Альфега

Стоило Бэк Канхёну замолчать, как Хэиль задумчиво прикрыл рот ладонью. Даже сквозь плотно прижатые пальцы было заметно, как мелко дрожат его губы, словно он изо всех сил подавлял рвущееся наружу сильное чувство. «Чёрт... Он что, вообще не соображает, насколько монументальные вещи сейчас произнёс?» Внутри всё нестерпимо зудело. Этот фантомный зуд в груди граничил с самой настоящей, сладкой мукой. Едва сдерживая лихорадочное покалывание в сердце, Хэиль замаскировал рвущийся наружу смех натянутым, глухим кашлем. В отчаянной попытке взять себя в руки и скрыть запредельный восторг он попытался придать лицу максимально безразличное выражение: — Что ты имеешь в виду? — В точности то, что сказал, — ровно ответил Канхён. Острый, настороженный взгляд Бэк Канхёна слегка смягчился, когда он немного расслабил плечи. Ему, по большому счёту, всегда было глубоко плевать на то, что его кто-то недолюбливал, критиковал или сознательно игнорировал. Вся его жизнь состояла из косых взглядов конкурентов. Но в ту самую секунду, когда абстрактное понятие «другие люди» в его сознании заменилось на конкретное имя — Квон Хэиль, — его грудную клетку обожгло такой невыносимой, дурнотной болью, что она едва ли уступала недавним спазмам от токсичных блокаторов. А может, это тоже было прямым следствием того, что Хэиль успел стать для него кем-то запредельно особенным, как тот сам и утверждал? И пускай Канхён сейчас испытывал лёгкое, непривычное смущение из-за собственной обезоруживающей прямолинейности, отступать было поздно. Он никогда не умел вуалировать свои чувства; они оба уже открыто признали, что между ними существует прочная, интимная связь. Теперь не имело никакого смысла ходить вокруг да около и играть в недомолвки. Не сумев прочесть выражение лица Хэиля, скрытое за широкой ладонью, Канхён упрямо повторил, заглядывая ему в глаза: — Я просто не хочу, чтобы Квон Хэиль возненавидел меня из-за моих феромонов. На этот раз Хэиль физически не смог продолжить ломать комедию. Он резко отдёрнул руку от лица и одним мощным, собственническим движением намертво прижал Бэк Канхёна к своей груди. Его лицо буквально горело от бешеного, неконтролируемого восторга — Канхён кожей почувствовал, как от чужого тела во все стороны волнами исходит осязаемый, лихорадочный жар. — Ха-ха-ха-ха-ха!.. Смех, который Хэиль так долго и мучительно сдерживал, наконец-то вырвался наружу — громкий, искренний, заразительный и настолько торжествующий, что он заставил бы улыбнуться даже случайного прохожего. Канхён искренне не понимал, что именно в его словах так сильно позабавило этого невыносимого парня. Но сам факт того, что именно его уязвимое признание стало причиной столь бурной, безудержной радости, всколыхнул в его душе странное, застенчивое тепло. Всё ещё оставаясь зажатым в этих тисках, Канхён недовольно нахмурился, утыкаясь Хэилю в плечо: — Умей сдерживать свои порывы. — Кхм, прости, прости, хён... — несмотря на извинения, широкие плечи младшего альфы продолжали неудержимо подрагивать от смеха. «Надо же, удар прилетел откуда не ждали. Какая ирония: обычно во всевозможные эмоциональные аварии на полной скорости влетаю именно я, а тут он сам подставился». Хэиль, всё ещё тихо хихикая, продолжал тереться носом о плечо Канхёна, пока старший резко и ощутимо не ущипнул его за бок. Ойкнув, парень рывком поднял голову. Оказавшись лицом к лицу с Хэилем, чьи щёки сейчас горели густым румянцем — точно так же, как это бывало на самом пике их интимной близости, — Канхён внезапно растерялся. Хэиль подался вперёд, плавно прижимаясь своим горячим лбом к его гладкой коже. Здесь. Прямо здесь. Неистовый, сумасшедший ритм чужого пульса осязаемо отдавался в теле Канхёна через это простое, целомудренное прикосновение. — Тц... Бэк Канхён, если бы мы сейчас не торчали посреди туалета, я бы прямо здесь выпил тебя до капли и проглотил целиком, даже не поморщившись. — Что ты... выпил? — Канхён на секунду опешил от такой формулировки. — Забудь. Просто несу всякую чушь, потому что у меня сейчас крышу сносит от счастья. В хриплом голосе Хэиля всё ещё отчётливо звенели смешинки. Заметив абсолютно недоуменное, дезориентированное выражение лица старшего, Хэиль мгновенно смягчил тон, сделав его вкрадчивым, мягким и дразнящим — словно он ворковал с любимым, но жутко упрямым ребёнком: — Надо же, наш великий директор Бэк, оказывается, склонен забивать себе голову совершенно глупыми, ненужными переживаниями. Бровь Канхёна возмущённо дёрнулась, словно он мысленно категорически отрицал это обвинение, но Хэиль многозначительно усмехнулся и не подумал останавливаться: — Ты что, совсем обо всём забыл? Перед тобой стоит человек, который до безумия, до дрожи в коленях помешан на всём, что связано с твоим запахом. Канхён прекрасно понимал, о чём именно говорил Хэиль. Из-за уникальной особенности его организма во время пикового возбуждения его доминантные феромоны не просто становились агрессивными — они причудливым образом смешивались с глубокими, невероятно сладкими омежьими нотами, скрытыми в самой глубине его желез. И Хэиль, обладая своей феноменальной, почти болезненной чувствительностью к запахам, в эпицентре этого гормонального шторма был способен улавливать эту скрытую сладость, впитывая её, словно чистейший нектар. Но как бы ни была высока его личная устойчивость к чужому влиянию, существовала колоссальная, принципиальная разница между сексом в трезвом уме и полным погружением в дикий, первобытный гон. — В этот раз концентрация моих феромонов будет в десятки раз выше, чем во время наших обычных встреч. Мой инстинкт хищника будет подавлять всё вокруг. Это гарантированно вызовет у тебя биологический дискомфорт. — Да если меня три дня подряд будет размазывать по кровати твоей доминантной аурой, я буду на седьмом небе от счастья. — Ты вообще отдаёшь себе отчёт в том, на что подписываешься? — Если в этом мире найдётся хоть один ублюдок, который заявит, что понимает твои феромоны лучше меня, пусть выйдет вперёд. Я лично сотру его в порошок. Ни капли не испугавшись строгого, пронзительного взгляда Канхёна, Хэиль уверенно скользнул ладонями по его бокам, плавно опуская их на поясницу и увлекая в привычные, интимные объятия. В следующее мгновение их пальцы крепко переплелись, а широкие грудные клетки плотно, без зазора прижались друг к другу. — Канхён-хён. От этого непривычного, интимного обращения Канхён всем телом ощутимо напрягся. На подсознательном уровне он мгновенно осознал: ловушка захлопнулась, и он уже целиком и полностью увяз в сетях, расставленных Квон Хэилем. Он, как никто другой, кожей чувствовал, насколько сокрушительную, гипнотическую силу приобретал этот уважительный суффикс «хён» в исполнении Хэиля — это не шло ни в какое сравнение с тем, как его легкомысленно называл Сон Тэрим. — Разве я не могу стать единственным партнёром хёна на этот гон? Использовать запрещённый приём дважды за пару минут — это было откровенно нечестно. Только сейчас Канхён с опозданием осознал, что лихорадочный, неровный стук чужого сердца уже давным-давно проник глубоко под его собственную кожу. И по какой-то неведомой причине это щекочущее, волнующее ощущение внизу живота никак не желало проходить. Хэиль тем временем принялся покрывать мягкими, горячими поцелуями его внешне безразличное лицо, лихорадочно шепча прямо в губы: — Я безумно этого хочу. Ну же, хён, посмотри на меня. Мне что, действительно нужно прямо здесь встать на колени на этот холодный кафель и умолять тебя, чтобы ты согласился? Хэиль вкладывал душу в каждое произнесённое слово. Даже его губы, скользившие по скуле Канхёна, заметно подрагивали от глухого отчаяния и нетерпения. — Ты... уверен, что тебя это действительно устроит? — На все сто процентов. Услышав эту железобетонную, непоколебимую уверенность в чужом голосе, Бэк Канхён больше не нашёл в себе сил отталкивать его. С тяжёлым, обречённым вздохом он окончательно капитулировал перед этим напором: — Если в какой-то момент тебе станет слишком тяжело под давлением моей ауры... немедленно уходи. Слышишь? Не смей заставлять себя терпеть это ради меня. — Этого не случится, но я обещаю. — Тогда... я рассчитываю на тебя. — Спасибо, хён. Было абсолютно абсурдно слышать искреннюю благодарность от человека, который сам же напросился на тяжелейшее физиологическое испытание. Канхёну оставалось лишь в очередной раз констатировать факт: Квон Хэиль, без сомнения, был самым странным, непредсказуемым и сумасшедшим человеком из всех, кого он встречал в жизни. Особенно когда эти настойчивые, ласковые губы продолжали методично покрывать поцелуями его лицо.

***

Час ночи. Впервые в своей жизни Квон Хэиль переступил порог личных апартаментов Бэк Канхёна. «Ну надо же. Здесь настолько пусто, что аж выть хочется от уныния». Хэиль мысленно цокнул языком, медленно осматривая квартиру старшего. По своей планировке и квадратуре она была практически идентична его собственному жилью, однако интерьер был обставлен исключительно стерильным, функциональным минимумом вещей. Он, конечно, догадывался, что Канхён — закоренелый трудоголик, но увидеть воочию эту абсолютную отрешённость от бытового уюта было даже как-то болезненно. Эта идеальная, хирургическая чистота дома навевала откровенную тоску. «Ладно, позже мне придётся лично заняться этим вопросом и расставить здесь нормальную мебель. Вот эта стена выглядит слишком голой — сюда идеально впишется какая-нибудь стильная картина, под стать вкусу директора Бэка. И, возможно, точно такую же я повешу у себя...» — Квон Хэиль-си, прекрати топтаться в коридоре и иди сюда, — Канхён, уже успевший переодеться в свободную домашнюю одежду, окликнул Хэиля, прерывая его дотошный осмотр гостиной, и жестом пригласил в спальню. Хэиль, словно дрессированный, преданный щенок, мгновенно оживился и с энтузиазмом поспешил на зов, сверкая предвкушающим взглядом. «Итак, святая святых — спальня директора Бэка.» Он замер на самом пороге, внимательно сканируя интерьер комнаты. Хотя здесь царил точно такой же спартанский минимализм, как и в остальной квартире, общая атмосфера ощущалась совершенно иначе — исключительно из-за того, что в присутствии самого Канхёна это замкнутое пространство мгновенно наполнялось живой, вибрирующей энергетикой. Канхён с лёгким внутренним дискомфортом и напряжением наблюдал за этим слишком пристальным, оценивающим взглядом. «Пожалуй, загородный отель всё-таки был бы куда более разумным вариантом...» Изначально он действительно планировал забронировать изолированный VIP-номер в уединённой гостинице, чтобы переждать там свой гон — именно так он всегда поступал со всеми своими предыдущими редкими партнёрами. Впускать кого бы то ни было в своё личное, охраняемое пространство всегда было для Бэк Канхёна непосильной задачей. В такие моменты его нервы натягивались до предела, включались защитные механизмы, а эмоциональное перенапряжение становилось почти физически невыносимым. Однако существовало две веские причины, по которым он в итоге решился пригласить Хэиля именно к себе домой. Во-первых, снаружи за каждым его шагом неусыпно следили десятки глаз ищеек его отца. Если бы их с Хэилем запеленговали вместе на нейтральной территории, Бэк Чонман в ту же секунду узнал бы личность его партнёра на этот цикл. А известие о том, что его преемник использует в постели другого альфу, а не омегу, гарантированно спровоцировало бы грандиозный скандал и массу опасных вопросов. А во-вторых... внутри Канхёна подсознательно жило глухое чувство какой-то неловкости и долга. Он мысленно подсчитал, сколько времени они уже провели вместе: бесчисленные ночи он спал в квартире Хэиля, все выходные они просыпались в чужой постели, и весь их бурный секс до этого момента происходил исключительно на чужой территории. Учитывая, что во время полноценного гона простыни и постельное бельё неизбежно будут безнадёжно испорчены агрессивными выделениями, Канхён посчитал единственным правильным решением предоставить для этого свою собственную кровать. Однако, глядя на то, как лихорадочно блестят глаза Хэиля, Канхён уже начал всерьёз сомневаться, не совершил ли он самую большую ошибку в жизни. Хэиль тем временем вальяжно прошёл вглубь комнаты, мазнул взглядом по белоснежному, идеально заправленному матрасу, после чего его внимание переключилось на круглый журнальный столик, расположенный у стены. На нём аккуратными рядами были разложены протеиновые батончики и лёгкие питательные закуски. А чуть ниже, в открытом мини-холодильнике, плотно стояли бутылки со спортивными изотониками, чистой водой, крепким кофе и стопки влажных охлаждающих полотенец. Хэиль не удержался от ироничного смешка при виде этой картины: — И что это за филиал спортивного магазина? Канхён ответил максимально собранным, деловым тоном: — Набор продуктов, которые можно быстро употребить, не отвлекаясь от процесса. В разгар цикла моё сознание будет затуманено, но тебе в любом случае необходимо будет поддерживать силы, есть и пить. Хэиль был искренне, глубоко впечатлен. Ему ещё никогда в жизни не доводилось видеть, чтобы кто-то подходил к подготовке к гону с такой скрупулёзной, практически хирургической точностью. И как раз в тот момент, когда он собирался озвучить своё восхищение вслух... Канхён спокойно выдвинул верхний прикроватный ящик и невозмутимо добавил: — Кроме того, я заранее приготовил здесь верёвки и кожаные фиксаторы. Можешь использовать их в любой момент, когда посчитаешь нужным. — Что, блять?! — Хэиль от неожиданности едва не подпрыгнул на месте и пулей подлетел к комоду. Внутри действительно ровными кольцами лежали два длинных шёлковых шнура, тяжёлые кожаные наручники для фиксации и — чего уж там — массивные кандалы. Хэиль крупно вздрогнул, пока в его голове стремительно проносился калейдоскоп самых извращённых БДСМ-фантазий, но Канхён тут же резко и ощутимо щелкнул его пальцами по лбу: — Выброси эту пошлятину из головы. Это приготовлено исключительно для того, чтобы ты мог связать меня, если тебе понадобится передышка или безопасность. Канхён слишком хорошо знал себя: в состоянии гормонального безумия его инстинкты доминантного альфы ни за что не отпустят партнёра из постели добровольно. Поэтому, если Хэилю понадобится банально отойти в туалет, перекусить или просто перевести дух, он сможет надёжно зафиксировать Канхёна на кровати и спокойно передвигаться по квартире. Вот только Канхён всё ещё до конца не понимал, с каким именно человеком имел дело. «Игры с ограничением подвижности по инициативе самого доминанта? Серьёзно, у этого Бэк-си вообще напрочь отсутствует инстинкт самосохранения?» Даже если бы этот гон грозил Хэилю физической гибелью, он сильно сомневался, что смог бы найти в себе силы сопротивляться такому искушению. Канхён с нарастающей тревогой всмотрелся в ошеломлённую, предвкушающую улыбку на лице Хэиля... как вдруг внутри его собственного тела произошёл резкий, тектонический сдвиг. Уровень его гормонов скакнул вверх за долю секунды. В жилах словно закипел жидкий огонь, дыхание мгновенно сделалось обжигающе горячим, а перед глазами поплыли рваные вспышки — симптомы были слишком очевидны. Началось. Циклы у Бэк Канхёна всегда стартовали с точностью швейцарских часов — сразу после полуночи. И сегодняшний день не стал исключением. Изо всех сил пытаясь удержать в узде лавинообразный, рвущийся наружу поток первобытной альфа-ауры, Канхён хрипло выдавил: — Квон Хэиль-си... уже... пора... Его тело резко, крупно повело в сторону. Внезапный скачок температуры мгновенно дезориентировал разум, погружая сознание в хаотичный, туманный бред. И в ту самую секунду, когда Хэиль рванулся вперёд, собираясь подхватить его и помочь... из груди Бэк Канхёна вырвался глухой, пугающий рык, а во все стороны бахнул концентрированный шторм подавляющих феромонов. Одновременно с этим Канхён с пугающей, стальной силой намертво вцепился пальцами в воротник чужой футболки и одним мощным, сокрушительным движением швырнул тяжёлое тело Хэиля спиной на матрас, нависая сверху. — Кхм... Бэк... Бэк Канхён-си?.. — Хэиль судорожно сглотнул, пытаясь сфокусировать взгляд. К тому моменту, как он сумел приподнять голову, Канхён уже полностью доминировал над ним, перекрывая собой всё пространство. Хэиль, глядя на него снизу вверх в тусклом свете потолочного светильника, невольно затаил дыхание. Из-за опущенной головы лицо Канхёна оставалось в глубокой тени, но вся его энергетика, всё его присутствие изменились до неузнаваемости, став смертельно опасными, непредсказуемыми и хищными — в точности под стать его бушующей ауре, которая теперь тяжёлым саваном накрыла спальню. «Вид на него снизу... Это просто безумие». По спине Хэиля пробежала волна дикого, первобытного трепета. Впервые в жизни он ощутил самый настоящий, биологический страх перед Бэк Канхёном. И мысль о том, что этот дикий хищник сейчас может до крови вонзить зубы в его беззащитную шею, вызывала внутри Хэиля какой-то запредельный, извращённый восторг. — Квон Хэиль-си. Тонкие губы Канхёна слегка приоткрылись. Когда он медленно, плавно поднял голову, Хэиль столкнулся с его лихорадочно горящими, потемневшими зрачками. Младший альфа принял этот вызов один на один — первобытная, сокрушительная мощь доминантного запаха Канхёна едва не ломала его собственный волевой барьер. Но под этой испепеляющей, агрессивной тяжестью прямо сейчас расцветала та самая, умопомрачительная, опьяняющая омежья сладость, которая грозила окончательно уничтожить остатки его самообладания. — Открой рот. По этому безапелляционному, хриплому приказу своего доминанта Квон Хэиль охотно и послушно приоткрыл губы. В следующее мгновение пара горячих, влажных губ Канхёна, уже вовсю источающих терпкий, сводящий с ума аромат спелого граната, с силой впилась в его рот.