Альфега

Хэиль резко, наотмашь перехватил Канхёна за запястье. Его и раньше не раз хватали за руки, но никогда ещё это не было так чертовски больно. Канхён не сумел сдержать вспышку боли и заметно поморщился. — Больно. Что на тебя вдруг нашло? — Заткнись и иди со мной спокойно, пока я окончательно не вышел из себя. В тихом, глухом голосе Хэиля отчётливо звенела смертельная угроза. Канхён, всё ещё тщетно пытаясь сообразить, что именно так взбесило его партнёра, был безжалостно затащен в квартиру Хэиля, не в силах оказать адекватного сопротивления. Хэиль с силой швырнул Канхёна на кровать. И прежде чем тот успел сориентироваться и подняться, навалился сверху всем телом, намертво прижимая его запястья к матрасу. — С кем ты встречался? Кто это, чёрт возьми, такой?! Канхён, сохраняя растерянный, но упрямый взгляд, пристально посмотрел в потемневшие глаза Хэиля. — С какой стати я вообще должен отвечать на вопросы, заданные в таком тоне? — Думаешь, я сам хотел устраивать этот допрос?! — Хэиль заговорил сквозь зубы, из последних сил сдерживая клокочущую внутри ярость. — Ладно... Спрошу на всякий случай: это был один из твоих старших братьев? Если бы это были знакомые ему феромоны братьев-омег Канхёна, Хэиль бы их узнал. Но поскольку шлейф был совершенно чужим, он до последнего отчаянно цеплялся за слабую надежду, что это просто дурацкая шутка какого-то другого родственника, с которым он ещё не знаком. К сожалению, эта хрупкая надежда была безжалостно растоптана. — Нет. Да что с тобой, чёрт возьми, происходит? — Чёрт... Значит, ты тёрся с каким-то посторонним омегой, который даже не член твоей семьи? Ты, Бэк Канхён, который вечно ведёт себя так чопорно, правильно и неприступно?! — лицо Хэиля хищно и холодно исказилось. Канхён опешил от того, что Хэиль вообще умудрился что-то заметить. Он был абсолютно уверен, что не уловил на себе феромоны Сон Тэрима. Обычно при каждой встрече они оба ювелирно контролировали свои ауры, избегая перекрёстного влияния. Сегодняшний ужин не стал исключением, и даже после того, как Тэрим обнял его, Канхён сам не почуял на своей одежде никаких остаточных омежьих следов. «Постойте... Неужели тот жест действительно оставил след?» — Канхён вдруг отчётливо вспомнил, как Тэрим порывисто обнял его перед тем, как зайти в лифт, назвав это «шалостью». Сам он, будучи нечувствительным к омежьему спектру, ничего не ощущал, но если Хэиль обладал феноменальным обонянием доминантного альфы, он вполне мог уловить микроскопические частицы чужого запаха, которые Канхён банально пропустил. «Не перенапрягайся на работе, хён». «Он сделал это намеренно?..» Вспомнив хитрую, многозначительную улыбку Тэрима, Канхён побледнел от внезапного озарения. Увидев, как изменилось лицо партнёра, Хэиль разозлился ещё сильнее. В ту самую секунду, как Бэк Канхён переступил порог дома, Квон Хэиль всё понял. Он был настолько одержим и чувствителен к тончайшему, прохладному аромату Канхёна, что мгновенно засёк посторонний сладкий маркер. Это было сродни тому, как найти песчинку в чистейшем сахаре. Слишком ничтожный след, чтобы его заметил сам Канхён, но Хэиль просто физически не мог его пропустить. Внутри Хэиля сейчас полыхал такой разрушительный пожар ревности, какого он никогда прежде в своей жизни не испытывал. Ему казалось, будто чужак посмел втихую пометить его собственность. И этот едва уловимый, прилипчивый шлейф нёс в себе откровенно зловещий, провокационный умысел. Ярость Хэиля была настолько сильна, что грозила полностью выжечь его рассудок. Он продолжал давить, почти рыча: — Кто это был?! Где вы встречались с этим омегой? Вы действительно просто поужинали?! Или ты припёрся домой после того, как переспал с ним?! Скажи мне, что это не так, чёрт тебя дери! — Притормози, Квон Хэиль! Ты всё извратил, чёрт бы тебя побрал! Это просто недоразумение! — Какое, к чёрту, недоразумение?! Ты ведь встречался с омегой, признай это!! Голос Хэиля на мгновение сорвался на крик. В его тоне бешено перемешались паника, дикая тревога, замешательство и глухой гнев — все самые деструктивные эмоции слились воедино. Канхён впервые видел его в таком невменяемом состоянии со времён инцидента в специальной комнате клуба, и это зрелище по-настоящему его ошеломило. Но лгать он не собирался. У него не было для этого причин, да и обманывать Хэиля он не хотел. — Да. Он мой старый знакомый. «Старый знакомый...» У Хэиля болезненно сжалось сердце от осознания, что у Канхёна, оказывается, есть глубокие, личные связи за пределами их общего мирка. — Ты же сам говорил, что у тебя вообще нет друзей. — Я сказал, что у меня нет друзей, а не знакомых. Это была личная, долголетняя связь, о которой Канхён ни разу ему не обмолвился. А чтобы оставить на чужом теле столь деликатный, прицельный след, который сам носитель даже не уловил — для этого требовался невероятный, поистине ювелирный контроль над своими феромонами. Вторым участником встречи обязан был быть доминантный омега. Доминантный омега — естественный, природный соперник Хэиля. Существо, обладающее настолько мощной и концентрированной аурой, что способно по щелчку пальцев выбить из колеи даже такого несокрушимого доминантного альфу, как Бэк Канхён. «Нет. Категорически нет». Мысли Хэиля окончательно погрузились в хаос. Будь это обычный, среднестатистический омега, он бы даже не повернул головы. В крайнем случае, он бы просто выжрал его феромонами, заставив задохнуться от страха. Но лобовое столкновение с доминантным омегой никогда не бывало лёгким. Поскольку природа изначально запрограммировала их ауры на взаимную провокацию, любая стычка неизбежно превращалась в бесконечную, изнурительную войну на подавление животных инстинктов. И даже если Хэиль выйдет из этой битвы победителем, чего он добьётся? В конце концов, будучи альфой, Канхён всё равно будет неосознанно, на уровне подкорки реагировать на концентрированный призыв доминантного омежьего запаха. Многолетняя привязанность, интимная близость, обусловленная подобными метками, и неотразимый, удушающе сладкий аромат... перед этим дрогнул бы любой альфа. Все эти мысли мгновенно накрыли Хэиля сокрушительным, уродливым чувством неминуемого поражения. Он с силой стиснул зубы, пытаясь обуздать эмоции, с которыми никогда прежде не сталкивался. Канхён, глядя на это разорванное, страдальческое выражение лица Хэиля, неосознанно произнёс: — Поверь мне. Между нами нет абсолютно ничего, что ты мог бы истолковать превратно. Хотя эти слова и были призваны разрядить обстановку, сам Канхён почувствовал, как внутри у него неприятно поползло глухое раздражение. «С какой стати я вообще оправдываюсь перед ним?» Но уязвлённое эго Хэиля так просто успокоить было невозможно: — Предлагаешь мне верить тебе, когда от тебя за версту разит чужой сладостью?! Ладно, Бэк Канхён, тебе я, может, и поверю, но этому сучёнышу-омеге? Ни за что! Он намеренно пометил тебя у тебя же за спиной, и если бы не я, ты бы так и ходил, ни о чём не подозревая! С каждым новым словом Хэиля в голове Канхёна нарастал резкий, давящий шум. «Неужели обычная встреча со старым приятелем должна превращаться в этот фарс?» Канхён ощутил, как к горлу подкатывает тяжёлый, горький ком. «Всё это только потому... что Тэрим родился омегой?» Этот уродливый вопрос мгновенно спутал все его мысли. Навязчивый гул в голове перерос в пронзительный, оглушительный звон в ушах. И сквозь этот шум в его памяти чётко, до последней интонации продублировались глумливые голоса кадровиков, которые он слышал сегодня на собеседовании. Их насмешливые гримасы, их снисходительные, оскорбительные замечания, их откровенная, неприкрытая жестокость — всё это было направлено против невинного парня просто потому, что тот родился омегой. А теперь... разве Сон Тэрим тоже не стал объектом этой бешеной, слепой вспышки агрессии со стороны Хэиля исключительно из-за своего вторичного пола? Канхёна накрыло мучительным, ядовитым чувством вины перед Тэримом, который совершенно невольно навлёк на себя враждебность его безумного любовника — пускай даже его глупая прощальная «шалость» и послужила триггером. Его начало откровенно тошнить от происходящего. — Заткнись и слезь с меня. Голос Канхёна прозвучал пугающе тихо и плоско. Хэиль лишь злобно хмыкнул, ещё сильнее сужая глаза: — Что? — Я сказал: заткнись и отвали. Канхён резко, с применением всей своей немалой силы рванул руки, выкручивая запястья из хватки Хэиля и слегка отбрасывая его назад. Но Хэиль тут же, словно взбесившийся пёс, навалился снова, сдваивая напор: — Я никуда не слезу! Пока ты, блять, не выложишь мне всё об этом омеге!! — Омега? Какая, к чёрту, разница, омега он или нет?! Почему это вдруг стало проблемой? И с какого перепугу тебя это вообще колышет?! Ледяная напыщенность Канхёна окончательно сорвала Хэилю стоп-кран: — Ты ещё спрашиваешь, почему?! Да потому что ты, блять, принадлежишь мне! Или мы, по-твоему, никто друг для друга?! От следующих слов Канхёна лицо Хэиля мгновенно застыло, превратившись в безжизненную маску: — Мы и есть друг для друга ничто. Хаотичный ураган мыслей в голове Хэиля в одну секунду стих, сменившись мёртвой, звенящей пустотой. Он больше не мог думать — и не хотел. Эта внезапная ледяная бездна буквально душила его. Канхён тоже подсознательно зафиксировал эту странную, пугающую перемену в атмосфере. Несмотря на то, что он произнёс эти жестокие слова осознанно, его собственное сердце в ту же секунду болезненно и судорожно сжалось, а внутри грудной клетки заклокотала душная тяжесть. Но он заставил себя хладнокровно проигнорировать этот сигнал. Встретившись взглядом с остекленевшим, страшным лицом Хэиля, Канхён резко и мощно толкнул его в грудь. Хэиля наконец-то снесло с кровати, и он тяжело, глухо рухнул на колени у самого края матраса. Канхён поспешно поднялся на ноги, на ходу растирая ноющие, покрасневшие запястья. Выражение его лица оставалось сложным и изломанным — возможно, из-за того, насколько грубо ему пришлось обороняться. По мере того как первый адреналин отпускал его, разум понемногу прояснялся. Он запоздало осознал, что вся эта дикая вспышка гнева Хэиля изначально была продиктована глубинным, паническим страхом его потерять, а сам он просто среагировал избыточно защитно, сквозь призму дневного стресса истолковав чужие претензии как проявление омега-шовинизма. Но, несмотря на это запоздалое понимание, настроение было безвозвратно испорчено. Он физически больше не мог выносить эту удушающую, запредельную интенсивность эмоций Хэиля. Им обоим жизненно необходимо было разойтись по разным углам и остыть, прежде чем продолжать хоть какой-то диалог. Однако покинуть эту комнату оказалось далеко не так просто. Стоило Канхёну сделать всего один шаг по направлению к выходу, как чья-то грубая, стальная рука мёртвой хваткой вцепилась ему в плечо и с размаху впечатала обратно в кровать. — Кхх!.. — даже несмотря на мягкий матрас, от этого хлёсткого, внезапного удара спиной из его груди вырвался глухой, болезненный стон. Прежде чем он успел хотя бы вдохнуть воздух для контратаки, Хэиль снова заблокировал его, нависая сверху всей своей массивной фигурой. — Квон Хэиль, ты совсем спятил... Ммм?! Его возмущённый возглас захлебнулся, когда широкая, жёсткая ладонь Хэиля намертво запечатала ему рот. — Заткнись. Потемневший, абсолютно пустой взгляд Хэиля сейчас пронзал его с поистине убийственной, леденящей интенсивностью. Канхён отчётливо видел, как в глубине этих зрачков закипает глухая, необратимая ярость. Тяжёлые, агрессивные феромоны, хлынувшие из Хэиля плотной волной, сгустились до такой степени, что начали давить на грудную клетку Канхёна подобно реальному, физическому грузу. По спине Канхёна впервые пробежал осязаемый холодок подлинного страха. Дикий, нарастающий звон в ушах сейчас завывал подобно предупреждающей сирене: «Убирайся отсюда. Немедленно.» Инстинктивно подчиняясь животному зову самообороны, Канхён в ответ резко выплюнул в пространство собственные доминантные феромоны. Лобовое столкновение двух хищных, агрессивных аур мгновенно породило жуткое невидимое трение. Острая, пульсирующая боль — не похожая ни на укусы, ни на удары током — судорожно расползлась по всему его телу. Поскольку оба альфы одновременно выделяли спектр, заточенный на полное уничтожение и подавление соперника, обратная ментальная отдача была едва выносимой. В этом процессе не было ни капли прежнего извращённого удовольствия. Даже отбиваясь на уровне аур, Канхён отчаянно пытался всеми силами отодрать чужие пальцы от своего лица. Однако сбросить с себя разъярённого доминантного альфу, который намертво зафиксировал тебя весом всего тела, было практически невыполнимой задачей — в таком положении он банально не мог задействовать мышцы корпуса. И сквозь этот удушающий гул до его сознания донёсся надтреснутый, леденящий голос Хэиля: — «Мы ничего не значим друг для друга»... Вот, значит, как. Получается, для великого Бэк Канхёна я действительно вообще пустое место? Несмотря на привычно грубые формулировки, в голосе Хэиля сейчас пугающе, напрочь отсутствовали какие-либо живые эмоции. Канхён мог лишь смутно догадываться, что его партнёр прямо сейчас медленно тонет в бездне, которая была куда страшнее обычного гнева. Эти горькие, надломленные слова Хэиля внезапно отозвались внутри самого Канхёна странной, болезненной волной. Это было дико. Он ведь сам только что озвучил ровно то же самое, так почему же из уст Хэиля эта фраза прозвучала так, словно под его рёбра безжалостно вогнали холодный клинок? — А я ведь... действительно наивно полагал, что мы наконец-то к чему-то пришли, — голос Хэиля едва слышно затих, сорвавшись на глухую самоиронию. — Каким же конченым идиотом я был. С каждым новым словом Хэиля Канхён физически ощущал, как его грудь — не рот, а именно область сердца — сдавливает невидимыми тисками. В его мыслях и чувствах воцарился первозданный, хаотичный беспорядок. И в этот самый момент его тело дало очередной сбой. — Мммф?! — глаза Канхёна потрясённо и дико расширились, когда знакомая, неописуемо терзающая и резкая боль внезапно, без всякого предупреждения когтями впилась ему в самый низ живота.