не ярко, почти незаметно, чуть смущённо, но всё же улыбнулся. «Такой возбуждённый из-за меня», — подумал про себя Майк. Привстав на коленях, он вернулся к животу Уилла. Уткнулся носом в кожу, губами коснулся пупка и прикрыл глаза. Живот Уилла был не таким плоским, как у Майка, чуть более мягким — и Майку невероятно это нравилось. Не задумываясь о своих действиях, он просто начал следовать чувствам: провёл языком от резинки его шорт вверх, на секунду погрузил кончик языка в пупок, затем снова вниз — заставляя Уилла выгибаться в спине и напрягать пресс. «Такой красивый», — пронеслось снова у него в голове. И Майк отчаянно хотел выкрикнуть это вслух — но стиснул зубы и сдержался: он отчётливо понимал, что нельзя выдавать своего присутствия здесь и сейчас. Футболка Уилла чуть сползла вниз, вновь скрыв набухшие и покрасневшие соски, но Майк уже не обращал на это внимания — его взгляд, словно зачарованный, сосредоточился на другом. На его ногах… красивых ногах, с едва заметной линией загара у линии шорт. Майк опустился в них прямо лицом, и начал осыпать поцелуями внутреннюю сторону бёдер — сначала осторожно, почти невесомо, затем всё смелее, порой касаясь кожи языком — влажно и нежно, оставляя за собой след жара. В это же время в ушах навязчиво звучал голос Джонатана: тот по телефону увлечённо рассказывал о своих успехах в коммерческой фотографии, перечислял заказы и отзывы клиентов. Но для Майка всё это превратилось в далёкий, бессмысленный шум. Зато сам факт, что он вытворяет подобное, пока Уилл болтает по телефону, добавлял ситуации какой-то запретной остроты. Запретность происходящего пьянила, хотя где-то в глубине души Майк понимал что это неправильно. Но он позже подумает о том, какой же он «плохой мальчик». Сейчас же он хотел сосредоточиться лишь на ногах Уилла, о которых слишком часто мечтал… Действительно, слишком часто — до навязчивых фантазий, всплывающих в самые неподходящие моменты. А теперь они были прямо под губами — реальные, тёплые, живые. Он мог прикоснуться к ним, ощутить их гладкость, провести языком по нежной коже. Более того, он всё ещё желал, чтобы Уилл придушил его ими — хотя бы чуть-чуть. Потому что его бёдра были слишком аппетитными. Не решаясь нарушить тишину словами — потому что говорить было нельзя, — Майк взял Уилла за колени. Уткнувшись в его ляжку, он сжал колени парня, невольно зажав собственную голову между ними. Он попытался вдохнуть, но не смог: нос в этой позе оказался плотно прижат к левой ляжке Уилла. Неожиданно это вызвало у Майка настоящий прилив возбуждения — мощный, почти оглушающий. Ощущение болезненно отозвалось в штанах, и он едва не потерял рассудок, когда почувствовал: Уилл, уловив его безмолвный намёк, сам слегка сжал ноги. Майк тут же отпустил его колени, уронив руки на собственные бёдра, и, сведя брови в смеси желания и возбуждения, вжался щекой в мошонку Уилла под натиском его ног. Пальцы непроизвольно сжались, сминая ткань штанов. Уилл, наблюдая за этой сценой и отчётливо ощущая лицо Майка своим членом, снова невольно прикрыл рот рукой — на всякий случай. Он уже едва улавливал, что говорит Джонатан в телефоне. Вместо этого он плавно скрестил ноги, слегка согнув их в коленях, и чуть сильнее прижал лицо Майка к себе в этой откровенной позе. Майк готов был поклясться, что едва не кончил от этого ощущения. Он инстинктивно схватил Уилла за бёдра, сжимая их с такой силой, что, наверное, на коже останутся едва заметные следы его пальцев, и резко открыл глаза, чтобы посмотреть снизу вверх на парня. Уилл, казалось, тоже потерял всякую связь с реальностью. Его дыхание сбилось, стало прерывистым, а щёки залил такой яркий румянец, что он лишь подчёркивал глубину его возбуждения. — Уилл, ты там? — внезапно раздался голос из телефона. — Да, я тут, — ответил он, стараясь придать голосу лёгкость, но в нём всё равно проскальзывали неровные нотки. — Я просто… подход делаю. — Прямо сейчас? Ты что, решил заняться там спортом? — усмехнулся Джонатан, но в его голосе прозвучало неожиданное доверие к этой нелепой лжи. — Ага, ноги тренирую, пока есть время, — кивнул Уилл с наигранной непринуждённостью. Он упёрся локтями позади себя, слегка приподнялся и теперь сидел почти прямо — одной рукой опираясь о кровать, а другой медленно провёл по волосам Майка. Тот всё ещё с трудом дышал, ведь его заткнули очень интересным образом. Хотя потерять сознание от нехватки воздуха — потому что Уилл чуть не придушил его своими ногами… О, Майк бы, пожалуй, не возражал против такого исхода. — Так мама теперь не работает в магазине? Я думал, её планировали повысить? — продолжил Уилл, наконец ослабляя хватку ног и позволяя Майку чуть отстраниться и вдохнуть полной грудью. Майк отстранился и сделал, должно быть, чересчур громкий вдох — воздух ворвался в лёгкие. Затем он расслабленно прижал щёку к бедру Уилла и прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается волна умиротворения, смешанного с возбуждением. Казалось, он только что открыл для себя новую грань своей личности — ведь едва не кончил лишь оттого, что его придушили бёдрами… Но ему пришлось открыть глаза: Уилл осторожно положил руку на его щёку и мягко заставил посмотреть на себя. Только сейчас Майк заметил его встревоженный, вопросительный взгляд. Майк лишь улыбнулся и одними губами произнёс: «Я в порядке». К счастью, Уилл сумел прочесть это по его губам и с облегчением выдохнул. Под непринуждённый, наигранно будничный разговор Уилла с братом Майк продолжил свои действия, мысленно возвращаясь к их вчерашнему ночному разговору. Тогда им действительно было нелегко уснуть: оба слегка возбудились, подробно обсуждая свои же нескромные действия. Ещё немного поигравшись с ногами Уилла — оставляя на них многочисленные поцелуи и чередуя их с лёгкими, дразнящими покусываниями, — Майк отстранился и просто сел на полу. Он прикусил губу, терзаясь сомнениями: стоит ли продолжать задуманное? Вдруг Уилл всё-таки будет против? Может, сначала стоит дождаться, пока он закончит разговор с братом? Но, подняв глаза, Майк понял: Уилл вовсе не хочет останавливаться. Потому что его взгляд окончательно помутнел — стал нуждающимся, жаждущим, полным невысказанного призыва, — и по телу Майка невольно побежали приятные мурашки. Словно подтверждая его догадки, Уилл потянулся рукой к его голове, мягко положил ладонь на затылок и буквально направил его туда, где возбуждение уже невозможно было скрыть. Стоящий член настолько явно выделялся под тканью шорт, что даже смотреть на это было почти больно — особенно зная, сколько времени Уилл терпел. Потому что телефонный разговор и ласки Майка длились по меньшей мере двадцать минут. И всё это время Уилл никак не мог получить долгожданного внимания к своему изнывающему и откровенно текущему члену. Майк осознал это, лишь приглядевшись внимательнее: на ткани отчётливо виднелось мокрое пятно, свидетельствующее о силе его возбуждения. Байерс, глядя на него сверху вниз, ещё раз надавил на его затылок. В тот же миг Майк прижался губами к его стояку. И в этом не было исключительно инициативы Уилла — нет. Майк тоже поддался моменту: послушно прильнул к нему, ощущая приятную твёрдость под губами и нервно выдыхая через нос. — Господи, почему болгарские приседания такие утомительные? — со сбившимся дыханием произнёс Уилл. Джонатан по ту сторону связи рассмеялся. — Это правда сложное упражнение. Ты соблюдаешь правильную технику? — Вроде как да. Напрягает… ноги, — ответил Уилл. Он никогда прежде не увлекался спортом слишком рьяно, предпочитая более спокойные занятия — например, рисование, где можно было часами сидеть за столом. Но если то, что сейчас происходило между ним и Майком, можно было назвать спортом, Уилл готов был заниматься этим хоть каждый день. Майк, всё ещё прижатый губами к его члену, медленно отстранился. Его дыхание участилось, а взгляд затуманился — он словно боролся с собой. Затем нетерпеливо потянулся к резинке шорт Уилла. Ему так хотелось сорвать их — он готов был разорвать ткань зубами, поддаться порыву, который начал сжигать изнутри. Но всё же он поднял взгляд, безмолвно спрашивая разрешения снять их. Уилл тут же кивнул и в подтверждение слегка приподнял бёдра. Майк стянул шорты вниз, снял их полностью и убрал в сторону, оставив лежать у своих ног. Затем он потянулся рукой к его паху — на мгновение замер, и его рука повисла в воздухе. Спустя секунду он всё же коснулся его, аккуратно обхватив поверх боксеров. Уилл откинул голову назад, приоткрыл рот в немом стоне и подался бёдрами вперёд, навстречу приятным ощущениям. Его пальцы непроизвольно вцепились в ткань простыми. Майку это нравилось: видеть его реакцию, осознавать, что ему хорошо. В этот момент его удовольствие становилось и удовольствием Майка. Однако Уилл не отличался терпением. Он вновь вскинул взгляд на Майка, его глаза блестели, а губы дрожали от напряжения. Беззвучно, одними губами, он стал повторять одно и то же, словно молитву: «Сними, сними, сними их…» Майк понял — снова прочитал по губам — и горячо выдохнул, опустив взгляд на свою руку. Его пальцы слегка дрожали, когда он потянулся к резинке его чёрных боксеров. Уилл присоединился к нему: приподнялся и сам оттянул свои трусы одной рукой, чтобы… снять их. Они действительно делают это? Что снова пошло не так — или, напротив, чертовски так, — что уже на третий день пребывания в одной комнате один из них снова остаётся без трусов? Да, что-то определённо произошло, но пока неясно, так или не так. Разум шептал о предосторожностях, но тело кричало о желании, и этот внутренний конфликт только усиливал остроту ощущений. Ткань податливо сползла с тела Уилла — так, словно протестовала, сама не желала там оставаться, легко скользя по коже. Майк замирает, не отрывая слегка распахнутых глаз от того, что видит, пока руками окончательно стягивает трусы Уилла до пола, а тот отталкивает их ногой в сторону, вновь разводя бёдра перед ним. И Майк, с приоткрытыми губами, возможно, пялится на член Уилла, как какой-то идиот. Потому что не может не пялиться. Потому что тот оказался идеальным — буквально идеальным, словно высеченным из мрамора рукой скульптора, который любит очень подробную анатомию. И это Уилл говорил, что Майк там идеален? Серьезно, сейчас Майк с трудом мог поверить, что когда‑то не считал, что чужие члены вообще могут быть привлекательными. Словно у всех парней они просто есть, и в этом нет ничего особенного. Но теперь он готов был взять свои слова обратно. Потому что Уилл тут оказался гладким, словно заранее предчувствовал этот момент, словно готовился к нему, словно хотел, чтобы он настал. Его возбуждённый член с розоватой головкой выглядел ровным, по размеру почти не отличался от Майка — разве что формой, но не более. В голове Майка мелькнула нелепая мысль сравнить их размеры напрямую. Впрочем, он ведь собирался заняться совсем другим прямо сейчас… Но дело в том, что он напрочь забыл, зачем вообще оказался в этом месте. Из оцепенения его вывела рука Уилла: она зарылась в его кудрявые волосы, чуть сжала пряди, и провела ладонью вдоль шеи, посылая по телу Майка волну мурашек. Майк вскинул на него удивлённый взгляд и встретился с его… улыбкой? Да, Уилл определённо улыбался — мягко, чуть склонив голову набок. Взгляд его был томным и жаждущим, но в нём читалась тихая уверенность. Ему явно не было стыдно находиться перед Майком без нижнего белья. Напротив, он словно знал, что прекрасен там — прекрасен даже в самых откровенных местах. — Ладно, Уилл, это круто, что ты занялся спортом! Я тебе, скорее всего, завтра позвоню — обсудим с мамой вопрос колледжа, — раздался голос Джонатана из динамика телефона. Майк бросил в сторону телефона растерянный взгляд. Всё. Разговор скоро закончится. Уилл сможет заговорить, а он… Он, кажется, готов был провалиться сквозь землю от стыда. Щёки вспыхнули жаром, ладони невольно сжались, а в груди зашевелилось странное, колючее чувство — смесь смущения, желания и глубокой растерянности. До сих пор его уверенность подпитывал барьер — телефонный разговор, иллюзия игры, в которой они находились. Он мог прятаться за этой ширмой, делать вид, что всё под контролем. Но теперь, несмотря на то что это Уилл сидел тут перед ним без трусов, Майку стало невыносимо стыдно. — Хорошо, пока, люблю тебя, — тихо произносит Уилл. Он сбрасывает звонок и тут же, кусая губу до лёгкой боли, переводит взгляд на Майка. В этом взгляде — смесь тревоги и ожидания, словно он боится, что тот сейчас отпрянет. Майк тут же, краснея как рак, резко отворачивает голову в сторону. Сердце колотится так сильно, что, кажется, готово вырваться из груди. «Господи, какой же я идиот» — отчаяние накатывает волной, и Майк чуть ли не начинает молиться, прося у невидимых сил хоть крупицу уверенности. — Котёнок… пожалуйста… прикоснись ко мне, — шепчет Уилл, и голос его звучит так мягко, что Майк тут же вновь смотрит на него. — Давай… у тебя получится, — он тянется рукой к лицу Майка и осторожно укладывает большой палец на его пухлую нижнюю губу, слегка надавливая. Майк замирает, ощутив прикосновение его руки к своим губам. Это слишком приятно, слишком волнующе — и, к его удивлению, это действительно работает: уверенность, робкая и несмелая, постепенно возвращается. Ему нравится это ласковое обращение — «котёнок» — оно словно подстёгивает его. Он снова бросает взгляд на Уилла, хочет сглотнуть накопившуюся во рту слюну, но вдруг понимает, что её можно использовать иначе. Медленно, почти нерешительно наклонившись к его всё ещё очень твёрдому члену, он прикрывает глаза, высовывает кончик языка и неторопливо проводит им снизу вверх, оставляя мокрый след и увлажняя его хорошим слоем собственной слюны. И вот оно… Это ощущение текстуры под языком. Оно оказывается невероятным — тёплым, приятным настолько, что сердце пропускает удар, а возбуждение вновь даёт о себе знать, дёрнувшись в трусах. «Так вот о чём он говорил…» Не желая прерывать мгновение, Майк продолжает, ведя языком ниже, не отрываясь, потому что не хочется, стараясь ощутить каждый сантиметр. Он опускается всё ниже, прямо до яиц, чувствуя под языком их мягкость и наполненность. — Майк, — шепчет Уилл, сводя брови и подрагивая от нахлынувших ощущений. Его голос дрожит, в нём слышится и восторг, и лёгкая растерянность от новых ощущений. Он нежно поглаживает его по голове, и пальцы слегка дрожат. — Молодец, — добавляет он чуть позже, невольно сжимая коленками его плечи под натиском удовольствия. Эти слова звучат для Майка невероятно приятно — настолько, что он вдруг жалеет, что в прошлый раз не нашёл подходящих слов для Уилла, когда тот делал ему минет. Тогда похвалы могли бы развеять все его напрасные сомнения, помогли бы преодолеть тот невидимый барьер, который он сам возвёл между ними. Но в тот момент Уилер настолько кайфанул, что забыл, как вообще говорить на родном языке. Уилл же, напротив, любил разговоры — даже сейчас он находил силы что-то шептать, делиться своими чувствами, пусть и сбивчиво, прерывисто. Майку же, напротив, было стыдно произносить хоть слово — слова казались слишком грубыми, слишком несовершенными для того, что он испытывал. Поэтому он просто продолжал делать то, что хотелось, доверяя инстинктам и ощущениям. Сосредоточенно и трепетно он продолжал ласкать его член языком. Тот скользил по коже — по головке, по мошонке, вдоль всей линии, изучая, запоминая, наслаждаясь. Майк наклонял голову, облизывал сбоку, аккуратно собирал выступающие капли смазки и тут же смаковал их, неторопливо глотая. И это действительно оказалось неожиданно приятным — ни капли не противным. Только чистое, искреннее наслаждение, от которого по спине бежали мурашки. Возможно, Майк никогда не мечтал с тринадцати лет о том, чтобы сделать кому-то минет, как Уилл. Но вот сделать его конкретно Уиллу… Это, несомненно, приносит ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Он определённо недооценивал то, насколько это могло оказаться приятным. — Так течёт… — прошептал Майк восхищённо, отстранившись. Его взгляд, заворожённый и чуть растерянный, застыл на том, как из головки члена медленно вытекает смазка. — Мгм… — лишь промычал в ответ Уилл. Его дыхание стало чуть чаще, а пальцы, скользнувшие вниз, едва ощутимо коснулись его губ — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого внутри Майка пробежала волна. — Откроешь?.. — тихо спросил Уилл, и в его голосе прозвучала такая мягкая, вкрадчивая просьба, что сопротивляться ей не было ни малейшей возможности. Майк, не отрывая заворожённого взгляда, поддался и приоткрыл рот. В тот же миг туда скользнули два пальца Уилла — средний и указательный. Они мягко проникли внутрь, слегка надавливая на язык, и в этот момент Майк отчётливо увидел, как дёрнулся член Уилла. — Нравится? — спросил Уилл нежным голосом — настолько ласковым и обволакивающим для того, что он сейчас делает, что Майк вновь поплыл от одного его звучания. — Мм… — Он слегка кивнул, не вынимая пальцев изо рта, и начал осторожно обводить их языком, смущённо глядя ему в глаза. Уилл, похоже, тоже был в восторге. Он с нетерпением смотрел на Майка, затаив дыхание, а тот, не в силах сдержаться, с тихим чмокающим звуком выпустил его пальцы и, слегка отведя его руку в сторону, приподнялся на коленях. Движения его были порывистыми, но в то же время удивительно точными. Одним быстрым движением он убрал свои волосы за уши, приоткрыл рот и обхватил губами головку члена, горячо выдыхая через нос. Уилл тут же издал стон — тихий, глубокий, полный наслаждения. Звук этот пробрал Майка до самых костей, отозвавшись где-то внизу живота. В этот миг он вспомнил его слова об ощущении заполненности во рту. Да, именно это он и чувствовал сейчас — невероятно приятное, почти до дрожи, ощущение, от которого всё внутри сжималось и тянуло. Руки Майка крепко легли на бёдра Уилла. Он начал аккуратно двигать головой: то приоткрывал рот шире, стараясь не задеть его зубами — что удавалось лишь благодаря предельной сосредоточенности, — то плотнее обхватывал губами. Собственная слюна смешалась с естественной смазкой Уилла, позволяя губам легко скользить, и от этой гладкости, от этого скольжения у Майка кружилась голова. Он то приподнимался, почти выпуская возбуждённую плоть изо рта, то снова опускался ниже, чувствуя, как головка упирается в горло. Бёдра Уилла задрожали, он напрягся всем телом и вновь выдохнул сладкий стон — на этот раз чуть громче, протяжнее. Звук его наслаждения эхом отдавался в сознании Майка, подстёгивая, побуждая двигаться дальше. — Аккуратнее, это… — начал Уилл, но не закончил фразу: его глаза распахнулись от шока, и слово «сложно» так и осталось непроизнесённым. Потому что Майк опустился ещё ниже. Член проник глубже — прямо в его глотку, больше чем наполовину. Майк сосредоточенно нахмурил брови, чувствуя это. Но он тут же медленно выпускает его изо рта, выглядя слегка озадаченным, будто сам не до конца понимал, как смог это сделать. Уилл смотрел на него всё тем же затуманенным взглядом, полным изумления и шока. — Кхм… Погоди-ка… — Майк прочистил горло, снова приподнялся и, наклонившись к влажному члену Уилла, взял его в рот. Он сделал пару движений головой вверх‑вниз, медленно опускаясь до середины — и с каждым разом выбивая из лёгких Уилла воздух. Затем он чуть привстал на коленях, сменил наклон головы на более удобный, расслабил горло и попробовал опуститься ещё ниже. Медленно, сантиметр за сантиметром, член проникал в его рот — пока не оказалось там практически полностью. Уилл едва не задыхался от накативших ощущений — жара, шока и восторга, слившихся воедино. Его пальцы невольно вцепились в край кровати, а дыхание стало прерывистым, рваным. Майк достиг этой точки и так же неторопливо выпустил его изо рта. Между губами и ним протянулась вязкая ниточка слюны, смешанной со смазкой — тонкая, блестящая, почти нереальная из-за своего откровенного смысла. При этом с Майком действительно всё было в порядке. Он не просто не подавился — хотя внутренне готовился к этому — он даже не почувствовал, что горло пытается отвергнуть вошедший так глубоко посторонний предмет. Майк не успел долго размышлять об этом: он ощутил, как рука в его волосах настойчиво направила его обратно. Не сопротивляясь, он снова взял его в рот, игнорируя единственный дискомфорт — лёгкую боль в коленях от долгого стояния на полу. Всё его внимание сосредоточилось на расслаблении горла, на том, чтобы не потерять этот хрупкий баланс между желанием и осторожностью. И вот, снова принимая больше чем наполовину, Майк почувствовал, как рука Уилла крепко сжала его волосы. — Майк… Майк, прости, можно мне надавить? Ты ведь в порядке? — задыхался Уилл, его голос дрожал, срывался. Майк лишь одобрительно промычал в ответ — глухо, хрипло, но уверенно. И тогда Уилл действительно осторожно надавил на его голову. Майк попытался подстроиться, стараясь ровно дышать, хотя это давалось ему с неимоверным трудом. Лицо его покраснело, на висках проступили капли пота, а в уголках глаз выступили слёзы — горячие, блестящие, готовые вот-вот скатиться по щекам. Когда Уилл слегка двинул бёдрами, входя лишь наполовину, Майк понял, что способен на большее. Собрав остатки воли, он сам начал плавно двигать головой — медленно, но стабильно, принимая член чуть больше чем на половину. В груди сдавило, дыхание сбилось окончательно, но он упрямо продолжал, словно бросая вызов самому себе. Он слышал стоны Уилла — сладкие, отчаянные, полные страсти. Грудь того быстро вздымалась, дыхание вырывалось прерывистыми всхлипами. Откинув голову назад, он стонал, подрагивая всем телом от головокружительных ощущений — жар рта Майка и его узость буквально лишали его рассудка. Пальцы его свободной руки судорожно вцепились в простыни, сжимая их так, что белели костяшки. — Чёрт… Блять, Майк, у тебя… у тебя нет рвотного рефлекса, — простонал Байерс почти сквозь слёзы, едва ли не хныча. Потому что Майк делал ему минет, потому что он не останавливался, делая это действительно хорошо: он принимал его всё глубже, почти касаясь носом его лобка, — возможно, слегка задыхаясь, но делая это даже глубже, чем смог Уилл. «Думаешь, у меня бы получилось лучше?» — мелькнули в сознании Майка его собственные слова, прозвучавшие теперь как насмешка. Теперь он уже ничего не понимал. Он лишь ощущал, как член Уилла пульсирует во рту — ритмично, настойчиво. Тот откинулся спиной на кровать, прогибаясь в пояснице, и запустил руку в волосы Майка, сжимая пряди сильнее, чем прежде. Из его груди вырвался протяжный, мелодичный стон — долгий, глубокий, пока он кончал прямо глубоко у него во рту, не давая отстраниться. Майк словно в тумане чувствовал, как глубоко в горле разливается что-то горячее… Время будто остановилось, растянулось в бесконечность, а потом резко и оглушительно схлопнулось в один миг. Затем Майк, выпуская его член из своих губ, с хриплым звуком, присущим задыхающемуся человеку, проглотил всё до капли, тут же жадно и шумно вдохнул воздух, втягивая его рваными глотками. Его глаза на мгновение закрылись, а тело содрогнулось от волны ощущений — он выглядел так, будто… будто его только что трахнули в рот. Впрочем, отчасти так оно и было — Уилл, охваченный порывом страсти, действительно сделал это. Тот всё ещё лежал на кровати, тяжело дыша и закрывая лицо руками, пытаясь прийти в себя. Его грудь вздымалась неровно, бёдра по-прежнему подрагивали, а по виску медленно скатывалась капля пота. Майк обессиленно осел на полу. Он часто дышал, лицо его пылало, по щекам стекали дорожки слёз — горячих, солёных, — губы опухли, волосы растрепались. Он пытался отдышаться, но каждый вдох давался с трудом, будто лёгкие забыли, как работать. В ушах стучало, в голове крутились обрывки мыслей, но ни одна не задерживалась надолго. «Блять, Майк, у тебя… у тебя нет рвотного рефлекса», — эхом отдавалось в его сознании. Опустив взгляд на свои серые штаны, он заметил отчётливое немаленькое пятно. Как же предсказуемо… Он кончил, даже не прикасаясь к себе, — прямо в процессе, пока отсасывал Уиллу. Теперь ему опять предстояло сменить штаны и трусы. — Майк? — голос Уилла отвлёк его, прорвавшись сквозь пелену оглушительной тишины в его голове. Тот выглядел помятым после пережитого оргазма — волосы спутались, футболка задралась, обнажая живот, — но в глазах читалось искреннее беспокойство. Спустившись с кровати, Уилл опустился на колени рядом с Майком, сел на пол и тут же обнял его, крепко прижимая к себе. В этот момент его не волновало, что на нём была лишь футболка — он просто хотел убедиться, что с Майком всё в порядке. — Прости, я переборщил! Тебе было больно? Ну, твоё горло… — тихо спросил он, его голос звучал виновато. — Кхм… — Майк попытался прочистить горло, одной рукой приобнимая Уилла, а пальцы второй положил на свой кадык, словно проверяя, не повреждено ли что‑то внутри. — Да, — слишком хрипло выдохнул он. — Чёрт! — Уилл резко отстранился, его лицо стало ещё более встревоженным, глаза расширились от испуга. Увидев его испуганный взгляд, такой искренний, полный неподдельного страха за него, Майк не выдержал и тихо рассмеялся, продолжая при этом хрипеть. — Майк! Дурак! Скажи, ты в порядке или нет? Ты вообще можешь говорить после этого?! — громко потребовал Уилл объяснений. Волнение за Майка буквально переполняло его, вырывалось наружу с каждым словом. — Я не думаю, что от минета можно потерять дар речи… — наконец произнёс Майк. Его голос всё ещё звучал с трудом, но уже не так хрипло, как минуту назад. — Боже… — выдохнул Уилл, опустив голову и только сейчас заметив тёмное пятно на штанах Майка. Его глаза расширились. — Ого… Майк тут же аккуратно прикрылся обеими руками. Это уже не имело особого смысла, но из чувства приличия он слегка смутился. — Я в порядке, и это… странно… Эм… Слушай, может, мы это… Ну, сначала переоденемся, а потом это всё обсудим? — Майк поднял взгляд на Уилла. Он смотрел на него преданно и вовлечённо. Но всё же оба чувствовали небольшой дискомфорт из-за того, что оказались в таком виде, а Майку, во всяком случае, было ещё и дико липко — ткань неприятно прилипала к коже, напоминая о случившемся. А Уилл… Уиллу приходилось быть без трусов — и он одёргивал подол футболки, будто пытаясь снова стать хоть чуточку скромнее. — А, точно, да, — закивал Уилл, оглядываясь в поисках своих трусов на полу. Майк с трудом поднялся с колен — в них отдавалась тупая боль, но он старался не подавать виду. Взяв сменную одежду, он направился в туалет, мысленно молясь, чтобы ни на кого не наткнуться по пути туда. Он шёл до туалета, прикрывая пах шортами… Да, даже трусы не взял — это было бы ещё тупее и позорнее, если бы кто-то его увидел. Но к его счастью, этого не произошло. Спустя пять минут Майк вернулся в комнату в чистой одежде. Уилл тем временем сидел на своей кровати, всё ещё под впечатлением от случившегося, но уже в новых шортиках. Его взгляд был рассеянным, будто он всё ещё прокручивал в голове недавние события. Майк улыбнулся, отшвырнул штаны и трусы под кровать — решил разобраться с ними позже — и забрался на кровать к Уиллу. Он подполз к нему на четвереньках, словно кот, и мягко прижался губами к его губам. — Ты меня только что унизил, — прошептал Уилл ему в губы. — Да? — мягко улыбнулся Майк, заглядывая ему в глаза. Он сел напротив так, что их колени соприкоснулись. Уилл опустил взгляд и взял Майка за обе руки. — Да… Ты сделал минет в десять раз лучше меня. — Я сам не знал, честно, — Майк почесал затылок и отвёл взгляд в сторону. Его щёки снова слегка порозовели. — Это было так… неожиданно? Я просто почти не ощущал дискомфорта. В общем… прости… Уилл сохранял серьёзное выражение лица ещё несколько секунд, а потом рассмеялся. — Я шучу, Майк, — он притянул его за запястье ближе, и Майк наклонился, оказавшись совсем рядом с его лицом. — Я просто испугался за тебя. Я думал… ну, что твоему горлу конец. — Оно в порядке, — Майк сглотнул и не почувствовал существенного дискомфорта от этого. — И… это было приятно. Ощущать, как ты… скользишь так глубоко… — его голос дрогнул, но он не стал отводить взгляд. Уилл задумчиво улыбнулся, переводя взгляд с их сплетённых рук на Майка. В его глазах читалась какая-то новая, непривычная мягкость. — Ты не представляешь, насколько мне было приятно, — тихо сказал он и внезапно навалился на Майка, толкая его на спину. — А то, что ты умудрился кончить прямо в штаны, меня не удивило. — Ты решил прокомментировать каждую деталь? — с улыбкой спросил Майк, глядя на него снизу вверх. Но Уилл не выдержал долгого зрительного контакта и просто положил щёку ему на грудь, слушая, как бьётся его сердце. Он осторожно нащупал правой рукой левую руку Майка и переплёл их пальцы, улыбаясь и о чём-то вновь задумываясь. — Я просто хочу знать, что у нас всё в порядке, — тихо произнёс Уилл. — А почему это должно быть не так? — Майк положил руку ему на спину и мягко погладил. Он вдруг осознал, что больше не испытывает неловкости рядом с Уиллом. Ему было уютно и просто хорошо рядом с ним, даже после всего того, чем они занимались пятнадцать минут назад. — Ну не знаю… Всё это… впервые ведь, — тихо ответил Уилл, мягко сжимая руку Майка. Его голос звучал почти мечтательно. — Ну да… Но меня всё устраивает. Правда. Не думаю, что стоит об этом беспокоиться, — Майк провёл пальцами по его волосам, чувствуя, как напряжение окончательно покидает его. — Угу… — Ты хочешь спать? — Нет. Просто задумался немного. Их игривое настроение постепенно сменилось атмосферой обычного спокойного вечера. Обоих начинало клонить в сон от усталости. И, честно говоря, Майку хотелось спросить Уилла кое о чём. Всё-таки он слышал его разговор с братом про колледж, про то, что Уилл пока не выбрал, куда поступать. И это вызывало у него лёгкую тревогу. Раньше он отгонял эти мысли, но теперь они начали его беспокоить. Лето неумолимо подходило к концу, а Майк не хотел расставаться с Уиллом… Очень не хотел. А ещё Майк был трусом. Может, больше не таким трусом в делах, которые касались чего-то пошлого и откровенного, но именно трусом, который так и не решился в эту ночь спросить Уилла про колледж. Он просто уснул рядом с ним, так и не начав этот разговор.