Альфега

Это движение было настолько мимолётным и слабым, что Хэиль, чьё внимание до этого было полностью поглощено критическим состоянием Канхёна, просто не успел проанализировать его в деталях. Всё, что он успел зафиксировать на периферии чувств — это то, как скрытый омежий запах старшего, обычно едва уловимый и пассивный, вдруг начал накатывать плотными, отчетливыми волнами. К тому времени, как Хэиль окончательно пришёл в себя, эти странные, спонтанные колебания омежьих феромонов Канхёна уже стабилизировались и сошли на нет. Как правило, концентрация омежьего спектра у Канхёна незначительно повышалась лишь во время их близости. То, что Хэиль уловил сейчас, было лишь отголоском, поэтому, если бы они снова переспали, он смог бы проанализировать эти изменения куда точнее. Но ради этого ему пришлось бы снова наблюдать за физическими страданиями Канхёна. А это было именно то, что Хэиль теперь ненавидел больше всего на свете. Вновь вспомнив мертвенно-бледное, искажённое мукой лицо Канхёна, Хэиль почувствовал, как у него болезненно сжалось сердце. Он с такой силой и отчаянием уткнулся лицом в мягкие волосы старшего, что между прядями на секунду проскочило статическое электричество. — Пожалуйста, больше никогда не пугай меня так... Я же буквально умру, если с тобой что-то случится. — Страдал от боли вообще-то я, так с какой стати умирать собрался ты, Квон Хэиль? — негромко отозвался Канхён. — Я, блять, не знаю! Но у меня внутри сейчас всё вибрирует и болит сильнее, чем если бы мне кости ломали. — Ты явно преувеличиваешь. В отличие от внешне спокойного, восстанавливающегося Канхёна, Хэиль всё ещё с огромным трудом сдерживал клокочущие внутри эмоции. Канхён понимал: отчасти этот мандраж был вызван тем, что парень до смерти перепугался за него, но больше всего Хэиля, судя по всему, мучила глухая вина за то, что именно его дикая сцена ревности спровоцировала этот приступ. В конце концов, Хэиль глухо выдавил из себя искренние извинения: — Прости меня. — За что именно? — За то, что так грубо набросился на тебя и швырнул на кровать. Почувствовав, что железная хватка на его талии наконец-то немного ослабла, Канхён слегка приподнял голову и посмотрел на Хэиля. Взгляд младшего альфы заметно потемнел от раскаяния. — Я так сильно на тебя надавил... Из-за меня тебе стало плохо, ведь так? Хэиль искренне винил во всём себя, но Канхён был с этим категорически не согласен. Пускай Хэиль и погорячился, внезапная судорога была результатом исключительно его собственного, истощённого стрессами организма. Как ни крути, перекладывать ответственность на Квон Хэиля было несправедливо. — В этом нет твоей вины. — Нет, есть, — упрямо возразил Хэиль, но затем его глаза снова опасно сузились. — Но и ты меня пойми! Как я, блять, должен оставаться спокойным, когда какой-то левый омега за твоей спиной вешает на тебя свои метки без разрешения?! Я, в конце концов, тоже альфа. Против этого аргумента крыть было нечем. Собственнические инстинкты альф, их территориальное поведение и слепая, доходящая до безумия одержимость «своим» омегой были непреложным законом природы. И хотя Хэиль в запале использовал формулировку «свой омега», Канхён предпочёл тактично сделать вид, что не заметил этой интимной детали. — Бэк Канхён, тебя самого разве не бесит, что кто-то пометил тебя, а ты даже не почувствовал? — судя по всему, повторные размышления о Тэриме снова начали потихоньку разжигать в Хэиле утихший гнев. Теперь Канхён по крайней мере чётко понимал мотивы этого бешенства. Если бы Квон Хэиль пришёл на встречу, неся на себе отчётливый шлейф чужого омежьего запаха, сам Канхён вряд ли остался бы в восторге. Наблюдая за тем, как Хэиль изо всех сил пытается совладать с очередной волной раздражения, Канхён примирительно, успокаивающе похлопал его по широкому плечу: — Думаю, он сделал это именно потому, что я мимоходом упомянул тебя. Выражение лица Хэиля изменилось в ту же секунду. Нарастающее напряжение в воздухе мгновенно рассеялось, уступив место полнейшему шоку: — Меня?.. Что ты сейчас сказал? Было очевидно, что в его голове мгновенно запустился целый рой лихорадочных мыслей. Осознание того, что Бэк Канхён с кем-то открыто обсуждал его персону, заставило пульс Хэиля бешено ускориться от сладкого предвкушения и волнения. — Я просто обмолвился, что в последнее время часто пересекаюсь с одним крайне дотошным альфой. Ну и в процессе разговора мы затронули эту тему. Разумеется, вдаваться в интимные подробности Канхён не стал. Он лишь в общих чертах обрисовал Тэриму характер их взаимодействия, благополучно умолчав о таких «мелочах», как регулярный бурный секс или то, что он уже практически прописался в квартире Хэиля. — Мне просто стало любопытно, действительно ли у него настолько же феноменальное обоняние, как у тебя. Тот парень тоже чертовски чувствителен к феромонам. Канхён невольно вспомнил их первую, неофициальную встречу с Сон Тэримом много лет назад. В то время Тэрим только-только вошёл в пору совершеннолетия и буквально сходил с ума от удушающего, агрессивного давления окружающих его чужих аур элиты. Бэк Канхён был первым, кто заметил его скрытые мучения, и деликатно закрыл юношу своей спиной, заблокировав чужие эманации. В ответ на эту услугу Тэрим, обладая уникальным даром, сумел разглядеть те самые скрытые омежьи нотки, что дремали глубоко в ауре самого Канхёна. — Он — тот самый младший брат, который первым раскопал мою тайну. И я искренне благодарен ему за то, что все эти годы он свято хранил мой секрет. Тэрим в своё время не просто помог ему осознать свою двойственную природу — он лично устроил Канхёну обследование в одной закрытой зарубежной лаборатории, занимавшейся глобальными исследованиями репродуктивных циклов. Правда, результаты тех анализов, с которыми Канхён там столкнулся, оказались совсем не такими радужными, как ему хотелось бы... Выслушав этот сдержанный рассказ, Хэиль замер с крайне сложным выражением лица. — Первый, кто узнал твой главный секрет... Он едва подавил очередной укол жгучей, эгоистичной ревности. Вместо этого в его мыслях завертелось глухое, запоздалое сожаление: «Этим первым обязан был стать я. Только я.» Почувствовав себя необъяснимо уязвлённым и обделенным, Хэиль резко, сжав зубы, ещё крепче притянул Канхёна к себе. Полностью проигнорировав его приглушённый протест о том, что ему вообще-то тяжело дышать, он глухо спросил: — А какова вероятность, что этот ублюдок в один прекрасный день решит запрыгнуть на тебя и заявить свои права как омега? — Исключено. И мне действительно нечем дышать, отпусти. Только тогда Хэиль нехотя ослабил хватку, но продолжал сверлить лицо Канхёна крайне недовольным взглядом. Канхён аккуратно убрал его тяжёлую руку со своей талии и продолжил: — Он в своё время слишком сильно настрадался из-за своей гиперчувствительности, точно так же, как страдаешь ты. Любой нормальный альфа для него — источник потенциального стресса. — Ты, вообще-то, тоже доминантный альфа. Канхён устало вздохнул и приподнялся на локтях: — Но я, в отличие от многих, хорошо контролирую свои феромоны при личных встречах, поэтому моё общество его не тяготит. И кроме того... у этого парня уже давно есть тот, в кого он безответно и прочно влюблён. Эффект от фразы «у него уже есть тот, кто ему нравится» оказался поистине феноменальным. Последние остатки тревоги и подозрительности вмиг испарились с лица Хэиля, уступив место абсолютному, сияющему облегчению. Всё ещё крепко удерживая Канхёна за ладонь, словно боясь, что тот испарится, Хэиль рывком сел на кровати, выравниваясь с ним лицом к лицу: — То есть между вами двумя вообще нет и никогда не было никакой романтической хрени? — Именно так. Канхён ответил легко и беззаботно, но внутри себя вдруг замер, поймав странное эхо. По какой-то неведомой причине его собственные слова — «мы друг для друга никто», — сказанные Хэилю в разгар ссоры несколько минут назад, сейчас ощущались совершенно иначе. Как правильно заметил Хэиль, они с Сон Тэримом действительно были просто назваными братьями, хорошими товарищами. Между ними не существовало глубокой, интимной эмоциональной привязанности. Поэтому применить к Тэриму фразу «мы никто» было легко и безболезненно. Но что, если применить эти же слова к Квон Хэилю? От одной только мысли об этом внутри Канхёна всё переворачивалось от невыносимой, удушающей тяжести. Настолько, что даже мысленно произнести это казалось неподъёмным, противоестественным бременем, словно бетонная плита давила на рёбра. Прислонившись спиной к прохладному изголовью кровати, Канхён невольно выговорил вслух то, что мучило его с самого начала приступа: — Кем... кем мы на самом деле являемся друг для друга? Хэиль мгновенно сократил разделявшее их расстояние, садясь вплотную: — А нам обязательно нужен какой-то пафосный официальный статус? Он опустился на колени, и его длинные, сильные ноги естественным образом переплелись с ногами Канхёна, запирая старшего в плотный замок. Оказавшись зажатым между бёдрами Хэиля, Канхён замер, затаив дыхание в ожидании его ответа. — Зачем вообще загонять то, что между нами происходит, в какие-то жёсткие рамки и определения? — Хэиль бережно поднял захваченную ладонь Канхёна и медленно, с особым нажимом прижался губами к его тыльной стороне, словно без слов спрашивая: «Разве этого мало?» — Разве факта того, что ты для меня — самый особенный человек в этом мире, и если я для тебя тоже хоть немного особенный... разве этого не достаточно? «Особенный...» Это простое, банальное слово необъяснимо сильно всколыхнуло что-то глубоко в душе Канхёна. Его губы сами собой удивлённо приоткрылись: — Я... действительно особенный для тебя? Хэиль не смог сдержать мягкой улыбки. Канхён в своей привычной манере зацепился именно за ту часть фразы, где говорилось о его личной ценности для Хэиля. При этом у него самого, судя по всему, не возникло ни малейшего сомнения или вопроса в том, что Квон Хэиль уже давно стал для него невероятно важным и особенным человеком. Хэиль почувствовал такое сладкое, щемящее тепло в груди, переходящее в приятную истому, что не выдержал и тихо, счастливо рассмеялся: — Ну надо же быть таким непрошибаемым и наивным в самых элементарных вещах... Ты в такие моменты настолько очарователен, что тебя хочется просто завалить и залюбить до полусмерти. Да, Бэк Канхён был именно таким. Внешне — безупречный, холодный и расчётливый бизнесмен, но в том, что касалось искренних человеческих чувств и близости — до трогательного неуклюжий, зажатый ребёнок. Несмотря на весь свой запредельный статус и привилегии, его личная самооценка в отношениях была пугающе низкой. С такими людьми, как он, судя по всему, приходилось проговаривать абсолютно всё вслух, буквально по пунктам. — Думаешь, я хоть раз после нашей встречи смотрел на других альф? Да я на омег даже взгляда не бросаю. Вектор моего желания настолько очевиден, что об этом, блять, уже весь мир знает, а ты всё ещё сомневаешься... — Заткнись, — Канхён поспешно запечатал ладонью рот Хэиля, чувствуя, как кончики его ушей предательски вспыхнули от этой фирменной, бесстыжей прямоты. Хэиль же, напротив, откровенно наслаждался его смущением. Он хитрым движением слегка высунул кончик языка и интимно, медленно лизнул чувствительный центр ладони Канхёна. — Нгх!.. — вздрогнув от неожиданного, щекотного ощущения, Канхён попытался было вырвать руку, но Хэиль намертво перехватил его за запястье. Продолжая дразняще ласкать его ладонь губами, Хэиль свободной рукой властно перехватил вторую руку Канхёна и без церемоний потянул её вниз, увлекая за собой. В следующее мгновение тыльная сторона ладони Канхёна упёрлась прямо в налившуюся, горячую и уже до предела твёрдую паховую зону Хэиля. — Одно твоё присутствие, один взгляд заставляет меня исходить желанием. Это же я. Ты ведь прекрасно видишь, как я буквально виляю хвостом, словно преданный пёс, стоит мне только услышать твой голос в трубке. Так что не притворяйся, что ничего не замечаешь. — Я понял, понял... Прекрати это... Ах!.. Канхён судорожно вздохнул, когда губы Хэиля принялись откровенно и жадно посасывать кожу у основания его пальцев, а зажатая между их телами плоть под его ладонью требовательно и ощутимо дрогнула, пульсируя сквозь ткань брюк. Хэиль придвинулся к самому его уху, жарко шепча слова, от которых Канхён окончательно потерялся в пространстве, стыдливо отводя взгляд: — Бэк Канхён, ты для меня — центр вселенной. Да я бы с радостью запер тебя в этой спальне на двадцать четыре часа в сутки и жил бы только тем, что брал бы у тебя в рот и трахал до потери пульса, и был бы абсолютно, сумасшедше счастлив. — Что за дикие, безумные бредни ты несешь... — Я теперь физически не смогу выжить без тебя. Без Бэк Канхёна я просто сдохну от тоски и одиночества, — Хэиль собственнически ухмыльнулся, целуя покрасневшие костяшки его пальцев. — Скажи честно... ведь тебе без меня тоже теперь будет одиноко? Канхён, чьё тело уже начало стремительно плавиться от этих откровенных, дразнящих прикосновений, запоздало зацепился за последнее слово. «Одиноко?..» Он никогда толком не задумывался над этим понятием. Всю свою сознательную жизнь он безжалостно, до изнеможения истязал себя учёбой и работой, никогда не оставляя времени на личные привязанности — настолько, что у него просто не было возможности прочувствовать, что такое экзистенциальная пустота. — Ну же, ответь мне, хён. Просто представь на секунду свою дальнейшую жизнь: только бесконечные сухие отчёты, графики и... полное отсутствие меня в твоих сутках. Каким-то непостижимым, пугающим образом этот наглый, невыносимый Квон Хэиль умудрился за столь короткий срок пустить глубокие корни в самую суть повседневной жизни Бэк Канхёна. Если бы Хэиль сейчас исчез... что бы он почувствовал? Какая эмоция выжгла бы его мысли? Канхён глубоко погрузился в себя, безотрывно всматриваясь в непоколебимый, горящий преданностью взгляд Хэиля. «Неужели я действительно больше не смогу без него?..» Канхён попытался мысленно, подчистую стереть Квон Хэиля из своего будущего. И реальность мгновенно откинула его назад — в то унылое, серое существование, где он был погребён под ворохом работы, без единой живой души, которой можно было бы довериться. Возвращение в пустую, холодную квартиру, где его никто не ждёт. Телефон, разрывающийся исключительно от тревожных сообщений старших братьев, которых он отчаянно пытался защитить от тирании отца. Дни, проводимые в удушающем чувстве вины перед ожиданиями Бэк Чонмана, и абсолютное, гробовое одиночество, в котором некому было его обнять или утешить. Беспросветная, механическая жизнь, где ему приходилось неустанно двигаться вперёд, ведомому лишь холодной целью безупречного продвижения по заранее определённому карьерному треку. От одной только мысли о том, что весь этот кошмар снова станет его единственной реальностью, грудную клетку Канхёна сдавило подлинным, осязаемым страхом. — Ну вот, видишь? — Хэиль, который ни на секунду не сводил глаз с стремительно меняющегося выражения лица Канхёна, вдруг расплылся в лучезарной, победоносной улыбке. — Я ведь особенный для тебя, правда? Услышав эту уверенную, бьющую прямо в цель фразу, Канхён так и не нашёлся, что ответить.

***

[До встречи позже. Жду тебя. (´,,•ω•,,)♡] Канхён в очередной раз невольно покачал головой, разглядывая причудливые текстовые смайлики, которые Квон Хэиль с завидным упрямством и регулярностью прикреплял к каждому своему сообщению. Вместе с тем, заблокировав экран телефона, он с некоторым удивлением осознал, насколько стремительно пролетело время — незаметно настал день его очередного планового визита в закрытый клуб WAVE. Обычно он приезжал туда дважды в неделю, строго по понедельникам и пятницам. Хэиль в своё время настойчиво вытребовал себе именно пятничные вечера, аргументируя это тем, что после работы они могут безболезненно провести вместе все выходные, не отвлекаясь на звонки из офиса. «Тем не менее, на следующей неделе в пятницу у меня запланирован важнейший ужин с иностранными инвесторами, так что расписание придётся существенно скорректировать...» Канхён бросил короткий взгляд на настольный календарь-планинг, сверяясь с датами, и вдруг замер, из его груди вырвался тихий, озадаченный вздох: — Ах... Если подумать, на следующей неделе... Выражение его лица мгновенно изменилось, а в глазах промелькнула тень глубокого, инстинктивного беспокойства. По чистому, роковому стечению обстоятельств, следующая пятница идеально, день в день совпадала с началом прогнозируемого периода гона у Бэк Канхёна.