Альфега

— В любом случае, я выпью чаю вместе с отцом. Просто подожду снаружи кабинета. Дворецкий Пак, шедший впереди к залу, быстрыми шагами догнал Бэк Канхёна. — Сегодня я приготовил для вас стул. — В этом нет необходимости. — Но ваши ноги могут... — Знаете, я не так уж слаб. — Но... Несмотря на то, что Канхён собирался постоять лишь недолгое время, дворецкий Пак продолжал выражать опасения. Канхён бросил на него строгий взгляд, безмолвно приказывая замолчать, и только тогда старик утих. Так было всегда. Дворецкий Пак относился к Бэк Канхёну, сильному и статному альфе, как к хрупкой стеклянной бусинке. Стоило юному Бэк Канхёну хоть раз кашлянуть, как в Чонвунчжэ тут же проводили тщательную чистку. При малейшей царапине дворецкий Пак постоянно присматривал за ним, порой не позволяя даже шагу ступить самостоятельно. В те дни, когда Бэк Канхён уходил или возвращался без охраны, дворецкий вызывал личного врача для длительных осмотров. Для Бэк Канхёна такая чрезмерная опека была неизменно тормозящим и раздражающим фактором. Хотя с возрастом она значительно уменьшилась, он всё еще считал её избыточной. «Если бы отец уделял хотя бы часть этого внимания моим братьям, я бы не чувствовал себя так неловко», — подумал он. Бэк Канхён стоял перед кабинетом, чувствуя, как во рту становится всё горше. — Заткнись и делай, что тебе говорит отец! Ты до сих пор не знаешь своего места?! Едва слышный сердитый голос, доносившийся из-за двери, словно окатил его ледяной водой. — Ты еще смеешь думать, как отплатить Бэк Канхёну! Глаза Канхёна резко сузились. «Он до сих пор говорит такие вещи моим братьям...» Он больше не мог просто стоять и слушать. Канхён стиснул зубы и протянул руку, собираясь распахнуть дверь кабинета. Но так и не смог заставить себя это сделать. «Если я сейчас внезапно войду, он поймет, что я подслушивал. Он еще больше разозлится и сорвется на брате». Отец никогда не сердился на Бэк Канхёна. С другой стороны, по отношению к трем другим сыновьям он либо пылал яростью, либо был холоден как лед. Зная об этом разительном контрасте, Канхён понимал: вмешательство сейчас обернется только против самих братьев. Сколько раз они уже расплачивались за его поступки? Если бы он вмешался, Бэк Сонджу снова пришлось бы нести это бремя. А Канхён этого не хотел. В конце концов, он бессильно опустил руку. Не сумев открыть дверь, Бэк Канхён молча стоял перед кабинетом, слушая, как суровые слова отца продолжают хлестать его брата. Хотя нападки были направлены на Бэк Сонджу, Канхён ощущал такое же беспомощное отчаяние, как если бы метили в него самого. Суставы его сжатых кулаков побелели и мелко дрожали. Это продолжалось до тех пор, пока Бэк Сонджу не открыл дверь кабинета. Увидев Канхёна, Бэк Сонджу не выразил удивления. В отличие от Пэк Хиву, Бэк Сонджу был стройным красавцем с проницательными глазами. Его аккуратное, спокойное лицо не выражало никаких эмоций, создавая одновременно впечатление красоты и холодности. Хотя Сонджу уже перешагнул сорокалетний рубеж, его лицо оставалось гладким — его легко можно было принять за ровесника Канхёна. Поскольку Бэк Канхён был на полголовы выше, взгляд Бэк Сонджу устремился вверх. Он заметил в темных глазах брата сложные эмоции, а затем опустил взгляд на его плотно сжатые кулаки. — Ты здесь, — голос Бэк Сонджу был таким же бесстрастным, как и у Канхёна. Он был настолько спокоен, словно это не на него только что обрушился гнев отца. — Отец ждет. Заходи. С этими словами Бэк Сонджу уступил место Бэк Канхёну. Кончики пальцев Сонджу украдкой коснулись руки брата. Его тонкая, изящная ладонь нежно обхватила и похлопала Канхёна по предплечью, давая понять, что с ним всё в порядке. Канхён почувствовал привкус крови во рту, когда наконец расслабил руку. Только тогда Бэк Сонджу отстранился. Когда Сонджу ушел и дверь закрылась, отец, стоявший спиной ко входу, повернулся к Бэк Канхёну. Бэк Чонман был человеком, чей пронзительный взгляд мог запугать кого угодно. Несмотря на то, что ему было за семьдесят, его острые черты лица не утратили четкости, а его манера поведения была даже более внушительной, чем у Канхёна. Казалось, возраст был лишь украшением — исходящая от него пугающая аура альфы не ослабевала с годами. Однако этот человек, неизменно высокомерный и холодный со всеми, беспомощно таял перед двумя людьми. Одной была жена, которую он любил безмерно. А второй стоял прямо перед ним. Устрашающий взгляд Бэк Чонмана мгновенно смягчился. Его твердые губы изогнулись в улыбке. Лицо в одно мгновение стало добрым, полностью преображая атмосферу кабинета. — Иди сюда. Бэк Чонман встал из-за стола и сам направился к сыну. Он подошел к Бэк Канхёну, который кланялся в знак приветствия, и нежно обнял его. — Ты, должно быть, устал после поездки. Садись. Когда Канхёна усадили на диван напротив отца, раздался стук. Вошел дворецкий Пак, неся поднос с дорогим чайником. Перед мужчинами поставили стеклянные чашки, которые наполнили красноватым черным чаем. Насыщенный по цвету напиток обладал превосходным ароматом — он действительно оправдывал похвалу дворецкого. Пока старик разливал чай, Бэк Канхён оглядел кабинет. Казалось, отец даже не предложил Бэк Сонджу, вернувшемуся после полугода отсутствия, просто чашки воды. Когда Канхён отвел взгляд, он встретился с глазами Бэк Чонмана, полными нежности. — Попробуй. Я приберег этот замечательный чай специально для тебя. По настоянию отца Канхён поднял чашку. Насыщенный аромат идеально соответствовал его вкусу. Он отпил глоток. Чай обладал глубоким вкусом с приятным сладковатым послевкусием. Когда горячая жидкость коснулась его прикушенной губы, он почувствовал жжение. Вместе с ним ощущался слабый, но отчетливый привкус крови. Внезапно ему вспомнился Квон Хэиль. Тот говорил, что чувствовал странный запах, скрытый в феромонах Бэк Канхёна. Он называл это запахом крови. Кто бы мог подумать, что это описание окажется настолько точным в этот момент. Канхён проглотил чай, смешавшийся с привкусом крови. — Чай отличный. Аромат чудесный. — Правда? Ха-ха, я знал, что его стоит сохранить. Похоже, Бэк Чонман был очень доволен этим комплиментом. Он громко рассмеялся, хлопнув себя по коленям. Даже дворецкий Пак, уходя, заметил: «Как и ожидалось, у председателя превосходный вкус». Когда они остались в кабинете одни, Бэк Чонман с улыбкой спросил: — Как работа? Справляешься? — Да, меня всё вполне устраивает. — Я слышал, ты каждый день возвращаешься поздно. Не переусердствуешь? Значит, отец знал и о переработках. Это беспокоило Канхёна — он понимал, что люди вроде Чон Вонву докладывают отцу о каждом его шаге. Он заставил себя ответить спокойно: — Я изо всех сил стараюсь вас не разочаровывать. — У тебя всё получится, даже если ты не будешь так изнурять себя. Не волнуйся и сначала позаботься о здоровье. При этих словах Канхён замер. На самом деле слова любви, сказанные отцом, не приносили ему ничего, кроме чувства пустоты и бессилия. Но для его братьев всё было иначе. Для них, получавших лишь холодные, унизительные слова и крики, простое «У тебя всё получится» было бы недосягаемым оазисом. Но отец никогда не говорил им ничего подобного. Вспоминая своих братьев, Канхён чувствовал лишь горечь. Но если бы он высказал свои чувства сейчас, гнев отца снова обрушился бы на них. Ему оставалось лишь сидеть здесь, как безмолвная кукла, подавляя любые мысли и протесты.