Альфега

На рассвете Бэк Канхён открыл глаза, всё ещё прижимаясь спиной к груди Квон Хэиля. В комнате по-прежнему было довольно темно. Плотные чёрные шторы полностью закрывали окна гостиной, оставляя лишь тонкую полоску света, едва пробивающуюся сквозь щель. «Темно». Сонно моргая, Бэк Канхён смотрел на этот тонкий луч света, тянущийся между занавесками. Даже не глядя на часы, он был уверен, что сейчас около шести утра. Как только привычка укоренялась в организме, она становилась пугающе устойчивой — даже когда кардинально менялось окружение или способ засыпания, он всё равно просыпался примерно в одно и то же время. «Если подумать...» Бэк Канхён опустил взгляд туда, где до сих пор чувствовал приятную тяжесть, давящую на его поясницу. И действительно, сильная рука Квон Хэиля надёжно обнимала его за талию, а пальцы были крепко переплетены с его собственными. «Мы что, так и заснули?» Бэк Канхён был вновь поражён тем, как крепко он умудрился спать, фактически сидя и прислонившись к кому-то. Тело немного затекло от такого положения, но диванные подушки обеспечивали такую хорошую поддержку, что первой его мыслью было лишь то, насколько это оказалось удобно. Слегка повернув голову, Канхён внимательно посмотрел на мужчину, заснувшего позади него. «Ладно я — но почему этот парень остался спать в такой позе?» Квон Хэиль, добровольно вызвавшийся вчера в качестве живой подушки, сейчас пребывал в глубоком, блаженном сне. Поскольку они находились в его собственной квартире, Канхён вполне мог просто разбудить его и заставить лечь нормально. Желая, чтобы Хэиль наконец спокойно лёг на диван, Бэк Канхён сначала попытался аккуратно высвободить свою ладонь. Но стоило ему пошевелить рукой, как выяснилось, что хватка спящего альфы оставалась на удивление крепкой. — М-м-м... — Хэиль, судя по всему, остался крайне недоволен тем, что его объятия потревожили. С тихим, недовольным стоном Квон Хэиль внезапно ещё сильнее сжал талию Бэк Канхёна. Затем он намертво замкнул замок из своих сильных рук, делая любой побег абсолютно невозможным. Канхён уже не понаслышке знал, насколько непреодолимой может быть физическая сила этого человека. Он слегка постучал ладонью по руке Хэиля, которая теперь слишком плотно и неудобно сдавливала его бока. — Если ты проснулся, то расслабь руки и ложись нормально. — Нет... — сонный, хриплый голос Квон Хэиля донёсся откуда-то со стороны плеча Канхёна, в которое тот уткнулся лицом. — Давай ещё поспим... Всё равно ещё темно... — Из-за штор темно. Уже утро. — Утро — идеальное время для сна… — Не для меня! Протест Бэк Канхёна оборвался, когда он внезапно почувствовал, что его заваливают вбок. Прежде чем он успел оказать хоть какое-то сопротивление, Квон Хэиль увлёк его за собой, укладывая на спину прямо на матрас дивана и по-прежнему крепко прижимая к себе. Когда они оба легли, пространства на диване стало гораздо меньше, чем когда они сидели. Хэиль, похоже, тоже это понял, поэтому притянул Канхёна ещё ближе, пока они не оказались вжаты друг в друга практически без зазора. — В следующий раз... я буду подушкой... Но мне нужна свободная рука... По всей видимости, Хэиль подсознательно боялся, что Канхён сбежит, а потому физически не мог убрать ладони с его талии. Хотя Канхён изначально и не думал использовать его в качестве матраса. Уткнувшись носом в макушку Канхёна, Хэиль сонно пробормотал: — Ещё десять минут... Давай поспим... — Ты серьёзно планируешь спать в обнимку вот так? — Ага... — Квон Хэиль? — ... В ответ Хэиль лишь ровно и глубоко задышал. Оказавшись в тисках крепко спящего альфы, Бэк Канхён тихо вздохнул. В общем, ничего не поделаешь. Смирившись со своим положением, Канхён внезапно заметил краем глаза предмет над головой. Чуть скосив взгляд, он увидел свой портфель с документами, который Хэиль вчера небрежно забросил на подлокотник дивана — как раз туда, где сейчас покоились их головы. Как истинный и неисправимый трудоголик, Бэк Канхён просто не мог упустить такую потрясающую возможность.

***

Квон Хэиль проснулся лишь тогда, когда полоса света, пробивающаяся сквозь плотные шторы, стала раздражающе яркой. «Что?.. Почему я в гостиной?..» Окончательно приходя в себя после сна, Хэиль покрутил головой, медленно восстанавливая в памяти события прошлой ночи. «Ах, точно. Я обнимал Канхёна со спины, пока он спал, а потом и сам отключился». Теперь, когда он всё вспомнил, тот же самый умопомрачительный сладкий аромат, что и накануне, всё ещё приятно щекотал ему нос. Один только этот запах, казалось, мог легко погрузить его обратно в ленивую дрёму. — Если ты наконец проснулся, может, отпустишь меня? — Хм?.. Всё ещё пребывая в полубессознательном состоянии, Квон Хэиль с опозданием осознал, как именно он лежит и кого сжимает в объятиях. Он обнаружил Бэк Канхёна, который преспокойно лежал у него на груди, зажатый в его руках, и сосредоточенно листал что-то в планшете. А на журнальном столике, прямо в зоне досягаемости, ровными стопками лежали разнообразные распечатанные документы, которые Канхён, судя по всему, уже успел изучить. — Ты что делаешь? — Разве не очевидно? Работаю. Канхён ответил будничным тоном, внимательно изучая какой-то чертёж здания на экране. Он аккуратно делал пометки стилусом, время от времени сверяясь с бумажными спецификациями из портфеля. Вид того, как этот человек умудряется усердно работать, будучи буквально зажатым в его объятиях, мгновенно выбил из Квон Хэиля все остатки сна. — Обалдеть... Как можно работать в таком положении, да ещё и лёжа? — У меня просто не было выбора, поскольку кое-кто наотрез отказывался меня отпускать. Канхён, полностью сосредоточенный на проекте, ответил, даже не удостоив Хэиля взглядом. Раздражённый подобным пренебрежением, Хэиль недовольно проворчал: — Сегодня же выходной. Неужели нельзя просто нормально отдохнуть, вместо того чтобы сразу хвататься за свои бумажки? — Чтобы отдохнуть, мне вполне достаточно того, что я уже выспался. — Ты сумасшедший, честное слово... — Это последнее, что я хотел бы услышать именно от тебя, Квон Хэиль. Хэиль капризно надул губы и бесцеремонно уткнулся подбородком в плечо Канхёна. Из-за этого сложная строительная схема, которую так внимательно изучал младший чеболь, мгновенно перекрылась чужой головой. — Ты снова себя перенапрягаешь. Сбавь обороты. Несмотря на эти полные искренней заботы слова, Канхён остался упрям: — Хочешь верь, хочешь нет, но для меня это и есть отдых. «И в каком месте это отдых?» Подавив рвущийся наружу скептический ответ, Хэиль лишь плотнее прижался щекой к его плечу. После недолгого молчания он негромко, с едва уловимой серьёзностью спросил: — Почему ты так строг к себе, Бэк Канхён? — Что ты имеешь в виду? — вопрос Канхёна сопроводился сухим шелестом перелистываемой страницы. — Иногда стоит просто расслабиться и плыть по течению, а не выжимать из себя все соки. Если будешь так себя изматывать, ты же до старости не доживёшь. — Есть вещи, которые я обязан сделать. «Зачем так усложнять себе жизнь?» — Квон Хэиль искренне не мог понять мотивацию Бэк Канхёна. У Канхёна было абсолютно всё для того, чтобы получать любые желаемые блага без особых усилий, а его личные способности и статус доминантного альфы открывали перед ним любые двери. У него не было объективной необходимости бороться так, словно его загнали в угол, и всё же каждый божий день он добровольно шёл по натянутому канату. Почему он так отчаянно изнуряет себя? Если бы Бэк Канхён не был альфой, или если бы Хэиль ничего не знал о внутренней кухне его семьи, он мог бы списать это на банальную «отчаянную борьбу обделенного младшего сына чеболей». Насколько Хэилю было известно, в консервативных корейских конгломератах всё всегда было устроено стандартно. Первым и главным кандидатом на престол всегда считался старший сын. Как и в монархиях, порядок рождения определял линию престолонаследия, а младшие дети обычно оставались на вторых ролях. Будучи самым младшим, ребёнок либо наследовал малозначительные дочерние филиалы, которые не приглянулись старшим, либо становился безликим помощником для братьев и сестёр. Однако три крупнейших корейских конгломерата, включая «Бэк Чон», давно не следовали этим устаревшим обычаям. Тот факт, что именно Бэк Канхён, самый младший из сыновей, был официально выбран председателем в качестве единственного преемника всей группы компаний «Бэк Чон», наглядно это доказывал. И это делало ситуацию ещё более странной. Даже если бы он жил абсолютно беспечно и безрассудно, конгломерат всё равно перешёл бы к нему по праву — так зачем с таким остервенением бросаться на амбразуру работы? Ему ведь даже не нужно было воевать со своими братьями-омегами, которые изначально отказались от каких-либо притязаний на власть. Должно быть, задумчивый и пристальный взгляд Квон Хэиля стал слишком уж тяжёлым. Канхён аккуратно отложил документы и планшет на журнальный столик. — Если тебе есть что сказать, говори прямо. — Ты понимаешь, к чему я клоню? — Нет. Именно поэтому я и прошу тебя озвучить свои мысли. Вырвавшись наконец из кольца его рук, Бэк Канхён сел на диване. Пока он плавно разминал слегка затёкшие плечи, Хэиль тоже резко поднялся вслед за ним. Он устроился сзади и принялся нежно, но ощутимо массировать Канхёну шею и лопатки, тихо попросив: — А ты ответишь, если я спрошу? — Это зависит от того, каким будет вопрос. Столкнувшись с таким прагматичным ответом, Хэилю пришлось мысленно тщательно подбирать слова. В его голове роились десятки вопросов — от бытовых мелочей до глубоко личных тем, которые могли задеть чужую гордость. И хотя все они были продиктованы исключительно желанием лучше понять Бэк Канхёна, Хэиль меньше всего хотел облажаться и вызвать у него раздражение. В итоге он остановился на самом универсальном и нейтральном варианте: — Почему ты так яростно рвёшься вперёд? Реакция была едва заметной, но Хэиль отчётливо почувствовал, как Канхён на долю секунды напрягся под его массирующими ладонями. Как раз в тот момент, когда Хэиль уже был готов перевести всё в шутку и забрать свой вопрос назад, Канхён негромко ответил: — Есть кое-что, что я хочу изменить. Хэиль искоса взглянул на профиль Канхёна. Его серьёзный, сосредоточенный взгляд говорил о том, что это не просто дежурная отговорка — впрочем, Бэк Канхён вообще никогда не бросал слов на ветер. Разглядев эту глубинную решимость в его глазах, Хэиль тихо заметил: — Но ведь ты делаешь это не ради самого себя, верно? Только тогда Канхён полностью развернулся и прямо посмотрел на Хэиля, который до этого внимательно наблюдал за ним сбоку. Привычного игривого блеска, так свойственного Хэилю, в его глазах сейчас не было и в помине. — Знаешь, Квон Хэиль, иногда мне очень не нравится твой взгляд. Канхён сказал это абсолютно серьёзно. Хотя Хэиль обычно вёл себя подчёркнуто легкомысленно и простовато, у него была пугающая способность с наскока заглядывать в самые сокровенные, надёжно спрятанные уголки чужой души. Иногда он говорил именно те слова, в которых Канхён остро нуждался, но моменты, подобные этому, когда альфа проявлял излишнюю проницательность, откровенно выбивали из колеи. Независимо от того, понял ли Хэиль истинную причину недовольства Канхёна, на его лицо мгновенно вернулась привычная беззаботная маска. — Эй, вообще-то у меня очень красивые глаза! — он нарочито комично и часто захлопал ресницами, и нарастающая настороженность Канхёна сама собой рассеялась. — И... ты ошибаешься, Квон Хэиль, — твёрдо добавил Канхён, снова переводя взгляд на разложенные документы и планшет. — Я хочу изменить текущее положение дел исключительно ради себя самого. Хэиль мягко приобнял его за тарию, прослеживая направление его взгляда. Когда Канхён упрямо поджал губы, наглядно демонстрируя, что развивать эту тему больше не намерен, Хэиль лишь тихо и тепло рассмеялся. — Хорошо-хорошо. Давай изменим абсолютно всё, чего бы ни пожелал наш Бэк Канхён. Типичная, на первый взгляд легкомысленная фраза Квон Хэиля. И всё же в ней звенела абсолютная, железобетонная убеждённость в том, что Бэк Канхён действительно способен перевернуть этот мир, если захочет. Да и как иначе? Человек, который с таким фанатизмом отдаётся своему делу, просто обязан получать всё, что пожелает. Кто, если не он? Удовлетворённо кивнув собственным мыслям, Хэиль ласково потёрся щекой о макушку Канхёна. — Я могу чем-нибудь помочь? — Оказать помощь ты можешь, если уберёшь свои руки. И перестанешь тереться. — М-м-м, не выйдет. Это чистые инстинкты, так что вини во всём себя и смирись. — Зачем тогда вообще спрашивал? — Канхён наградил его ледяным взглядом за очередное панибратство. В ответ Квон Хэиль посмотрел на него с бесконечной, обезоруживающей теплотой: — Если я действительно понадоблюсь для какого-то дела, просто скажи. Ты можешь смело использовать меня в своих целях. Канхён слегка нахмурился, услышав это прямолинейное «использовать». Однако Хэиль продолжал сиять своей широкой улыбкой, несмотря на его недовольную мину. — Просто помни: я всегда, в любой ситуации, на стороне Бэк Канхёна. Канхён почувствовал, как где-то глубоко в груди странно и щемяще защекотало от этой чистой, безусловной доброжелательности и привязанности, направленной исключительно на него. По какой-то необъяснимой причине у него возникло отчётливое предчувствие, что со временем он может смертельно пристраститься к этому ощущению.