Альфега

Однако Бэк Канхён не стал открыто демонстрировать эту зловещую ауру. Вместо того чтобы поддаться бушующим эмоциям, он заговорил спокойным, но ледяным тоном, чётко и веско чеканя каждое слово: — У вас ведь нет серьёзной омега-фобии, верно? Альфа-фобия — ненависть к альфам. Омега-фобия — ненависть к омегам. Эти термины использовались для описания радикальных проявлений дискриминации по признаку вторичного пола. Ненависть тех, кто ущемлял права людей из-за их природы, порой заходила так далеко, что радикалы открыто называли альф или омег «зверями», отказываясь признавать их равными себе. Социальные проблемы, которые они создавали, были настолько масштабными и деструктивными, что широкая общественность яростно осуждала любые их проявления. Прямое обвинение из уст Канхёна мгновенно ошеломило четырёх кадровиков. Они принялись наперебой и с паническим пылом отрицать подобные наклонности: — Нет, директор Бэк, конечно же, нет! — Ни в коем случае! — Омега-фобия? Как вы могли такое подумать?! Канхён одарил каждого из них по очереди холодным, испепеляющим взглядом: — Однако ваши вопросы соискателю наглядно свидетельствуют об обратном. Вы задаёте невероятно предвзятые и несправедливые вещи. Лица интервьюеров вытянулись от тревоги. Самый старший из них, казавшийся наиболее опытным и искушённым в корпоративных интригах, выдавил из себя неестественный смешок: — Ха-ха... Директор Бэк, мы ведь просто указывали на потенциальные риски для рабочего процесса. По лицу Канхёна, сохранявшему невозмутимое спокойствие, пробежала едва заметная тень глубокого презрения. — Потенциальные риски, говорите... Повторив слова кадровика, Канхён насмешливо и сухо хмыкнул, после чего методично и разгромно опроверг каждое из их предвзятых замечаний: — Альфы точно так же берут официальные отгулы в соответствии со своими циклами гона. Беспорядочные физические контакты под влиянием феромонов, безусловно, являются нарушением дисциплины, но это отнюдь не исключительное свойство омег, не так ли? А утверждение о том, что омеги по своей природе слабы и профнепригодны — разве это не вопиющий, закостенелый предрассудок? К этому моменту парень-соискатель уже несмело поднял голову и, затаив дыхание, внимательно слушал защитную речь директора. Разобрав аргументы подчиненных по пунктам, Канхён поймал растерянный, полный робкой надежды взгляд юноши: — Будь то альфа или омега, обе стороны, безусловно, обязаны проявлять осторожность на рабочем месте. Однако ситуация, в которой только омеги сталкиваются с предвзятым и необоснованно суровым отношением — это перепонки глубокого прошлого, которым не место в нашей компании. Кадровики, раздавленные его жёстким упрёком, стыдливо прятали глаза и неловко ёрзали на своих стульях. Как бы им ни хотелось поспорить и отстоять свои шовинистские взгляды, тот факт, что Бэк Канхён являлся официально объявленным и единственным наследником конгломерата «Бэк Чон», делал любое возражение равносильным карьерному самоубийству. В конце концов, интервьюеры сокрушённо признали, что их замечания перешли рамки дозволенного, и неловко, сквозь зубы извинились перед кандидатом. Только тогда волна обиды, унижения и глубокой печали начала медленно сходить с лица юноши.

***

После того как официальная часть отбора подошла к концу, Ли Дун — тот самый кандидат со статусом низшего омеги — снова случайно пересёкся с Бэк Канхёном в просторном вестибюле первого этажа, когда тот направлялся к лифтам. — Ли Дун. — Ах, да! — узнав глубокий голос Канхёна, парень инстинктивно вытянулся в струнку и нервно обернулся. Канхён сделал несколько шагов вперёд, с искренним, извиняющимся сочувствием глядя на Дуна, который был примерно на целую голову ниже его. — Я хотел бы лично принести вам извинения за неподобающее поведение сотрудников кадровой службы. Мне действительно очень жаль, что вам пришлось с этим столкнуться. Дун испуганно замахал руками и отчаянно затряс головой: — Что вы, директор Бэк, вам совершенно незачем извиняться! Всё в порядке... В конце концов, я ведь омега, к такому отношению привыкаешь. Услышав это покорное заявление, Канхён резко и твёрдо оборвал его: — Никогда не принимайте чужую несправедливость как нечто должное. Если наличие феромонов в чьих-то глазах оправдывает скотское обращение, то и альфы должны страдать от этого в равной степени. — Да... — Дун ответил робко, с трудом подбирая слова от нахлынувших чувств. В этом мире альфам традиционно прощалось многое, им повсеместно предоставлялись привилегии и особое отношение благодаря их врождённым физическим данным и высокому интеллекту. Особенно это касалось Бэк Канхёна — общепризнанного преемника Baekcheong Group и безупречного доминантного альфы. Наблюдать за тем, как человек такого уровня искренне, до глубины души разгневан из-за ущемления прав простого омеги, было для Ли Дуна чем-то запредельным и неописуемым. Канхён мягко, едва заметно улыбнулся, глядя на смущённо потирающего щеку парня, и уверенно добавил: — Сегодняшнее собеседование будет оцениваться исключительно на основе ваших профессиональных компетенций и соответствия открытой вакансии. Никто не посмеет занизить вам балл только из-за того, что вы омега, так что не переживайте. После этих слов затаённая, грызущая тревога в груди Дуна растаяла без следа, словно первый снег. Учитывая безупречную репутацию Бэк Канхёна и ту непоколебимую, стальную убеждённость, с которой он это произнёс, не поверить ему было просто невозможно. Прежде всего, директор Бэк был единственным высокопоставленным альфой, который посмотрел на него — низшего омегу, находящегося на самой нижней ступени социальной иерархии — без тени брезгливости или предрассудков. — Да! Спасибо вам огромное! — Поблагодарите меня, когда официально получите оффер, — улыбнулся в ответ Канхён. — Есть! — радостно козырнул Дун, уже выглядя так, будто полностью позабыл о недавнем кошмаре. Проводив Дуна взглядом, Канхён зашёл в лифт и нажал кнопку своего этажа. «Надеюсь, эта ситуация не оставит на нём слишком глубоких шрамов». Канхён искренне надеялся, что его слова поддержки смогли хоть немного утешить парня. Радостный уход Дуна внушал робкую надежду, однако директор слишком хорошо знал: надругательство над человеческим достоинством не стирается из памяти по щелчку пальцев. С тяжёлым сердцем он поднялся на пятнадцатый этаж, где располагалось руководство Департамента финансового управления. Помимо его личного кабинета, на этом уровне находилось святая святых конгломерата — Управление финансового контроля, Отдел стратегического планирования, цепочка статусных переговорных и три просторные зоны отдыха. Направляясь по длинному коридору к своей приемной в дальнем крыле здания, Канхён медленно осматривал рабочие пространства. Сквозь прозрачные стеклянные перегородки, разделявшие офисы, он видел десятки людей, суетливо снующих с документами. Он знал биографию и личное дело каждого сотрудника финансового департамента наизусть, а не только тех, кто сидел на пятнадцатом этаже. Стоило ему зацепиться взглядом за знакомое лицо, как в голове автоматически всплывала базовая информация о персонале: «Бета, бета, альфа, бета, бета, бета, альфа, бета...» Из всех этих сотен квалифицированных специалистов ни один не был омегой. И именно этот неоспоримый факт угнетал Бэк Канхёна сильнее всего. Дело было вовсе не в том, что он считал, будто омеги заслуживают какого-то тепличного, привилегированного отношения. У него не было возвышенных, благородных мотивов стать мессией для угнетённых, и он не испытывал к ним сиюминутной, импульсивной жалости. Он просто органически, на подсознательном уровне не выносил дискриминацию в любом её проявлении. Это было в корне неправильно. Канхён всем сердцем ненавидел негласную директиву, согласно которой все дочерние структуры «Бэк Чон» под подпиской о неразглашении избегали найма омег. А чёткое осознание того, что эта уродливая корпоративная политика была прямым следствием личных убеждений его собственного отца, вызывало у него глухую ярость. Он сжал кулаки с такой силой, что аккуратно подстриженные ногти до боли вонзились в ладони. «Я всё это изменю. Совсем скоро». Чтобы избежать возможного саботажа со стороны консервативных топ-менеджеров и крупных акционеров после того, как он официально займёт пост председателя совета директоров, он долгие годы неустанно работал над созданием безупречной, монументальной репутации. Он пахал как проклятый, демонстрируя результаты, превосходящие даже самые жесткие и предвзятые требования Бэк Чонмана. Он сознательно выжимал из себя все соки, чтобы в конечном итоге заставить совет директоров единогласно признать: «В этой стране нет никого, кто подходил бы на роль главы конгломерата Baekcheong Group лучше, чем Бэк Канхён»* И в результате все действительно признали его безоговорочным «следующим председателем». Если всё пойдёт по намеченному графику, он уже в ближайшее время займёт главное кресло компании — событие, которого с колоссальным нетерпением и надеждой ждали и три его любимых старших брата, рождённых омегами. Канхён невозмутимо шёл мимо стеклянных офисов, заполненных исключительно альфами и бетами. В каждом его шаге чувствовалась тяжёлая, непреклонная решимость, пылающая внутри.

***

Тем временем Ли Дун, едва покинув здание BC Holdings, сразу же направился в уютное, тихое кафе неподалёку. Услышав, как со стороны дальнего столика его негромко окликнули по имени, он повернул голову. Голос принадлежал Сон Тэриму — его однокурснику и, пожалуй, единственному по-настоящему близкому другу. Дун просиял при виде друга и поспешил к нему, попутно оглядываясь по сторонам. За немногочисленными столиками посетители то и дело украдкой косились на Тэрима. Некоторые даже откровенно перешептывались, не сводя с него глаз. Впрочем, броская, невероятная внешность Сон Тэрима всегда и везде гарантированно привлекала к себе всеобщее внимание. Изящный разлёт бровей, удивительные светло-карие глаза — настолько бледного оттенка, что создавали стойкое впечатление благородного иностранного происхождения, идеальная линия переносицы, чувственные губы и чётко очерченный, элегантный подбородок. Выразительные, точёные черты лица безупречно гармонировали с его стройной, высокой и подтянутой фигурой. А если добавить к этому образу эффектные платиновые волосы, остаться незамеченным у Тэрима не было ни единого шанса. Заметив, как люди вокруг шушукаются, переводя взгляды с него на его спутника, Дун с обречённым вздохом опустился на стул: — Смирись, Ли Дун. Ты же прекрасно знаешь: стоит встать рядом с Тэримом, и ты автоматически превращаешься в невидимку. Он уже давно привык к сногсшибательной внешности друга. Все чистокровные представители касты «доминантных» обладали потрясающей, почти гипнотической привлекательностью, способной легко затмить любых топ-моделей или кинозвёзд. Это было негласным правилом природы, с которым обычный человек вроде Дуна даже не пытался конкурировать. Тем не менее, лёгкая досада всё равно промелькнула в мыслях. «Хотя, если подумать, директор Бэк ведь тоже невероятно красив». Устраиваясь поудобнее напротив друга, Дун невольно вспомнил директора Бэк Канхёна, который так великодушно и тепло разговаривал с ним у лифтов. Тэрим, лениво потягивая холодный мокко через соломинку, мягко улыбнулся: — Ну, рассказывай. Как прошло собеседование? — Я выложился на все сто. Хотя, честно говоря, до последнего момента понятия не имел, чем всё закончится, — Дун тяжело вздохнул, но тут же заговорщически подался вперёд, а его глаза загорелись восторгом. — Эй, Тэрим, ты ни за что не угадаешь, кого я там встретил лично! — Кого же? — Самого директора Бэк Канхёна! Тэрим замер с соломинкой во рту, так и не сделав глотка: — Твоё собеседование принимал Канхён-хён? — Да! — Дун радостно закивал, его щеки слегка окрасились румянцем от переполнявших эмоций, а на лице расплылась широкая улыбка. — Он просто потрясающий. Отнёсся ко мне абсолютно справедливо, несмотря на то, что я низший омега, защитил перед остальными кадровиками и сказал столько добрых слов... Дун принялся в красках и деталях пересказывать подробности собеседования и их последующий разговор в холле. На протяжении всего монолога его лицо так и светилось искренним, неподдельным счастьем. Тэрим внимательно слушал, и в его глазах постепенно разгорался живой интерес: — Надо же. Хён совсем не изменился. Он невольно вспомнил их собственную последнюю встречу с Бэк Канхёном. С тех пор прошло уже больше полугода. В последний раз они пересекались на международном экономическом симпозиуме, который организовывал конгломерат «Бэк Чон». Тэрима, абсолютно не интересовавшегося большим бизнесом, туда буквально силком притащил собственный отец. Причина отцовского рвения была банальна: глава семейства Сон, прекрасно осведомлённый о том, кто является истинным наследником империи «Бэк Чон», спал и видел, как бы сосватать сына или хотя бы наладить прочные связи с Канхёном. Разумеется, старик даже не догадывался, что Тэрим и Канхён уже много лет периодически тайно общались из-за одного общего «секрета». «Правда, в последнее время мы оба были настолько загружены, что даже толком не созванивались». Погрузившись на мгновение в свои мысли, Тэрим решительно достал смартфон: — Дун, давай перенесём наш праздничный ужин на какой-нибудь другой день. — Что?! Почему это? Ты же сам обещал накормить меня от пуза, если я успешно пройду этот ад! — Я обязательно угощу тебя завтра. Честно. Не обращая никакого внимания на комично надувшегося друга, Тэрим быстро набрал сообщение и отправил его на личный, скрытый от посторонних номер Бэк Канхёна: Сон Тэрим: [Я сейчас как раз нахожусь неподалёку от офиса твоей компании.] Сон Тэрим: [Может, поужинаем вместе? Мы сто лет не виделись.] Несмотря на то, что это был их первый контакт за последние шесть месяцев, Тэрим писал подчеркнуто небрежно, полностью игнорируя официальные приветствия и субординацию. Тем временем Дун продолжал испепелять его преувеличенно обиженным взглядом: — Эй! Ты сейчас серьёзно меня кидаешь?! — Абсолютно серьёзно. Тэрим беспечно отмахнулся, а затем довольно усмехнулся, увидев на экране лаконичный ответ: [Хорошо. Буду через двадцать минут.] Впрочем, именно такой скорой реакции он подсознательно и ожидал. Заметив эту хитрую, предвкушающую улыбку на лице друга, Дун сокрушённо вздохнул, признавая поражение: — И ради кого ты меня бросаешь? Тэрим залпом допил остатки мокко, оставив на дне стакана лишь подтаявшие кубики льда и шапку взбитых сливок. Поднимаясь со своего места, он весело подмигнул другу: — Ради свидания. От этого неожиданного слова глаза Ли Дуна округлились от неподдельного шока.

***

В это же самое время на другом конце города Квон Хэиль, который весь день занимался исключительно тем, что преданно ждал возвращения Бэк Канхёна в его квартиру, внезапно получил короткое текстовое сообщение, от которого у него потемнело в глазах. Бэк Канхён: [У меня сегодня появились планы на вечер, так что к ужину меня не жди.] Хэиль, который прямо в этот момент увлечённо колдовал у плиты, бережно наваривая для Канхёна изысканный, восстанавливающий силы питательный бульон, мгновенно изменился в лице. Его взгляд стал пугающе холодным. Тонкий стальной половник в его внезапно побелевших пальцах зловеще и протяжно скрипнул, словно готовый в любую секунду переломиться пополам.