Альфега

Я немного помолчал, и между нами уже образовалось расстояние в два шага. Хэиль тут же сократил его, шагнув прямо за Канхёном, словно не мог вынести этой пропасти между ними. — Значит, ты похлопал меня по плечу, потому что я хорошо справился? — Дело не в том, что вы хорошо справились, а в том, что вас похвалили за проявленную внимательность. Канхён поправил его, чтобы избежать недопонимания, и резко посмотрел в ответ. Он строго предупредил Хэиля, чье лицо снова стало игривым, не скрывая напряжения. — И... если ты еще раз будешь так давить на Хиву-хёна, я этого так не оставлю. Хэиль тут же поднял обе руки к плечам, демонстрируя жестом: «Я на него и руку не подниму». — Я не знал, что он твой старший брат. Теперь, когда знаю, больше так не сделаю. Когда Хэиль спокойно кивнул и дал обещание, Канхён не увидел необходимости сохранять суровый вид. Выражение его лица плавно смягчилось. — Если вы снова встретитесь с Хиву-хёном, пожалуйста, хотя бы извинитесь. Он был очень взволнован, опасаясь, что из-за него может сорваться контракт. — Ну же, неужели я действительно стал бы расторгать контракт из-за чего-то подобного? — Я сказал ему, что такой человек, как Квон Хэиль, так бы не поступил. И всё же, услышать это непосредственно от тебя... Канхён остановился на полуслове, заметив хитрый блеск в глазах Хэиля. — Хм, вы меня довольно хорошо знаете. Похоже, вы начали мне немного доверять? В его голосе звучала странная, но довольная нотка. Канхён демонстративно проигнорировал перемену в поведении Хэиля и произнес леденящую душу фразу: — Если человек не может разграничить личную и профессиональную жизнь, ему остается лишь умереть от стыда. — Ну, хорошо, что партнер Пэк Канхёна по сотрудничеству не умрет внезапно от стыда, правда? — весело возразил Хэиль, не отступая. — Не беспокойся о своем хёне. Если я снова с ним встречусь, я должным образом извинюсь и буду хорошо к нему относиться. Теперь у меня есть для этого причина. — Я не знаю, в чем причина, но прошу извиниться без каких-либо скрытых мотивов. — Я не буду его соблазнять. Мои требования запредельно высоки. Настойчивый, едва заметный взгляд Хэиля следил за Канхёном, хотя сам тот оставался равнодушным. Пока Канхён неспешно приближался к своему дому, Хэиль подошел ближе и заговорил: — Привет, можно тебя кое о чем спросить? Можешь тоже называть меня «хён»? Канхён посмотрел на него так, словно он нес сущую чушь. И всё же Хэиль не сдавался. — Ну же, попробуй — Хэиль-хён. — Почему я должен? — Я тоже хочу, чтобы ко мне относились как к старшему. Похоже, его расстроило, что Хиву называли «хёном». Возможно, он ревновал. — Сколько тебе лет? — задал вопрос Канхён. Глаза Хэиля заблестели, когда он ответил: — Тридцать один. — Мне тридцать два года. — Канхён-хён! Хотя только что он просил называть хёном его самого, теперь он с удовольствием обращался так к Канхёну. И делал это с удивительной жизнерадостностью. По какой-то причине Канхёну это показалось жутким, и он отвернулся со строгим выражением лица. — Я сделаю вид, что ничего не слышал. — Почему? Я тоже не против, если это я буду называть тебя хёном. Глаза Хэиля игриво изогнулись, словно у озорного ребенка. — Канхён-хён-а... — Заткнись, это отвратительно. В конце концов, Канхён не смог сдержать резких слов. Вскоре прошли будни, и наступили выходные. С тех пор как Пэк Канхён стал новым руководителем отдела, он работал допоздна крайне часто, но в последнее время начал уходить немного раньше. Хотя уход после девяти вечера по-прежнему оставался нормой, он больше не задерживался до полуночи, как раньше. Естественно, это означало, что он часто пересекался с Квон Хэилем, который работал в ночную смену. Они сталкивались друг с другом с подозрительной частотой, даже во время утренних поездок на работу. Когда Канхён спросил, совпадение ли это, Хэиль просто улыбнулся, ничего не ответив. После встречи они обменивались несколькими бессмысленными фразами и расходились. Так продолжалось до пятницы, и постепенно они начали обмениваться сообщениями. Хэиль писал на личный телефон Канхёна в любое время суток, даже когда тот спал. Канхён отвечал во время обеда или после шести вечера, обычно краткими фразами. Тем не менее, Хэиль с удовольствием продолжал писать, не обращая внимания на лаконичность ответов. Если бы Канхёна спросили, раздражает ли его это, он бы, конечно, ответил утвердительно. Но он терпел это по трем причинам. Во-первых, блокировка контактов, скорее всего, спровоцировала бы Хэиля явиться к нему домой с жалобами. Учитывая характер Хэиля, это было вполне правдоподобно. Во-вторых, Квон Хэиль никогда не давил на него, требуя ответа. Даже если проходили часы, прежде чем Хэиль получал простое «да» или «нет», он никогда не выказывал недовольства. Даже когда Канхён просто читал сообщения, не отвечая, Хэиль замечал уведомление о прочтении и продолжал свой монолог, отправляя пустяковые сообщения. Несмотря на то, что Хэиль мог чувствовать себя обделенным вниманием, он никогда этого не показывал. Более того, при встрече у дома Хэиль даже добавил: «Не нужно заставлять себя отвечать». Было непонятно, как он умудряется ежедневно слать столько ерунды и при этом не прекращать общение. Благодаря этому Канхён не чувствовал себя обязанным реагировать. И третье. Проверка сообщений Хэиля или разговор с ним были единственным способом для Канхёна перестать думать только о своих проблемах. Это было совсем не то же самое, что погружение в работу, позволяющее сбежать от давления. Он сам это признал: благодаря Квон Хэилю эта неделя прошла довольно комфортно. Но сегодня, вероятно, всё будет иначе. Канхён опустил взгляд на последнее сообщение Хэиля: «Не переусердствуйте, куда бы вы ни направлялись». Он не ответил. Вместо этого он несколько раз перечитал текст. «Сегодня нельзя переусердствовать...» Канхён положил телефон с выключенным звуком в карман куртки и поднял голову. Обилие деревьев наполняло воздух освежающей прохладой. Пышная зелень и величественная архитектура ханоков перед его глазами напоминали картину. — Фух... — Канхён глубоко вздохнул. Это не улучшило его настроение, но помогло подготовиться к предстоящему стрессу. Сохраняя привычное невозмутимое выражение лица, он шагнул вперед. — Вы прибыли, юный господин. Когда он вошел в огромный сад Чонвунчжэ, его встретил доброжелательный седовласый старик, низко поклонившийся в знак приветствия. Это был дворецкий Пак, управлявший всем поместьем. Он проработал здесь дольше любого другого слуги, и никто не знал дел семьи Пэкчхон лучше него. Глубина его поклона была прямо пропорциональна социальному статусу члена семьи. Увидев глубокий поклон дворецкого Пака, Канхён мгновенно почувствовал горечь во рту. Пока он шел за дворецким в великолепное главное здание Чонвунчжэ, многочисленные слуги вежливо приветствовали его. Те, кто находился в отдалении, бросали работу и спешили навстречу, стремясь выразить свое почтение и обозначить свое присутствие. Он уже чувствовал себя измотанным. Дворецкий Пак сначала проводил его в гостиную рядом с кабинетом отца. — Старший молодой господин сейчас здесь. Скоро он уедет, так что, пожалуйста, выпейте чаю. Его светлость поручил подать драгоценный черный чай, который он недавно приобрел. В этот момент взгляд Канхёна остановился на дверях кабинета. Значит, Сонджу-хён здесь. Прошло полгода с тех пор, как он видел своего старшего брата, Пэк Сонджу. Пэк Сонджу был вице-президентом отеля «Пэкчхон» и последние шесть месяцев находился за границей. У сети было множество зарубежных филиалов, и Сонджу настаивал на личном осмотре каждого, внося необходимые изменения. Он не жалел усилий, когда дело касалось повышения ценности бренда. Некоторые удивлялись, зачем человеку такого ранга так тщательно объезжать объекты, но, зная скрупулезность Сонджу, Канхён лишь понимающе кивал. Как вице-президент отеля «Пэкчхон», Пэк Сонджу в любом случае должен был участвовать в проекте W. Его своевременное возвращение в Корею, вероятно, было связано именно с этим. Если бы Пэк Канхёна спросили, на кого он больше всего полагался и кому подражал в жизни, он бы без колебаний назвал Пэк Сонджу. В этом смысле брат был его духовной опорой. Одно лишь знание о том, что он здесь, немного облегчило тяжесть на сердце Канхёна. С чуть более бодрым видом Канхён направился к кабинету.