Альфега

Пэк Канхён развернулся только после того, как лично убедился, что Пэк Хи У сел в машину и выехал с парковки. Часть его хотела вызвать для Хи У водителя, но этот с виду невинный мужчина упрямо покачал головой. Он настаивал на том, чтобы притвориться, будто просто проезжал мимо, так как уехал, не привлекая ничьего внимания. Канхён не стал упоминать, что их отец, скорее всего, и так всё знает. Не было нужды разжигать тревогу, которую Хи У и так едва сдерживал. Стоя перед лифтом, Канхён взглянул на панель индикаторов, прежде чем нажать кнопку. [B4] «На этот раз он всё еще здесь». Лифт остался на четвертом цокольном этаже — точно там, где Канхён оставил его после спуска с Хи У. Он почти ожидал, что кабина снова сама вернется на верхний этаж. После недолгого колебания Канхён нажал кнопку. Двери раздвинулись, словно приглашая его войти, и мгновение спустя он шагнул в пустую кабину. Канхён нажал единственную кнопку верхнего этажа. Обычно он, не задумываясь, жал бы на «закрыть двери», но по какой-то причине сейчас не смог заставить себя это сделать. Опираясь на поручень, он наблюдал за сменой цифр. Горизонтальная перекладина вдоль стены напомнила ему перила террасы в том отеле, где они познакомились. Возможно, именно поэтому лицо Квон Хэиля снова всплыло в памяти вместе с воспоминаниями об их недавней стычке. «Пэк Канхён, ответь мне. Ты действительно веришь, что этот Омега пришел искать тебя из чистых побуждений?» «Просто почувствуй запах его феромонов. Он отчаянно пытается тобой воспользоваться». Квон Хэиль говорил так, словно видел Пэк Хи У насквозь, несмотря на то, что это была их первая встреча. Действительно, проницательно. Канхён знал, что Хэиль не ошибается. На первый взгляд Пэк Хи У казался добрым и безобидным. Он искренне заботился о других и проявлял бескорыстную доброту. Более того, его хрупкое, жалкое поведение заставляло любого незнакомца проникнуться к нему сочувствием. Эта часть не была игрой. Но когда под угрозой оказывалась его собственная безопасность, Хи У превращался в трусливого эгоиста. Чтобы выжить, он эксплуатировал даже своих братьев — тех самых людей, которые защищали и понимали его лучше всех. Этот контраст между мягкой натурой и эгоистичными инстинктами выживания... Канхён не мог однозначно оценить это как добро или зло. Это была инстинктивная борьба человека, которого с детства неоднократно бросали и принимали обратно. Понимая, что он и сам отчасти виноват в этом, Канхён не мог не жалеть Хи У. Канхён прижал руку к ноющей нижней части живота. Резкая боль ушла, оставив после себя неприятное тянущее ощущение. Цифры на табло стремительно росли. Как всегда в скоростных лифтах, от давления заложило уши, а в теле появилось чувство легкой невесомости. Канхёну не нравилось это онемение. Оно напоминало о том, как отец силой тянул его вверх, против воли, всё выше и выше. Хотя, когда «тот человек» был рядом, всё ощущалось иначе. Мгновения, проведенные в этом замкнутом пространстве с Квон Хэилем, были другими. Вместо того чтобы притуплять чувства, присутствие Хэиля, наоборот, обостряло нервы и проясняло разум. Громкий, надоедливый, сквернословящий, до боли честный, невыносимый и невероятно назойливый — сумасшедший Альфа Квон Хэиль. Рядом с ним дезориентирующий эффект лифта исчезал. Возможно, потому, что они сталкивались друг с другом, выплескивая сырые, нефильтрованные эмоции. Это временами сбивало с толку. Как и сейчас. Резкие слова Хэиля не только разозлили Канхёна, но и встревожили. «Омега, не умеющий контролировать свои феромоны, по сути, умоляет: „Пожалуйста, сожри меня“. Он знает, что у тебя доброе сердце, и хочет этим воспользоваться. Зачем мне ему потакать?» Если воспринимать это буквально, казалось, будто Квон Хэиль прогнал Хи У ради самого Канхёна. А не просто потому, что тот был шумным или его запах раздражал. Но с какой целью? Этот вопрос остался без ответа даже тогда, когда лифт достиг нужного этажа. Двери открылись, вырвав Канхёна из задумчивости. Он поднял взгляд. — Пэк Канхён-сси. Квон Хэиль стоял перед лифтом. Он замер в нескольких шагах, явно не собираясь заходить внутрь. «Он ждал меня? Почему?» Удивление было мимолетным. Выйдя из кабины, Канхён встретил молчаливый взгляд Хэиля. — Вы хотите мне что-нибудь сказать? — голос Канхёна звучал совершенно спокойно. Прежняя вспышка гнева утихла. Частично из-за усталости после разговора с Хи У, но в большей степени потому, что он почувствовал: у Хэиля были на то свои причины. Осознание того, что Хэиль действовал «для Пэк Канхёна», странным образом его успокоило. Хэиль выглядел слегка удивленным, словно ожидал, что Канхён всё еще будет в ярости. С едва слышным вздохом облегчения он медленно произнес: — Насчет того, что было раньше... Его взгляд метнулся в сторону, и он продолжил несвойственным ему сдержанным тоном: — Я... должен извиниться. За то, что кричал и так толкался. Теперь настала очередь Канхёна удивляться. — Почему ты так на меня смотришь? — буркнул Хэиль. — Не знал, что ты способен извиняться. Напряженное лицо Хэиля исказилось от этих слов. — И что ты обо мне думал до сих пор? Ворча, он снова отвел взгляд, прежде чем продолжить: — В общем, как я уже сказал, я извиняюсь... — Это тебе не идет, — хладнокровно прервал его Канхён. — Кроме того, извинений заслуживаю не я, а Хи У-хён. Лицо Хэиля помрачнело, как только Канхён произнес это ласковое «Хи У-хён». Стоило ему представить, как Канхён мог бы называть его «Хэиль-и-хён», как ревность вспыхнула с двойной силой. — Нет, мои извинения адресованы именно вам. И я нисколько не сожалею о том, что сказал тому Омеге. Хэиль говорил совершенно искренне. От одной мысли о том, что кто-то смеет манипулировать Пэк Канхёном, у него закипала кровь. Канхён внимательно изучил его сердитое лицо. — Ты так сильно недолюбливаешь Хи У-хёна? — Дело не в том, нравится он мне или нет, — в голос Хэиля вернулась резкость. — Он использовал феромоны, чтобы изобразить жертву, и при этом пытался вцепиться в тебя. Эта трусливая выходка бесит меня больше всего. Хэиль считал, что ничего не произошло только потому, что целью был доминантный Альфа. С любым другим начался бы хаос. Обычный Альфа сошел бы с ума от нестабильных феромонов Хи У, которые буквально молили о том, чтобы их «поглотили». Многие ли смогли бы устоять? Конечно, Альфы, умеющие контролировать свои инстинкты, были исключением. Хи У сделал это намеренно, и в этом была его тактика. Но что стало бы с тем, кто попался бы на эту удочку? Если бы какой-нибудь несчастный Альфа поддался влиянию и причинил Омеге вред, чувство вины терзало бы его до конца жизни. Неудивительно, что это привело Хэиля в ярость. — Омегам с нестабильными феромонами следует быть осторожнее, а этот использует их как оружие... — Хэиль осекся, увидев бесстрастное лицо Канхёна. Не зная истинной сути их отношений, он опасался, что может случайно задеть чувства Канхёна. Хэиль начал тщательно подбирать слова, сдерживая гнев. — В любом случае, этому Омеге нужно встряхнуться. А что, если он будет постоянно распылять на тебя феромоны? — Какой у меня выбор? Я просто сделаю вид, что ничего не замечаю. При таком безразличном ответе глаза Хэиля сузились. — Притворяться? Закрывать глаза на такую очевидную вещь? — Доминантный Альфа не поддастся влиянию таких слабых феромонов. Как и сказал Канхён, шансы были невелики. Но разве само такое поведение не должно быть осуждено? Хэиль чувствовал, как в груди всё сжимается от негодования. Пэк Канхён тайно влюблен в него, что ли? Иначе почему он так терпеливо всё это сносит? В голове Хэиля пронесся поток ругательств, но, к счастью, вслух не вылетело ничего лишнего. — Зачем так далеко заходить? У него есть на тебя какой-то компромат? Или ты действительно...! — Что я могу сделать? — слова Канхёна оборвали эмоциональный всплеск Хэиля. — Он член моей семьи. Слово «семья» на мгновение выбило Хэиля из колеи. — Что? Брат... кто? — Я сказал, что он мой родственник, — Канхён встретил его взгляд прямо, без тени обмана. — Если быть точным, он мой брат.