Как я (не) планировал влюбиться

Это началось с того, что Антон попросил у меня телефон. — У меня сел, — сказал он, протягивая руку. — Надо кое-кому ответить. Я отдал, не думая. Мы были на съёмочной площадке, ждали, когда осветители закончат настройку. Антон сидел рядом, положив ноги на пуфик, и листал мою галерею с таким видом, будто это его личный архив. Я не возражал. Мне нечего было скрывать. Кроме, может быть, одного. — А это что? — спросил он, слегка приподнимаясь. Я поднял голову. Он смотрел на экран, и лицо его было странным. Не злым, не насмешливым. Удивлённым. — Что? — спросил я, хотя уже знал. Он развернул ко мне телефон. На экране была фотография. Старая, с корпоратива года три назад. Мы стояли у барной стойки, я — в чёрной рубашке, он — в дурацком пиджаке с блёстками, который выбрал, наверное, чтобы всех достать. Я смотрел на него. Не в объектив, не на кого-то ещё. На него. И взгляд мой был таким, что даже сейчас, глядя на экран, я чувствовал, как внутри всё сжимается. — Откуда это? — спросил Антон, переведя взгляд на меня. — Не помню, — соврал я. — Наверное, кто-то скинул. — Кто-то скинул, — повторил он, и в голосе его появилась та интонация, которую я знал слишком хорошо. — Ты смотришь на меня так, будто хочешь съесть. — Я не смотрю. — пробурчал я, отмахнувшись. — Смотришь, — он приблизил телефон к моему лицу. — Ты смотришь на меня как на последнюю бутылку текилы в мире. Или как на… — Отдай, — я попытался выхватить телефон, но он ловко убрал руку. — Не отдам, — он усмехнулся, но усмешка вышла какой-то странной. Не насмешливой. — Ты уже тогда на меня так смотрел? Сколько лет ты меня хотел, сука? Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Знаю, что краснею, когда злюсь или когда… когда он говорит такие вещи. Сейчас было второе. — Отдай, Антон. — Не, — он встал, отходя на шаг. — Я хочу знать. Сколько? — Два года, — выпалил я, чтобы он отстал. — Два года. Теперь отдай. Он посмотрел на меня. В зелёных глазах горело что-то, от чего мне захотелось провалиться сквозь землю. Не насмешка. Не злость. Что-то другое. Мягкое. — А сейчас? — спросил он. — Сейчас сколько? Я не ответил. Не мог. Потому что сейчас было семь. Потому что я люблю его семь лет, а он знает только два. Потому что если скажу правду, он поймёт, что я ждал. Всегда ждал. Все эти годы, когда он встречался с другими, когда не замечал меня, когда смотрел сквозь. Я ждал. — Арс, — сказал он, подходя ближе. — Отдай телефон, — попросил я. Голос прозвучал хрипло. Он не отдал. Вместо этого сел рядом, положил телефон на колено, взял меня за руку. Пальцы его были горячими, сухими. — Я тоже на тебя смотрел, — сказал он. — Даже раньше. Сердце стучало так громко, что мне казалось его слышит и сам Антон. Я поднял голову. Он смотрел на меня. Без усмешки, без вызова. Спокойно. Как на того, кого знает давно. Как на того, кого хочет знать ещё дольше. — На корпоративе, — сказал он. — Ты стоял у окна, пил какое-то пойло, смотрел на всех, как на пустое место. А потом посмотрел на меня. И я… я забыл, что хотел сказать. Ты спросил, всё ли в порядке. Я сказал, что да. А потом напился, чтобы забыть, как ты на меня смотрел. Не забыл. Я смотрел на него. На губы, которые улыбались той улыбкой, что была только для меня. На руки, которые держали мои, не отпускали. — Ты не говорил, — сказал я. — Ты тоже, — ответил он. Мы сидели на продавленном диване в гримёрке, вокруг бегали осветители, где-то кричал режиссёр, а мы смотрели друг на друга. Три года, которые прошли. Семь лет, которые были до них. И все те годы, которые будут после. — Ты дурак, — сказал он. — Знаю. — Я тоже дурак, — он приблизился, и я чувствовал его дыхание на своих губах. — Давай будем дураками вместе. Он поцеловал меня. Прямо в гримёрке, перед съёмками, при всех. Я слышал, как Сергей присвистнул, как Дима что-то сказал, как кто-то засмеялся. Я не обращал внимания. Я чувствовал только его губы, его руки, которые скользнули по моей спине, его дыхание, которое смешалось с моим. — Телефон отдашь? — спросил я, когда он отстранился. — Нет, — он усмехнулся. — Это моё теперь. Как и ты. Он сунул телефон в карман, встал, протянул руку. — Пойдём, Попов. Нас ждут. Я взял его за руку. Встал. Пошёл за ним. И не отпускал.