Мальчики с бантиками

      — Почему это мы с Ёшики сегодня дежурные?! — воскликнул Хикару так громко, что у Ёшики зазвенело в левом ухе. — Мы и так больше всех в этих платьях тут носились, нам положен короткий день!       Асако закатила глаза и по-взрослому сложила руки на груди.       — Хикару, вы не на работе, чтобы устраивать вам короткий день, — сердито проговорила она и указала на оставшихся девочек, все ещё, как и они с Ёшики, одетых в черно-белые платья. — Неужели ты не уступишь девочкам, Хикару?       Хикару насупился и открыл рот, чтобы разразиться новой тирадой, но Ёшики быстро его перебил:       — Мы останемся, Асако, ничего страшного.       Он бросил косой взгляд на надувшего губы Хикару. Мало ли что у этого существа на уме, если его разозлить...       Юки, Асако и другие девчонки просияли.       — Спасибо, Цуджинака-кун! — хором пропели все пятеро.       Дружной стайкой они было направились к выходу, прежде чем Юки, о чем-то резко вспомнив, обернулась и подбежала к недовольному Хикару. Через плечо у нее висела бархатная сумочка-мешочек на тоненькой верёвочке, в которой она хранила мятные конфетки, полагающиеся для «гостей»-одноклассников. Она шустро сняла ее, встала на цыпочки и повесила на шею растерянному Хикару.       — Награда за вредность! — хихикнула она и упорхнула вслед за остальными девчонками.       Ёшики, с любопытством наблюдавший развернувшуюся перед ним картину, хохотнул в кулак. Лицо Хикару за несколько секунд сменило все оттенки розового и близилось к малиновому. Глаза, в которых маячил красный огонек, немедленно метнулись к нему.       — Чего смешного? — по-прежнему сердито пробубнил Хикару, теребя мешочек в руке.       Ёшики пожал плечами, все ещё улыбаясь.       — Не знаю... Такая вспыльчивость совсем на тебя не похожа. Не помню, чтобы ты хоть раз так злился на наших девочек. Что случилось?              Он заметил, как губы Хикару вновь странно поджались. Ситуация становилась все более любопытной. Их взгляды пересеклись, задержались на пару секунд, и Хикару отвернулся, угрюмо топая к шкафчику с принадлежностями для уборки. Пышный подол его платьица все так же подлетал при каждом шаге, слегка оголяя бедра, и Ёшики не мог не проследить украдкой за этим волнующим движением. Сглотнув, он упрямо устремился за ним следом.       Хикару тем временем вытащил из шкафа метелку и совок, но с места не двигался. Он лишь насуплено дышал и раздражённо вздыхал. Ёшики приблизился к нему.       — Хикару, что случилось?       — Отстань.       Темная бровь Ёшики удивлённо изогнулась. Ну уж нет, такой ответ его не устраивал. Он уверенно опустил ладонь на плечо Хикару и развернул его к себе. Тот не поднимал глаз, только пальцы вокруг рукояток стискивал так, что деревяшки, казалось, вот-вот переломятся.       — Я не смогу помочь тебе, пока ты не расскажешь, что не так.       Хмурые глаза, переливающиеся бирюзово-алым, взметнулись к лицу Ёшики. От этого взгляда ему стало не по себе. Он отступил на полшага назад, отчего каблучок его туфельки негромко клацнул о деревянный пол.       — Что случилось, Хикару? — взяв себя в руки, ещё раз спросил Ёшики и получил в ответ резкое и очень едкое:       — Ты случился.       Его на миг накрыло острым чувством дежавю, но он даже моргнуть не успел, прежде чем Хикару вдруг встрепенулся, словно вышедший на охоту зверь. Совок и метла с грохотом полетели на пол, и сильные руки теперь сжимали талию Ёшики. Сухие губы прижались к его губам требовательно, почти болезненно. На вкус они были как те самые мятные конфетки. Под напором невысокого, но крепкого тела Ёшики врезался бедрами в край парты, что стояла чуть позади. Зубы мальчиков стукнулись друг о друга, кривой клык Хикару больно проехался по нижней губе Ёшики, и он отстранился. Прижав ладонь к кровоточащему рту, он во все глаза смотрел на существо, чьи зрачки мерцали двумя красными рубинами даже в залитом солнцем классе.              — Хикару... Ты что...       Рубины сию же секунду затопила влага, которую Хикару тут же сморгнул. Он опустил голову и выпустил его из крепкой хватки.       — Прости меня, Ёшики... Я не понимаю, что со мной. Что-то разозлило меня сегодня... — Он вздохнул и переступил с ноги на ногу. — То, как мальчики и девочки смотрели на тебя весь день... Меня одолела такая злость, мне захотелось сделать с ними что-то, чтобы они больше никогда даже коснуться тебя не смели.              Большие мокрые от слез глаза, обрамлённые непривычно черными из-за туши ресницами, посмотрели на Ёшики. Тот вздрогнул. Хоть то, что сказал Хикару, и вызывало настоящий ужас, было в этом ещё кое-что.       Отняв ладонь ото рта, он улыбнулся. Губу вновь защипало. Он облизнул ранку.       — Все хорошо, Хикару. Ты же не сделал ничего плохого.       Хикару всхлипнул и стиснул в ладонях мешочек с конфетами.       — Тогда что это за ощущение?..       Сердце взволновано стукнулось в горле, и Ёшики сглотнул. Жар охватил всю голову.       — Это просто... ревность.       Он сказал это и перестал дышать. Принадлежать. Это то, чего он хотел. Чего желал так страстно, что внутренности скручивало болезненно-приятной спиралью. И он принадлежал этому существу целиком, как когда-то принадлежал настоящему Хикару, пускай тот об этом даже не догадывался. Его кожа под одеждой была испещрена следами зубов и совсем не робких поцелуев. Отметины агрессивной любви и созависимости горели на его животе, груди, бедрах лиловыми пятнами, и Ёшики, лёжа в постели, нередко кончиком пальца соединял их невидимыми линиями, вырисовывая загадочные фигуры на холсте своей белой кожи.       Хикару посмотрел на него во все глаза.       — Я ревную?..       Ёшики поспешно кивнул, чувствуя, как горят его щеки. Все его нутро распирало от какого-то ненормального восторга, он прочистил горло.       — Ты сказал, что тебе не нравилось, как все смотрели на меня, — медленно произнес он, смакуя каждое слово на языке. — Это ревность.       Ещё несколько минут назад он чувствовал себя таким уверенным рядом с девочками и любимым другом, но сейчас его голова кипела от накативших чувств. Сердце, казалось, было следующим в очереди.       — Ты знаешь, Ёшики, — начал Хикару, выпустив наконец несчастный мешочек из пальцев, — был один особенный момент.       Он сделал шаг вперёд, вжимаясь в бёдра Ёшики вплотную и вместе с тем прижимая того к парте. Ткань их чёрно-белых платьев зашуршала в тишине класса. Рубиновые глаза прожигали Ёшики насквозь и вызывали трепетную дрожь во всем его теле.       — Помнишь, как Ханэда дёрнул тебя за юбку и прикоснулся к твоему колену, пока ты стоял рядом с их столом?       Конечно, Ёшики помнил. Ханэда и впрямь отпустил шутливый комплимент по поводу его вида, а чтобы повеселить ребят, ещё и полез под юбку, хохоча во все горло. Ёшики на это лишь хлопнул его по ладони и закатил глаза. Однако он даже не подозревал, что Хикару не просто заметил это, но и воспринял настолько серьезно.       Это было приятно. До одурения приятно.       Не доверяя голосу, Ёшики снова кивнул.       Ладони Хикару взлетели вверх и проехались по поверхности стола с обеих сторон от Ёшики. Живой капкан, в который он угодил с огромной радостью.       — Если я скажу, что мне захотелось с ним сделать в ту секунду, ты испугаешься, — тихо проговорил Хикару, прильнув так тесно, что его дыхание окатило шею Ёшики горячим теплом.       — Скажи это.       Красные глаза напротив замерцали недобрым, возбуждённым огнем. Это будоражило, убивая страх на корню.       — Мне хотелось сломать ему пальцы. — Он поднял вверх ладонь. — Этой самой рукой. Но ты бы точно заплакал и разозлился на меня. А этого я не хочу.       Ёшики сглотнул. То, что он только что услышал, — абсолютно ненормально. Обычный человек о таком скорее всего даже не подумал бы, но Хикару едва удержался, чтобы не навредить их однокласснику. Это жутко, страшно... Это приводило Ёшики в безумный восторг. Нет, не от того, что существо перед ним могло убить человека за секунду. Но от того, что тем, ради кого Хикару мог убить, был именно Ёшики.       Он отнял пальцы от края парты, который сжимал все это время, и мягко опустил их на пояс Хикару, чтобы сразу же притянуть к себе. Их бёдра снова соприкоснулись. Знакомый импульс приятного тепла в ту же секунду тягуче растекся в низу живота.       — Ты бы хотел оказаться на его месте сегодня, Хикару? — с трепетом спросил Ёшики, наблюдая, как поднимаются светлые брови на удивленном лице.       — Ты о чем?       — Об этом.       Он перехватил руку Хикару и опустил ее вниз. Туда, где кончалось его платье, прикрывавшее худые колени, и где прежде посреди класса до него дотронулся Ханэда у всех на глазах. Пальцы Хикару дрогнули, краснота зрачков его задрожала. Ёшики чувствовал, как заколотилось в груди сердце, но не мог остановить себя и поэтому наклонился к самому уху взволнованного перед ним существа.       — Если бы это был ты, я бы сделал вид, что ничего не замечаю.       От собственного шёпота по коже бежали мурашки, а ощущение того, как близко был Хикару, как горячо тот дышал прямо ему в шею и как сильно его пальцы впивались в колено, заставляло жар в животе распаляться все сильнее миг за мигом.       — Ёшики... Все бы увидели...       — Да, все бы увидели, что я — твой.       — Мой, — произнес Хикару медленно, смакуя не только это слово, но и его смысл на языке.       Ёшики кивнул.       — Поэтому пообещай не причинять вреда людям. Тем более ради меня. — Он помолчал секунду-другую и добавил чуть тише: — Особенно ради меня...       Хикару вдруг громко всхлипнул и обнял его так крепко, что у Ёшики едва не захрустели ребра. Белая макушка защекотала нос, и он, улыбнувшись, обнял Хикару в ответ.       — Ты чего? — спросил Ёшики и потрепал светлые волосы. — Только что стоял тут весь из себя страшный и злой, а теперь хнычешь.       — Не могу долго злиться, когда ты такой хороший... — пробубнил Хикару и прижался к его плечу щекой. — Обещаю, что никого не обижу.       Наступила недолгая пауза, заполненная лишь тиканьем настенных часов и редких криков детей на школьном дворе.       — Я верю тебе, Хикару. Я тебе верю.       Так стоять в обнимку было тепло и уютно. Очень правильно. Ёшики прикрыл глаза. В животе его до сих пор теплилось что-то, что всегда просыпалось в моменты их близости: оно плескалось в нем, как будто внутри у него тоже жило какое-то загадочное создание. Существо, которое мечтало слиться воедино с тем, кто скрывался в обличии белокожего невысокого мальчика со светлыми волосами.       Будто ощутив это желание, Хикару пошевелился в его руках. Не отнимая одной ладони, запутавшейся в черной ткани платья, от спины Ёшики, второй он скользнул вниз. В потаенное ото всех местечко, которое может тронуть лишь он. Уверенные пальцы вновь дотронулись до колена. Нежно огладили его, провели чуть выше по гладкому капрону, выводя узоры самыми кончиками.       Дыхание Ёшики немедленно участилось. Они делали много интимных вещей, исследуя тела друг друга, прикасались до тех мест, о которых не принято говорить вслух. Однако сейчас... У Ёшики голова шла кругом от того, что происходило прямо сейчас. Эти платья, чулки, косметика — совершенно невинные вещи, которые обернулись тем, что он едва не задыхался от возбуждения. Зажмурившись, он шумно выдохнул носом.       — Ты реагируешь иначе, не как обычно, — шепотом заметил Хикару и повернул голову, чтобы видеть его порозовевшее лицо. — Потому что на нас эта одежда?       Ёшики смущённо пожал плечами.       — А ещё потому, что мы в школе, — нерешительно добавил он, — кто угодно может зайти.       Он было дёрнулся, чтобы вывернуться из объятий, но Хикару держал его крепко, точно хищник загнанную в смертоносные когти лань. Плещущееся посреди голубизны алое марево снова затопило его глаза. Хикару вдруг улыбнулся хитро-хитро, будто белошерстная лисичка, и быстро клюнул его в губы поцелуем.       — Никто не зайдет.       С этими словами он в несколько шагов преодолел расстояние между партой и сёдзи, по пути подхватив с пола метёлку. Он остановился перед створкой, покрутил метлу в руках, а затем упер ее поперек прохода. Пару раз дернув за ручку и убедившись, что сёдзи не открыть, он обернулся и развел руки в стороны.       — Та-да!       Ёшики, наблюдавший за ним все это время, хихикнул.       — Мы как будто в аниме.       — Ага.       Хитрые глаза засветились ещё ярче. Заложив руки за спину, он медленно приблизился к Ёшики. Он смотрел на него снизу-вверх пару мгновений, а затем наклонил голову и тихо спросил:       — Хочешь потрогать меня, пока мы так одеты?