Альфега

— Я заинтересован в этом. В тот момент, когда Бэк Канхён ответил, Бэк Чонман намеренно принял резкое выражение лица. — И перестань работать допоздна с этого момента. Насколько же некомпетентны твои подчиненные, если тебе приходится каждый день задерживаться? Он даже не пытался скрыть свое недовольство. После таких слов Бэк Канхён не мог возразить. Если бы он упорствовал, его сотрудники могли бы попасть под удар и оказаться в немилости. «Придется на некоторое время начать уходить домой пораньше», — подумал он. Ему ничего не оставалось, кроме как смиренно ответить: — Понял. Бэк Чонман, улыбнувшись, принял ответ и мягко задал еще один вопрос: — И... тебе не нравятся твой водитель и секретари? Стоит ли мне их заменить? Предложение Бэк Чонмана не было просто вежливым жестом. В нем скрывалось настойчивое требование: он был готов назначить столько людей, сколько пожелает сын, и все они будут полностью подчиняться Бэк Канхёну (и докладывать отцу). Канхён сделал горький глоток чая. — Нет. Просто я еще не до конца адаптировался. — Хм, понятно. Вполне объяснимо, — Бэк Чонман пропустил это без подозрений. — До сих пор я позволял тебе передвигаться самостоятельно, как ты и хотел, но в будущем тебе нужно привлечь людей, которые смогут помочь. Они были тщательно отобраны — они превосходны, так что, даже если они доставляют неудобства, держи их рядом. — Да. Даже отвечая, он почувствовал сухость во рту. Бэк Канхён сделал еще глоток черного чая. По какой-то причине ему становилось всё труднее ощущать его вкус — казалось, будто он пьет горькую воду. Бэк Чонман, удовлетворенно потягивая чай, затронул другую тему: — Как продвигается работа над контрактом по новому проекту, за который ты взялся? «Он и так всё знает — зачем спрашивать?» — промелькнуло в голове. Почувствовав нарастающую усталость, Канхён дал заранее подготовленный ответ: — Благодаря тщательной подготовке руководителя и членов команды всё идет гладко. Представитель клуба также положительно ответил на предложение. — Ты по-прежнему очень скромен. Я слышал, что представитель другой стороны проникся к тебе симпатией во время встречи. При таком раскладе проблем с контрактом быть не должно. На самом деле, даже если бы контракт сорвался, это не стало бы проблемой. Бэк Чонман всегда составлял запасные планы — вторые, третьи, бесчисленные альтернативы. Всё ради грандиозных достижений его наследника. Канхён чуть сильнее сжал кулаки. Он боялся, что от напряжения может нечаянно выдать свои истинные чувства. — Я сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваши ожидания. — Это правильный ответ. Теплый взгляд любящего отца задержался на Канхёне дольше, чем тот ожидал. Зная это, Бэк Канхён намеренно избегал зрительного контакта. Его опущенный взгляд был прикован к красноватой жидкости в прозрачном стакане. — Но не стоит перенапрягаться, — всегда добавлял Бэк Чонман. — Если станет трудно, обращайся ко мне в любое время. Нет ничего, чего бы я для тебя не сделал. «Не перенапрягайся — просто приди ко мне. Для тебя уже приготовлено бесчисленное множество путей». Бэк Канхён, прекрасно понимавший подтекст, почувствовал, как его грудь наливается свинцом. Во рту появился металлический привкус. В то время как его братьям предлагались лишь поверхностные пути, созданные для внешней выгоды, им был оставлен единственный, жестко заданный маршрут. Если бы они отклонились, то безжалостно рухнули бы в пропасть. Но перед Бэк Канхёном все дороги были открыты еще до того, как он делал шаг. Он знал, что какой бы путь ни выбрал, в конце концов он окажется на свету. Именно поэтому он выбрал тот, который казался наименее подготовленным — где его способности могли бы пригодиться хоть немного. Впрочем, это не имело значения. Он никогда не покидал ладони отца. Не сумев ничего ответить, Канхён сделал еще глоток чая. Горечь только усилилась. — Какая жалось, правда, — Бэк Чонман многозначительно наблюдал за ним. — Канхён даже не жалуется отцу, когда у него возникают трудности. — Жаловаться?.. В моем возрасте это было бы странно. Чашка уже была пуста. Как ни странно, гнетущая тяжесть в груди немного ослабла. Но прежде чем он успел прийти в себя, Бэк Чонман лично наполнил чашку. От вида дымящейся красной жидкости у него закружилась голова. — Дело не только в этом. Ты никогда не жаловался, даже в детстве, никогда не капризничал. Я всегда считал это прискорбным, — Бэк Чонман посмотрел на него с особой нежностью. — Даже если бы ты был безрассудным хулиганом, я бы всё равно считал тебя очаровательным. Невысказанное дополнение — «И ты по-прежнему невероятно дорог мне» — вызвало у Канхёна внутреннюю дрожь. У него сжалось сердце, словно он проглотил что-то неперевариваемое. Сглотнув горечь, он ответил: — Я, может, и не жалуюсь, а вот Бэк Хиву-хён — вполне, не так ли? Он тут же пожалел об этих словах. — Как я могу сравнивать тебя с ним? — улыбка мгновенно исчезла с лица Бэк Чонмана. От него повеяло холодом. — Ты же помнишь, что я тебе всегда говорил? Канхён не ответил. Он не хотел этого слышать. — Твои братья — ничто по сравнению с тобой, — отец повторял это как мантру. — Никогда не забывай: ты принципиально отличаешься от них. Бэк Канхён молчал, его лицо побледнело. — Они всего лишь инструменты, призванные тебя поддерживать. Ничего больше, ничего меньше. В животе начала пульсировать тупая боль. Во рту снова появился привкус крови от ран на щеке, которые он непроизвольно накусывал. Грудь сдавило, стало трудно дышать. Тошнота подступила к горлу. «Меня сейчас вырвет». Если бы его сейчас стошнило, разве это не была бы та самая ярко-красная кровь, которую отец заставил его влить в себя под видом чая? Почему-то эта мысль не казалась плохой. Терпеть это приторное проявление нежности, находясь в постоянном напряжении, было невыносимо. Два часа спустя Бэк Канхён наконец вырвался из-под надзора отца и направился прямиком в ванную. — Уф... кх! Вцепившись в край унитаза, он содрогнулся от рвоты. Посещение Чонвунчжэ натощак оказалось верным решением — выходил только черный чай и желудочный сок. От напряжения на глазах выступили слезы, в горле пекло, но удушающее давление в груди немного ослабло. Прополоскав рот и умывшись ледяной водой, он почувствовал, как головокружение отступает. Хотя отражение в зеркале оставалось бледным, этого было достаточно, чтобы притвориться спокойным. Вытирая лицо полотенцем, он вышел из ванной комнаты. Как только он открыл дверь, раздался голос: — Чувствуешь себя лучше? Вздрогнув, Бэк Канхён обернулся. Бэк Сонджу прислонился к стене рядом с дверью, скрестив руки на груди. Как долго он там стоял? Дворецкий говорил, что Сонджу должен был скоро уйти, но прошло два часа, а он всё еще здесь. Ответ был очевиден: он беспокоился, что Бэк Канхён заперт один на один с отцом. Поняв, что брат остался ради него, Канхён снова прикусил внутреннюю сторону щеки. Старая рана, которая никак не заживала, вновь открылась. Избегая взгляда Сонджу, Канхён отвел глаза. Сейчас смотреть на него было слишком тяжело. — Со мной всё в порядке. Не беспокойся обо мне. Попытка успокоить брата провалилась — Сонджу было не обмануть. Несмотря на бесстрастное лицо, бледность Канхёна выдавала его состояние. Бэк Сонджу достал платок и промокнул влажные волосы брата. — Если тебе плохо, иди домой. Я как-нибудь разберусь с отцом. — Нет, в этом нет необходимости, — Канхён быстро покачал головой. Отец освободил весь день специально для него. Если Канхён уйдет сейчас, настроение Бэк Чонмана испортится, и он не мог оставить Сонджу, только что вернувшегося из долгой поездки, разгребать это в одиночку. — Не волнуйся. Со мной всё в порядке, хён. — ... Бэк Сонджу молча изучал его. Канхён выдавил слабую улыбку, но это лишь усилило тревогу брата. — Знаешь, когда ты говоришь, что у тебя всё «в порядке», на самом деле это звучит так, будто тебе очень тяжело. Губы Бэк Канхёна дрогнули. Он хотел повторить «всё хорошо», но это прозвучало бы как отчаянная мольба. Ему больше нечего было сказать. Как он мог признаться в своих страданиях? Не только Сонджу, но и Сохун, и Хиву — все они страдали гораздо больше него. Они терпели унизительное давление и ледяную дискриминацию, пока он был вынужден принимать «любовь» отца. Канхён никогда не осмеливался жаловаться на свои трудности перед ними.