Dirty games at summer camp

Четвёртый день совместного проживания в одной комнате прошёл относительно спокойно и обыденно. Уилл уже не подавал признаков болезни, в отличие от Майка, который по‑прежнему шмыгал носом — впрочем, он тоже чувствовал себя гораздо лучше, чем в первые дни болезни. Кашель почти прошёл, слабость отступила. Но вырисовывалась одна проблема — Дастин. Если он заметит, что Уилл уже не так болен, как и Майк (или, точнее, не болен вовсе), то наверняка скажет вернуться в свои изначальные комнаты. Мысль об этом напрягала Майка. Он успел привыкнуть и привязаться к ночам, когда мог во сне ощущать под руками тепло чужого тела, а не пустоту или бездушную подушку. Возможно, это было немного эгоистично с его стороны, но разве Уилл не чувствовал того же? По крайней мере, он никак не показывал, что Майк ему надоел за это время. Так что они, даже не сговариваясь, разработали негласный план. Когда рядом оказывались Дастин или Лукас, Майк часто шмыгал носом и даже кашлял — с театральным надрывом, но не слишком явным, чтобы не вызвать подозрений. Уилл поддерживал его игру безупречно: хотя у него не болело горло и не было насморка, актёр из него вышел превосходный. Он слегка морщил нос, потирал переносицу и время от времени делал вид, что борется с приступом кашля. Дастин наверняка должен был поверить — или, по крайней мере, не задавать лишних вопросов. Впрочем, нельзя сказать, что Дастину в новой комнате было плохо. В 80% случаев она пустовала: трое парней, включая Лукаса, чаще проводили время на улице — гоняли мяч, спорили о девчонках или просто бродили по окрестностям, — и возвращались лишь затем, чтобы лечь спать. Так что Дастину, погружённому в свои проекты и подготовку к учёбе, никто не мешал. Да и его бесконечным разговорам по телефону с почти мифической девушкой тоже никто не мешал. Мифической хотя бы потому, что никто, кроме самого Дастина, не знал её внешности, а ещё он никогда не встречался с ней в реальной жизни. Её голос — вот и всё, что у него было. Но, судя по улыбке, которая расцветала на его лице во время этих разговоров, этого ему хватало с головой. Пятый день оказался таким же, как предыдущий, — но вовсе не в плохом смысле. Майк даже подумал, что был бы не против, если бы каждый следующий день до конца года был таким же. Его действительно всё устраивало: просто лето, просто друзья рядом, просто человек, рядом с которым оказалось так комфортно — даже после всех откровений, которые между ними произошли. Возможно, такие откровения могли бы вызвать исключительный стыд у Уилера, но этого не случилось. Скорее они пробуждали смущение и трепет — эмоции вовсе не казались отрицательными. К тому же Уилл никогда не пытался его стыдить. Напротив: в его отношении Майк всегда находил успокоение. Майк уже и сам не помнил, почему когда-то так упорно сопротивлялся идее поехать в лагерь. Казалось, те дни, когда он с упрямой решимостью твердил себе, что никуда не поедет, растворились в течении времени. Он забыл, что прежде его любимым занятием было проводить дни дома — часами сидеть за компьютером, погружаясь в виртуальный мир, смотреть сериалы, которые затягивали с головой, или играть в игры, где можно было быть кем угодно, только не собой. Забыл, что ему вполне хватало переписки с человеком, который ему симпатизировал. Теперь всё изменилось. Истинное удовольствие для него больше не заключалось в мерцании экрана и виртуальных играх. Теперь оно таилось в нахождении рядом с этим человеком в реальной жизни. Теперь это были живые моменты — будь то игры на залитой солнцем площадке, долгие разговоры у костра или спонтанные поездки, которые с завидным энтузиазмом придумывал неугомонный Стив, — это стало для Майка бесценным. Он ни за что не променял бы эти мгновения на одинокие часы перед экраном, которые теперь казались ему тусклыми и почти бессмысленными. Нет, он, конечно, не собирался отказываться от прежних увлечений навсегда — в глубине души Майк понимал, что рано или поздно вернётся к ним. Но сейчас, в этот конкретный момент его жизни, ему было важно вот что: знать, что Уилл по-прежнему будет рядом. И может быть, если повезёт, даже тогда, когда придётся вернуться к прошлой жизни. И эти ощущения, эта растущая привязанность даже немного пугали Майка. Он старался отогнать тревожные мысли, отодвинуть их подальше, запрятать поглубже, убеждая себя, что у него ещё достаточно времени на принятие каких-либо решений. Но проблема была в том, что с каждым новым днём у него оставалось всё меньше времени… — Твою мать! Я сейчас микрофон нахрен включу! — зло крикнул Уилл, и его голос разорвал недолгую тишину комнаты. Он расположился на столе в их комнате — ноги свешивались, пальцы нетерпеливо и раздражённо стучали по экрану смартфона. Брови были сведены к переносице, а в глазах, обычно весёлых и добрых, сейчас плескалось откровенное негодование. Майк поднял на него слегка растерянный взгляд. Он сидел на кровати, сгорбившись, с телефоном в руках, и только сейчас осознал, что зависал, глубоко задумавшись, и ушёл в AFK посреди матча. Отблески экрана лишь мерцали на его лице, подчёркивая тень задумчивости, которая ещё мгновение назад полностью поглотила его. Они снова играли в Mobile Legends по сети — прямо посреди дня, вопреки всем правилам и распорядку. Вожатые забыли собрать телефоны после обеда, и у ребят просто появилась эта возможность. Уилл выглядел злым и раздражённым — его плечи были напряжены, а губы сжаты в тонкую линию, но Майк всё равно в тайне считал это милым. Байерс часто вспыхивал во время игры — особенно когда случайные союзники играли как боты или, того хуже, мешали поднять рейтинг. — Включи. Скажи ему всё, что думаешь, — проговорил Майк, не выходя из автоматического режима AFK. Его игровой персонаж продолжал двигаться сам по себе, а Майк лишь наблюдал за Уиллом в жизни. Тот уже минут десять яростно ссорился с кем-то в чате — по накалу страстей и обилию матов было ясно: ещё пара сообщений, и на него накинут мут. — Ну всё… — раздражённо пробормотал Уилл себе под нос, стиснув зубы. Пальцы его замерли над клавиатурой, а затем резко выбили в чат: «Включи микро, ублюдок!» На самом деле это было ещё довольно безобидное сообщение — Майк порой поражался выражениям, которые использовал Уилл, и гадал, где он их только берёт. Следующие пять минут тянулись словно в слоу-мо. С какой-то странной внутренней гармонией, почти с восхищением, Майк наблюдал за тем, как Уилл, агрессивно тыча в экран, перекидывается матами и аргументами со своим же союзником по команде. Им оказался иностранный взрослый мужик: он отвечал ему на ломаном английском, перемешивая речь ругательствами на немецком. Это зрелище оказалось куда увлекательнее любого комедийного фильма. Но Майк заметил, что Уилл действительно раздражён — его настроение стремительно катилось ко дну. Игра к тому моменту уже закончилась. Майк отложил телефон, медленно поднялся с кровати и подошёл к столу. Он сел в компьютерное кресло — больше похожее на офисное, — и придвинулся к Уиллу ближе. Оказавшись между его ног, он положил голову щекой на его бедро. — Уилл… Парень, не отрываясь от экрана телефона, заходит в приватное лобби: он собрался играть против того самого немца один на один — меряться силами, так сказать. — Да что?! — раздражённо бросает Уилл, на секунду отрывая взгляд от экрана. Он был так увлечён, что не сразу заметил, как Майк оказался рядом. Но как только его взгляд наконец фокусируется на нём, то смягчается. — Прости… Просто задолбали идиоты, — уже мягче добавляет он. — М‑гм. Ты играй. Я просто побуду здесь. Ты же не против? — Майк чуть трётся щекой о его ногу и прикрывает глаза, ощущая тепло кожи там, где её не прикрывают шорты. — Конечно, — улыбается Уилл и снова переводит взгляд на телефон, погружаясь в игру с прежней сосредоточенностью. Майк начинает поглаживать его ноги — сначала осторожно, едва касаясь, потом ощутимее. Затем чуть отстраняется, ставит его стопу на своё бедро и принимается разминать мышцы — медленно, расслабленно: сначала стопу, потом чуть выше, плавно проводя рукой вверх и вниз. Уилл продолжает играть. Из телефона доносятся звуки битвы. Он полностью сосредоточен, кажется, почти не замечает присутствия Майка. Хотя… Майка это в какой‑то степени даже устраивает: не быть под прицелом его взгляда и при этом иметь возможность прикасаться к Уиллу. А прикасаться к нему хотелось… постоянно. Возможно, даже слишком часто. Он даже думал, что как-то навязывается с этим, потому что раньше никогда ничего подобного не чувствовал. Раньше были мимолётные симпатии, короткие влюблённости. Были люди, которые нравились Майку. Но никто и никогда не занимал столько места в его мыслях, в его желаниях. Никто не вызывал такого влечения, какое пробуждал в нём Уилл. — Возможно, ты дашь мне ногой по лицу, но ты милый, когда вот так злишься, — тихо произносит Майк. Его слова едва ли слышны за звуками игры — Уилл вполне может их не расслышать. Но Уилл вдруг замирает на пару секунд, а потом улыбается — едва заметно, краешком губ, но Майк замечает это, хотя его лицо почти полностью скрыто за телефоном. — Милый? — он слегка надавливает носком ноги на бедро Майка. — Да, — Майк тоже улыбается и наклоняется, оставляя лёгкий поцелуй на его коленке. — У тебя фут‑фетиш? — неожиданно спрашивает Уилл. Напряжение покидает его, гнев постепенно сходит на нет, уступая место любопытству и лёгкой игривости. — Тц, — цокает Майк, отрываясь губами от его колена. — Вообще‑то фут‑фетиш — это фетиш на ступни. — Ну да. Так у тебя он есть? — Я никогда не мечтал о том, чтобы понюхать чьи-то ноги или чтобы на меня кто-то наступил, — поясняет Майк и вдруг сам задумывается над этим. — Но мне показалось, что тебе в целом нравятся… ноги. — Мне нравятся конкретно твои ноги, Уилл… Полностью. Они красивые, — искренне говорит Майк и удивляется, почему не произнёс этих слов раньше. — Они нравятся тебе внешне или они ещё и возбуждают тебя? — допытывает Уилл, снова затрагивая откровенные темы с поразительным спокойствием. Майк замолкает на секунду. Его пальцы, скользнув от его коленки вниз, замирают на мгновение, а затем медленно возвращаются обратно. — Ну… Я возбудился, когда ты сжал бёдрами моё лицо… В смысле… Прям сильно возбудился, — решается быть откровенным Майк. — И когда ты в коротких шортах — то же самое, — пожимает он плечами, стараясь выглядеть небрежно. — Мм… — Уилл закусывает губу, на мгновение отводя взгляд, а потом вдруг улыбается. — Это странно? — Майк сам не считает это особо странным, но всё же хочет услышать его мнение. — Нет. Это относительно нормально, если знать, какие странные фетиши вообще бывают у людей. — Ну да, наверное, — Майк проводит языком по нижней губе, ощущая её сухость, а затем возвращается к его ногам, целуя чуть выше коленки, сбоку. Он оставляет короткие поцелуи на его ногах — один, второй, третий. Затем придвигается ближе и обнимает за туловище, утыкаясь лицом в живот. Глубоко вдыхает — ему нравится запах свежевыстиранной футболки и тела Уилла. У каждого человека есть свой неповторимый запах, и этот запах он хорошо запомнил. Майку он невероятно нравится, поэтому хочется вдыхать его снова и снова. — Майк, мне щекотно! Хочешь, чтобы я игру слил? У меня тут ответственный матч, — говорит Уилл с улыбкой, но не отстраняет его, позволяя себя обнимать. — Матч с тупым немцем… — бубнит Майк ему в живот, заставляя его тихо хихикать от щекотки. — Именно, — Уилл поглаживает его волосы одной рукой, пока перерождается в игре, а затем снова принимается нажимать на кнопки. Майк тычется лицом в его живот, пока не начинает испытывать нехватку воздуха. Отстраняется, делает глубокий вдох, снова обнимает — на этот раз утыкается щекой в живот и потирается о ткань футболки. Он не может с собой ничего поделать. Понимает, что ведёт себя как приставучий дурачок, и немного боится надоесть Уиллу, но он просто не в силах противостоять желанию быть ближе к нему. Не проходит и пяти минут, как Уилл возмущённо восклицает: немец, с которым он сражается один на один, раз за разом нечестно убивает его, прячась в кустах, используя одну и ту же подлую тактику. — Да у него читы! — На эту игру не так‑то просто установить читы… — Майк садится прямо, берёт в руку правую стопу Уилла, ощущает под пальцами ткань носка и снова начинает аккуратно разминать, неосознанно пытаясь успокоить пыл друга. Уилл бросает на него возмущённый взгляд, но в нём нет злости — только всплеск эмоций, который быстро утихает. Виноват, конечно, не Майк, а его собственное напряжение — он всегда взвинчен во время игры. — Хочешь сказать, дело в том, что я плохо играю? — Что? Нет! Конечно нет, — Майк мотает головой так энергично, что волосы падают на лоб, и прочищает горло. — Попробуй подать на него жалобу, — пожимает плечами он, а пальцами добирается до икры ноги и продолжает нежно массировать. Уилл лишь вздыхает, уже не так увлечённо нажимая на кнопки. Его плечи понемногу расслабляются, а дыхание становится ровнее. Майк всё больше увлекается своим занятием. Ему нравится этот доступ, возможность касаться Уилла, трогать его, даже не спрашивая разрешения. Хотя вопрос о том, насколько это дозволено и где проходит граница, остаётся открытым. Они никогда не обсуждали это подробно, почти все их интимные моменты возникали спонтанно. Они просто возбуждались рядом друг с другом и не могли оставить это без решения. Майк снова напоминает себе: он может быть смелее. Уиллу это нравится. Ему по душе и смущение Майка, и та его сторона, что позволяет себе немного наглости, эта смесь робости и дерзости. Поэтому Майк вновь касается губами его ног, влажно целует их выше коленей у самого края шорт, каждый раз чуть задерживаясь. На мгновение ему кажется, что Уилл даже не замечает этого, полностью поглощённый игрой, но когда он отстраняется, понимает: сознание Уилла может быть и погружено в игру, но тело здесь. И оно отреагировало на эти ласки. Шортики чуть натянулись — Уилл возбудился… И тогда Майк собрал остатки своей мнимой решимости и тихо позвал его, пока в голове созревал план: — Уилл? — Да? — отозвался Уилл, не отрываясь от телефона. Его голос прозвучал чуть отстранённо, почти безразлично — но Майк заметил, как на его губах мелькнула едва уловимая улыбка, быстрая, но заметная. — Хочешь, я… ну, помогу тебе расслабиться? Майк выжидающе смотрел на него несколько секунд. Пять… десять… пятнадцать… Сомнения начали одолевать его с каждой следующей секундой: Уилл не отвечал. Между ними словно возник этот барьер — экран телефона. Как тогда, когда тот разговаривал с Джонатаном, но тогда это успокаивало, а теперь лишь усиливало напряжение. Может, Майк переборщил? Возможно, проявил излишнюю самонадеянность? Уилл, очевидно, может и был не прочь предаться чему‑то интимному, но, наверное, не хотел этого каждый день — и у них точно не могло появиться какое-то расписание… Внезапно Уилл молча протянул ему телефон с идущей игрой. Майк, всё ещё немного растерянный, принял его. — Ты лучше меня играешь на этом персонаже, — коротко пояснил Уилл. Уилер опустил взгляд на экран и машинально положил большие пальцы на сенсор. В голове крутилась мысль: вдруг Уилл обиделся на те слова о читах? Сейчас это казалось невероятно важным, хотя позже Майк наверняка решит, что переживать так было глупо. Но Уилл не ушёл, как он ожидал. Он по‑прежнему сидел совсем близко — прямо перед ним, на краю стола. Упираясь руками в его поверхность, он слегка сжимал пальцы и просто наблюдал за Майком. Его взгляд был мягким, но в то же время изучающим.

Gamez - Bei Maejor ft. Keri Hilson

Майк играл без особого старания, что, наверное, было грубо, но мысли были слишком далеко от игры. И тут его отвлекло неожиданное прикосновение: стопа Уилла мягко надавила на его бедро. Не сильно, но ощутимо. Затем тот провёл ногой вдоль его штанины, спускаясь к колену, и начал едва заметно поглаживать его. Майк напрягся, изо всех сил стараясь сохранить непринуждённый вид, будто ничего не замечает, не замечает этих двусмысленных прикосновений Уилла. Он попытался сосредоточиться на игре, но экран расплывался перед глазами, превращаясь в мешанину цветов и линий. Уилл не остановился. Спустя пару минут лёгких, почти невесомых поглаживаний он поднял ногу чуть выше — и в этот момент у Майка перехватило дыхание. Его ступня легла прямо на пах. Только теперь Майк осознал, что собственное тело — настоящий предатель. Оно совершенно не слушалось его: от этих нежных прикосновений стопы к внутренней стороне бедра он легко и просто возбудился. Не слишком сильно — он был возбуждён лишь наполовину. Но будь Майк менее встревожен прямо сейчас, он бы легко оказался полностью твёрдым за какие-то пару минут. Однако теперь очевидным стало одно: шансов избежать возбуждения нет. Уилл продолжал гладить его орган ногой, и сопротивляться этому было невозможно. Майк начал совершать глупые ошибки в игре, всё меньше концентрируясь на экране. Он лишь изредка бросал взгляды на Уилла, но в основном смотрел в телефон, пытаясь спрятаться за его экраном. Уилл выглядел совершенно непринуждённо. Взгляд был мягким, а в глазах, искрящихся улыбкой, читалась лёгкая игривость — как у кошки, которая играет с пойманной мышью. — Ты такой милый, когда так сосредоточен. Майк бросил на него быстрый взгляд, услышав это, но продолжил играть, слегка ёрзая на компьютерном кресле и пытаясь устроиться поудобнее, но он лишь позорно потёрся членом о ногу светловолосого парня. Ноги невольно раздвинулись чуть шире, словно тело само искало способ облегчить нарастающее напряжение. — Хм… Хотя… — задумчиво протянул Уилл, слегка наклонив голову и изучающе глядя на него. — Я бы даже сказал — сексуальный? Майк вспыхнул. Кровь прилила к лицу, а в груди что‑то сжалось и тут же распустилось. Всё вдруг приобрело такие обороты, что он растерялся, потеряв способность мыслить связно. — Так стараешься помочь мне в игре… — продолжил он. — Если выиграешь — я разрешу тебе сделать со мной что угодно. И помочь расслабиться в том числе… Или ты можешь попросить меня сделать что‑то для тебя. Майк сглотнул, только сейчас осознавая, как нога Уилла начала двигаться с пугающей чёткостью — и с пугающей приятностью. Он не мог вымолвить ни слова. Его удерживали лишь звуки из игры. Вся его смелость, кажется, исчерпалась ещё на фразе «Хочешь, я помогу тебе расслабиться?». — Мааайк… — протянул Уилл таким тоном, будто собирался попросить его о каком-то одолжении. — М? — выдавил из себя Майк. Кажется, он и правда разучился говорить. — Можно я сделаю кое-что грязное? — улыбнулся Байерс. Это была улыбка настоящего маленького дьяволёнка. Майк замер. Напряжение смешалось с возбуждением и отчаянием — особенно когда Уилл на мгновение остановил движение ноги, всё ещё плотно прижатой к его эрекции. — Да… — тихо, почти неслышно ответил ему Майк. Что же задумал Уилл? Что он мог учудить на этот раз? Зная Уилла, можно было ожидать чего угодно: его действия часто отличались непредсказуемостью, граничащей с безумием. Взгляд Майка медленно оторвался от экрана телефона, когда он уловил едва заметное движение прямо перед собой. Уилл, по-прежнему сидя на столе, неторопливо поддел правой рукой подол футболки, слегка приподнял его и опустил ладонь вниз — прямо за резинку своих шорт и трусов. Его движения были нарочито медленными, будто он специально растягивал этот момент, наслаждаясь эффектом, который производил. А эффект он определённо производил. Майк аж замер, затаив дыхание. Он наблюдал за едва заметным движением под тканью: Уилл обхватил себя там. Сердце в груди мгновенно и отчётливо забилось чаще, а кровь прилила к лицу. Майк приоткрыл губы и шумно выдохнул, вновь пытаясь сосредоточиться на игре и уставившись в экран телефона, но тщетно. Экран расплывался перед глазами, пиксели сливались в бессмысленные пятна, а пальцы машинально нажимали не на те кнопки, совсем не чувствуя их. Но он всё равно всё видел — отчётливо и ясно, — как Уилл, не скрываясь и глядя прямо на него, начал дрочить себе под шортами. Его взгляд был прямым и вызывающим. Всё это выглядело слишком откровенно и бесстыдно. Особенно если помнить, что это делает его Уилл… — Майк, ты лучший видеогеймер, — улыбнулся Уилл и закусил губу, плавно двигая рукой в своих трусах. Майк не смог найти слов в ответ. Он продолжал играть, лишь изредка прерываясь на глубокие вздохи, когда Уилл избавил его от единственного приятного давления и просто поставил одну ногу ему на бедро, а вторая его нога по-прежнему свободно свисала с края стола. — Потому что ты… Ты ведь мой видеогеймер, правда? — произнёс Уилл с лёгким нетерпением и томной ноткой в голосе — именно так, когда между ними начиналось что-то игривое и интимное. Или, быть может, дело было просто в том, что ему действительно было приятно от своей руки под своими же шортиками. — Твой… — почти шёпотом отозвался Майк, и его голос прозвучал чуть хрипло. Он и сам был возбуждён до предела из-за того, что устроил Уилл. Действительно, это было смело — позволить себе такое прямо при ком-то. Майк вряд ли смог бы так — по крайней мере, ему так казалось. — Хочешь, я спущу свои шорты? Майк до боли прикусил нижнюю губу, поднял взгляд на его томные глаза и коротко кивнул, не в силах произнести ни слова. — Хочешь? — Да, хочу. За это время Майк, наверное, погиб в игре раз семь. Но теперь это уже не имело никакого значения. Потому что Уилл реально чуть приспускает свои шорты — совсем немного, только чтобы освободить свой возбуждённый член. — Эй, продолжай играть, — игриво и с улыбкой напомнил он, заметив, что Майк не может оторвать взгляд. — А… да, извини, — тут же пробормотал тот и снова принялся бездумно нажимать на кнопки, но его пальцы слегка дрожали. Уилл же, пусть его щеки тоже чуть порозовели, продолжил свои в действительности грязные действия. Потому что он решил подрочить на Майка. Прямо в момент, пока тот играл и мог всё прекрасно видеть… Прямо вживую. — Ты даже не представляешь, как мне было приятно, когда ты взял меня в свой рот, — тихо произнёс он, и его голос прозвучал так интимно, что у Майка закружилась голова. Он лишь смущенно смотрит в телефон, вспоминая тот день и телефонный разговор Уилла. Вообще-то он… представляет. Он тоже это чувствовал. Но, видимо, Уилл это ощутил сильнее. Потому что Майк правда справился с минетом чуть лучше. — Ты так хорошо всё сделал, что я потом ещё несколько раз возбуждался, вспоминая это, даже вчера. Если честно, я всё думал, когда это может повториться… — Уилл медленно мастурбировал, пока говорил это. Его дыхание участилось, грудь вздымалась чаще, но он никуда не торопился. «Когда ты только попросишь», — пронеслось в мыслях у Майка, но он не решился произнести это вслух. — А тебя это возбуждало, Майк? Чувствовать меня во рту? Мне кажется, ты тогда кончил прямо в штаны? Это было в твоём стиле… — Уилл скользнул взглядом вниз, оценивая его состояние. Штаны Майка сильно натянуты. — И сейчас ты тоже возбуждён… Тебя так легко завести. Уилл прикрыл глаза и издал тихий стон. От этого звука по спине Майка пробежали мурашки, а его член в штанах заметно дёрнулся. — Думаешь, я слишком обнаглел, хах? — вдруг произносит Уилл, и в его голосе смешиваются сладкая дерзость и едва сдерживаемое возбуждение. — Но ведь я уже делал это… Я уже делал это, когда мы переписывались. А ты? Наверняка и ты тоже… Получается, мы оба пробовали дрочить, пока ролили? А давай сделаем это и в жизни… Давай, сделай это тоже, Майк. Пожалуйста… К чёрту эту игру. Майк замер на мгновение, словно пытаясь ухватить ускользающую грань между реальностью и тем опасным, манящим импульсом, который они создали в мгновение ока. Но сопротивление длилось недолго. Он поднял взгляд на Уилла — всё ещё смущённый, но полный ответного желания. Затем он прикрыл глаза и шёпотом, едва слышно, почти беззвучно, произнёс, опуская медленно руку в свои штаны: — Пиздец… Он действительно забил на игру. Действительно засунул руку в штаны… И начал ласкать себя — прямо здесь, прямо перед Уиллом, буквально отзеркаливая его же действия. По телу пробежали мурашки, оно мгновенно отреагировало на эти движения и приятную тесноту руки. Живот скрутило в приятном спазме, и Майк ощутил под ладонью собственную твёрдость и жар. «Твою мать… Что мы творим» — пронеслось в голове, но мысль тут же растворилась в нарастающем возбуждении и похоти. Майк открыл глаза и тут же встретился взглядом с Уиллом. Тот уже не выглядел игривым. Его взгляд помутнел, зрачки расширились, поглощая радужку. Он смотрел на Майка голодным, жадным взглядом — так, будто он был единственным, что могло спасти его в этот момент. — Да… Вот так… — Уилл закусил губу, продолжая водить рукой всё более нетерпеливо. Майку было дико стыдно. Щёки и уши буквально горели, кровь пульсировала в висках, отдаваясь глухим стуком в ушах. Но рука под тканью штанов продолжала двигаться — медленно, ритмично, вопреки всем внутренним запретам. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, ноги чуть разведены в стороны, а ткань натягивалась в такт его движениям. Просто безумие… Казалось, он сходит с ума — вместе с Уиллом, в этом странном, опьяняющем безумии, которое они создали. — Блять, я не могу так. Иди ко мне, котёнок… — нетерпеливо проговорил Уилл спустя секунд так тридцать, останавливая движения своей руки. Майк горячо выдохнул, отдышался, вытащил руку из штанов и встал на ватных ногах, оказываясь между ног Уилла. Уилл тут же положил руки ему на плечи и потянул к себе — их губы встретились. Они целовались около пятнадцати секунд, трепетно сминая губы друг друга. Затем Уилл отстранился и, схватив Майка за пояс штанов, замер, словно одёрнув себя. Взволнованно, но с явным желанием он посмотрел в глаза Майка. Майк тоже выглядел возбуждённым и взволнованным. Его дыхание было прерывистым, на виске билась жилка, а пальцы слегка дрожали. Но тем не менее он коротко, но уверенно кивнул. Уилл, не медля ни секунды, чуть оттянул его штаны вместе с боксерами и спустил их вниз — только спереди, чтобы освободить его член. Майк смущённо отвёл взгляд. Он понимал: нечестно, что он уже второй раз видит Уилла обнажённым ниже пояса, а тот его — нет. По крайней мере, не при таком ярком освещении, когда каждая деталь, каждая линия тела становилась слишком видимой. — Майк… Чуть поближе… Да, вот так… — шепчет Уилл, глядя куда-то вниз. Майк придвинулся ближе. Уилл сел на край стола, и оба охнули от неожиданности: их возбуждённые члены случайно столкнулись. Майк, с широко раскрытыми глазами, тоже посмотрел вниз. Щёки ещё сильнее залились алым румянцем — они с Уиллом были такими голыми. Одновременно. И они чувствовали друг друга — намного глубже, чем когда-либо прежде. Ощущали кожей, без преград, без одежды. Это было так интимно, так откровенно, что Майк на мгновение подумал, что спит, а это — его очередной грязный сон. — Знакомьтесь… — тихо произнёс Уилл, всё ещё глядя вниз. Майк вспыхнул ещё сильнее, но всё равно улыбнулся — невольно, но искренне, несмотря на весь стыд и волнение. — Уилл! — возмущённо воскликнул он, отворачивая голову в сторону и больше не глядя вниз. Но в этом не было протеста — только попытка сохранить остатки самообладания. — Чтооо? — игриво протянул Уилл и опустил руку вниз. В его глазах снова вспыхнули озорные искорки, но теперь к ним добавилось что-то более серьёзное. Майк вновь вернулся в реальность, почувствовав это: рука Уилла обхватила их обоих одновременно. Конечно, не полностью — пальцы у него не такие длинные, — но всё же… От этого прикосновения по телу пробежала волна приятного жара. — Они почти одинаковые… — прошептал Уилл. Майк всё-таки снова посмотрел вниз. Он попытался как-то подстроиться, чтобы оказаться на нужном уровне, и сравнение было более точным. Но в результате он лишь создал трение, от которого им обоим стало очевидно хорошо — даже слишком. — Ох… Да… — согласился Майк, упираясь руками в бёдра Уилла. Но он смог осознать одну деталь: у него был чуть больше, чем у Уилла. Возможно, совсем немного, почти незаметно, если не присматриваться. Но они оба присмотрелись — не смогли удержаться от такой возможности. — Кхм… может, я? — неловко спрашивает Майк, и голос его чуть дрожит, выдавая волнение. Он всё ещё не может до конца осознать, на какой уровень они перешли, убрав последний барьер одежды. — Да, давай, — отвечает Уилл. Он убирает руку и в нетерпении кусает нижнюю губу. Майк на мгновение замирает, ловит его взгляд, словно ища в нём подтверждение, и только потом аккуратно обхватывает сразу два члена рукой. Движения его осторожны — он старается и не навредить себе, и не доставить дискомфорта Уиллу, чтобы не разрушить этот момент, который кажется ему сном. — Идеально… — почти стонет Уилл, откидывая голову назад. Его голос звучит низко и хрипло, а на шее пульсирует тонкая жилка, выдавая нарастающее возбуждение. Ресницы трепещут, губы приоткрыты — весь его вид кажется очень чувствительным. Воспользовавшись возможностью, Майк тянется к его шее и прижимается к ней губами — сначала легко, затем чуть сильнее, оставляя на коже горячие следы поцелуев. Под рукой он ощущает сразу два органа, что непривычно, но это ощущение пронзает его волной острого удовольствия. Он начинает плавно двигать рукой, и их естественная смазка, смешиваясь, лишь облегчают его движения, делая их более плавными и скользящими. — Майк… — снова стонет Уилл. Он запускает руку в его кудри, слегка сжимает пряди, а затем обнимает его ногами, притягивая ближе. Его дыхание сильно участилось, стало горячим и прерывистым, а пальцы в чужих кудрях задрожали от переполняющих эмоций. Это было тем, что они могли повторить из собственной ролевой в интернете, но это было и тем, чего они оба искренне желали. Майк буквально плавился от происходящего. От того, что Уилл стонет его имя, от того, что они начали тереться друг о друга, но без одежды, от того, как прекрасно это ощущается… Так, словно они правда слились воедино. Будто они сделали это и душевно, и физически, и теперь не было пути назад, но назад никто из них и не хотел уходить. — Я скоро… — шепчет Майк ему на ухо, и голос его дрожит, срывается на хрип. Он порывается уткнуться Уиллу в шею, спрятать лицо, но тот мягко останавливает его, слегка оттягивая за волосы — едва ощутимо, но достаточно, чтобы тот послушался. — Я хочу смотреть на тебя, — поясняет Уилл. Майк смущается — зрительный контакт в такой момент кажется ему чем-то слишком интимным, почти запретным, будто он обнажается ещё сильнее, чем телом. Но он всё же смотрит ему в глаза — в эти зелёные, глубокие глаза, в которых сейчас отражается всё то, что он чувствует сам: страсть, нежность, уязвимость. — Хочу кончить одновременно с тобой… — его шёпот обжигает. — Я тоже, — отвечает Майк тихо, почти беззвучно. На мгновение Майк прикрывает глаза, пытаясь унять дрожь, собрать себя воедино, но тут же вновь встречается взглядом с Уиллом. Они не отрываются друг от друга ни на секунду — дыхание смешивается, пальцы свободных рук переплетаются, и всё вокруг перестаёт существовать. И когда оргазм накрывает их — сначала Майка, всего на пару мгновений раньше, а следом за ним и Уилла, — они всё ещё смотрят друг другу в глаза. Майк чувствует, как по руке разливается что-то горячее, вязкое, как всё тело приятно ослабевает, становясь ватным и непослушным. Он больше не контролирует ничего — и это ощущение полной капитуляции перед собственными чувствами кажется ему удивительно правильным. Уилл прижимается лбом ко лбу Майка. Оба тяжело дышат, постепенно приходя в себя после пережитой разрядки. Их грудь вздымается в сбивчивом ритме, дыхание понемногу выравнивается, а мир медленно возвращается — звуки, запахи, ощущение прохлады на разгорячённой коже. Спустя несколько секунд, когда они снова смотрят друг другу в глаза и уже готовы завершить этот момент лёгким поцелуем, их резко прерывает громкий, настойчивый стук в дверь. Звук врезается в тишину, как удар, вырывая их из этого чувственного момента. Оба одновременно поворачивают головы в сторону звука и замирают. — Эй, они закрылись! — донёсся приглушённый, но знакомый голос, а следом послышались настойчивые, чуть нервные попытки открыть дверь — кто-то дёрнул ручку. Лукас. Это был Лукас. — Чёрт, — Уилл растерянно посмотрел на Майка, который выглядел не менее растерянным. Следующая минута превратилась в настоящую суматоху: быстрый, почти лихорадочный поиск салфеток, поспешное натягивание одежды, сбивчивая лёгкая паника. — Вы там померли, что ли? — снова раздался голос Лукаса, и стук в дверь стал громче, настойчивее, он уже начинал терять терпение. — Да иду я, иду! — возмущённо откликнулся Уилл и подошёл к двери, в последний раз убеждаясь в том, что Майк скрыл все следы их «преступления». Когда Уилл распахнул дверь, Лукас стоял на пороге, скрестив руки на груди. Его взгляд, острый и цепкий, скользил по комнате, словно пытаясь уловить малейшие признаки чего-то подозрительного. В нём читались одновременно подозрение и возмущение — будто он уже заранее знал, что тут что-то не так. — Ну и какого х… — начал он, нахмурившись. — Ты нас разбудил, — невозмутимо перебил его Уилл. Его тон был именно таким, каким должен звучать голос человека, которого действительно только что выдернули из глубокого, сладкого сна. — Вы спите в такую рань? — Лукас изогнул бровь, скептически оглядывая Уилла с головы до ног. Только сейчас Уилл заметил, что тот пришёл не один: рядом стоял Дастин, переминаясь с ноги на ногу и держа в руках какую-то плоскую коробку. — Короче, похер! Впустите уже нас! Нас вообще-то комары сожрали живьём! — нетерпеливо добавил Лукас, делая шаг вперёд и чуть ли не вваливаясь в комнату. — А комары — переносчики вирусов, — серьёзно, почти торжественно вставил Дастин, поднимая коробку повыше, будто это был какой-то священный артефакт. Уилл всё-таки впустил незваных гостей, невольно отступая вглубь комнаты. Тем временем Майк сидел на кровати, старательно изображая растрёпанного человека, только что поднявшегося ото сна. — Чем у вас тут пахнет? Вы вообще комнату не проветриваете? — нахмурился Дастин, опуская на пол коробку с настольной игрой. Майк и Уилл мгновенно переглянулись — их взгляды встретились на долю секунды, а щёки вспыхнули краской, которую они тщетно пытались скрыть. — Да это от Майка воняет. Это он моется раз в неделю, — с ехидной усмешкой бросил Лукас, усаживаясь на пол со всей непринуждённостью человека, который только что удачно подколол друга. И тут же получил в лицо подушку — Майк метнул её с такой точностью, что та угодила прямо в нос Лукасу. — Я моюсь каждый день, идиот! Это ты пренебрегаешь душем! — парировал Майк. Напряжённость мгновенно растаяла, и непринуждённая атмосфера быстро вернулась в комнату. Оказалось, Дастин, который частенько пропадал в библиотеке, нашёл там нереально интересную игру в D&D — старую, потрёпанную, но от этого только более атмосферную. Он загорелся идеей научить всех играть. А Лукас, едва услышав о сути игры и её персонажах, горячо поддержал идею. Так они и вломились в комнату Майка и Уилла — едва не застав их за чем-то весьма неприличным. Теперь же все четверо расселись в кругу на полу, поджав ноги и опираясь на подушки. Майк и Уилл, старательно делая вид, будто пятнадцать минут назад между ними ничего такого не происходило, внимательно слушали правила игры, кивали, задавали вопросы — и постепенно втягивались в этот новый мир. Они быстро втянулись и даже успели начать партию, выбрав себе персонажей. Но долго играть не получилось: ночь стремительно наступала, небо за окном стало чернильно-чёрным, а вожатые, обойдя домики, велели всем разойтись по своим комнатам. Однако друзья не ушли без очередных вопросов к Уиллу и Майку. А конкретно Дастин. Он подметил, что те больше не выглядят «умирающими» или «больными». И тут же поставил их перед фактом, что им пора меняться комнатами обратно. Майка эта новость расстроила… Кажется, как и Уилла. Ведь теперь их возможность быть вместе — пусть даже просто в одной комнате, пусть даже тайком — значительно сократится.