Альфега

Бэк Канхён пришёл бы в первобытный ужас, если бы прямо сейчас мог отчётливо расслышать эти слова и осознать их смысл. В современном мире для альф, находящихся в тисках безумного гона, было естественным инстинктивным стремлением попытаться сформировать «узел». Именно поэтому доминантные альфы, имеющие постоянных партнёров, принимали специальные контрацептивы в качестве обязательной меры предосторожности перед началом своего цикла. Однако подобные биологические проявления были строго ограничены парами «альфа и омега». Заявление Квон Хэиля о том, что он намерен завязать узел внутри своего партнёра — особенно учитывая, что этот партнёр сам являлся доминантным альфой — у любого нормального человека вызвало бы лишь один закономерный вопрос: «Ты что, совсем с ума сошёл?» Хэиль прекрасно осознавал всю противоестественность своей задумки, но ему было абсолютно всё равно. «Если не сейчас, то когда ещё?» Бэк Канхён, которого Хэиль знал в обычной жизни, всегда сохранял безупречную, почти пугающую рациональность даже в самый разгар интимной близости. Он был из тех людей, кто сразу после оргазма, едва переведя дух и всё ещё купаясь в эйфории, мог потянуться к рабочим документам на прикроватной тумбе. Убедить его в здравом уме добровольно принять подобную степень доминирования и деструктивной близости было чем-то из разряда несбыточных фантазий. «Во время гона можно делать всё, что угодно. Я достаточно силён, чтобы контролировать и управлять большинство процессов.» Бэк Канхёну никогда не следовало говорить Хэилю эти слова. Вероятно, тогда, предлагая младшему альфе полный контроль над ситуацией и свободу действий, старший пытался создать идеальные, комфортные условия для своего партнёра по гону — своего рода подстраховка на случай, если Хэиль когда-нибудь ощутит к нему подсознательное отторжение двух хищников. Но в итоге Бэк Канхён собственноручно вручил Хэилю абсолютный карт-бланш. И теперь младший мог воплотить в жизнь абсолютно всё, о чём когда-либо втайне мечтал. И Канхён, намертво зафиксированный путами, сейчас даже не мог повернуться, чтобы посмотреть на него. — Ха-а-а!.. С каждым новым мощным толчком Хэиля сильное тело Канхёна судорожно содрогалось. Каждый раз, когда чужой ствол проникал на предельную глубину, плоть старшего, казалось бы, уже измождённая недавней эякуляцией, снова упрямо наливалась стальной силой. Если Хэиль продолжит с прежней яростью вбиваться в эту чувствительную, обжигающую зону, Канхён очень скоро снова окажется на грани. Словно именно этого он и добивался, Хэиль беспрепятственно, размашисто входил и выходил из него до самого основания. Сейчас, как бы безжалостно и грубо младший ни брал его, Канхён из-за гормонального опьянения испытывал лишь запредельное, сокрушительное удовольствие — у него попросту не осталось сил, чтобы сдерживаться. — Хнг!.. Квон... Хэиль!.. Ха-а-а... Квон Хэиль!.. Канхён, вынужденный удерживать голову в одном положении из-за натянувшегося кожаного ошейника на шее, задыхаясь, раз за разом звал Хэиля по имени. Его пылкие, отчаянные, прерывистые всхлипы звучали настолько грязно и притягательно, что младший альфа был просто не в силах совладать с собой. Грубо притянув Канхёна к себе за ошейника, Хэиль принялся глушить каждый его рваный стон яростными, глубокими поцелуями. Он исступлённо сплетался с языком Канхёна, подчиняя его себе, а затем резко, резко отстранялся — словно намереваясь силой вырвать его из чужого рта. — Хёнк!.. Это резкое, болезненно-сладкое ощущение, похоже, стало той самой последней искрой, которая была необходима перегруженному сознанию Канхёна. Его расфокусированные глаза на мгновение закатились, и из груди вырвался надрывный, сдавленный стон. Их тела, уже давно балансировавшие на самом краю, одновременно содрогнулись в мощном оргазме. Горячие струи семени брызнули вверх, пачкая их животы и смешиваясь со скользким гелем. Внутренние стенки Канхёна, ещё мгновение назад казавшиеся мягкими и податливыми от обилия смазки, из-за спазма внезапно сжались вокруг члена Хэиля плотным, стальным кольцом эластичных мышц. Его раскрытый, истерзанный вход судорожно зафиксировал основание чужого ствола, словно плотно сжатые губы. — Уф!.. Хэиль, всё ещё не разрывая их бешеного поцелуя, сквозь зубы глухо зарычал и до крови прикусил губу старшего. Проникнув на предельную глубину, его член мощными толчками извергал волну за волной обжигающего, густого семени прямо в подставленное нутро Канхёна. — Ах... ах... Тело Канхёна продолжало мелко вибрировать, тесно прижатое к чужой груди. Хэиль крепко, до хруста костей обнимал его, дыша так же тяжело и прерывисто, как и сам старший. «Это ещё далеко не конец...» Припав горячими губами к пульсирующей шее Канхёна, источающей концентрированные феромоны, Хэиль, вопреки всякой логике, снова начал совершать фрикции. — Хюк?! Канхён судорожно задохнулся прямо в разгаре затянувшегося оргазма: Хэиль продолжал безжалостно, без единой секунды на передышку трахать его. Игнорируя то, как протесты старшего превращаются в невнятные, захлёбывающиеся вздохи, Хэиль лишь ещё быстрее и яростнее двигал бёдрами, выжимая из себя остатки семени. — Ах-хнг!.. М-медленнее!.. Ха-а-ах! Отчаянные мольбы Канхёна были полностью проигнорированы. Ритмичные сжатия, вызванные безостановочной стимуляцией, заставляли пах Хэиля пульсировать, отдавая всё до последней капли. С каждым новым движением взад-вперёд наружу с тихим хлюпаньем вытекала скользкая смесь геля и чужой спермы. Эти влажные, грязные звуки в тишине спальни звучали едва ли не громче, чем шлепки от яростного трения кожи о кожу. И эта непристойная акустика лишь сильнее подстёгивала Хэиля. Не разрывая фрикций, он обхватил пальцами член Канхёна, который всё ещё мелко подёргивался после недавней эякуляции. Младший альфа ни за что на свете не позволил бы ему расслабиться или отдохнуть прямо сейчас. Его недавние слова о том, что старший сегодня кончит как минимум десять раз подряд — это была отнюдь не шутка. Хэиль грубо потянул Канхёна за ошейник на себя, подстраивая его тело под свой жестокий, безумный темп. — Гхк!.. Намеренная, агрессивная стимуляция пронзила сверхчувствительную плоть Канхёна, заставляя его в панике и экстазе извиваться всем телом. Он инстинктивно попытался свести ноги, но прочные шёлковые ремни удерживали его бёдра в максимально разведенном, беззащитном положении, намертво зафиксированном на матрасе. Оказавшись в этой ловушке, Канхёну оставалось лишь безропотно принимать эту неумолимую, сокрушительную атаку Хэиля. Его плоть непрестанно пульсировала в чужой ладони. Жестокое, граничащее с пыткой наслаждение заставляло дрожать каждую мышцу его тела, полностью лишая старшего остатков сил. В какой-то момент из-за нервного перенапряжения пах Канхёна начал совершать непроизвольные, хаотичные движения навстречу руке Хэиля — синхронно подаваясь вверх и вниз, в точности копируя ритм толчков младшего альфы. У Хэиля от этого зрелища нервно дёрнулся глаз. Он предупреждающе, со всей силы сжал чужой ствол в кулаке. — Ах!.. — Чёрт... Ты что, даже в таком состоянии пытаешься подсознательно доминировать и подстраивать ритм под себя? Сорвавшись на хриплый рык, Хэиль свободной ладонью с силой надавил на нижнюю часть живота Канхёна, блокируя любые попытки его бёдер двигаться самостоятельно. Старшему оставалось лишь беспомощно и жалобно хныкать, содрогаясь от чрезмерного, удушающего возбуждения. — Бэк Канхён, тебя сейчас трахают до беспамятства. Прекрати свои попытки контролировать процесс и просто лежи смирно, раздвинув ноги. Чтобы окончательно подчинить его, Хэиль надавил на его живот ещё сильнее — и из горла Канхёна вырвался высокий, сорванный крик. Внешнее давление безжалостно прижало его измученную простату прямо к пульсирующему внутри члену Хэиля. — Ах!.. А-ах!! Канхён резко выгнулся дугой, и в этот момент из его плоти под высоким давлением выплеснулась струя абсолютно прозрачной, чистой жидкости — она взметнулась так высоко и быстро, что крупными каплями разбрызгалась по груди Хэиля. Это явно была не моча и далеко не сперма. Хэиль удивлённо моргнул, разглядывая полупрозрачные капли, медленно стекающие по его собственной коже, а затем недоверчиво, хрипло рассмеялся: — Ха... Он осторожно коснулся пальцем липкой капли возле своего рта и слизнул её. «Это что... сахарный сироп?» Приторно-сладкий вкус — настолько концентрированный, что от него едва ли не покалывало кончик языка — произвёл на него ошеломляющее впечатление. Хотя, строго говоря, по своей сладости и феромональной плотности обычная сперма Бэк Канхёна в гоне мало чем отличалась от этой субстанции. Единственная разница заключалась в отсутствии характерного мускусного привкуса. Эта жидкость была похожа на чистейший, прозрачный гранатовый нектар — сплошная, концентрированная сладость желез доминантного альфы. Губы Хэиля изогнулись в зловещей, хищной усмешке. Он ещё сильнее вдавил ладонь в низ живота Канхёна, безжалостно оглаживая его мокрый ствол и одновременно нанося жестокие, целенаправленные грубые толчки глубоко внутрь, прямо по пульсирующей простате. Канхён яростно забился в своих путах, и из его ануса наружу вытекла ещё одна обильная порция этой прозрачной, пахучей жидкости. — Хя-а-а?! Ах... ах!.. Полупрозрачный нектар скопился на пальцах Хэиля, а затем тонкими струйками потёк по бёдрам Канхёна, мгновенно впитываясь в простыни под ними. Хэиль до боли прикусил собственную нижнюю губу, заворожённо наблюдая за этой картиной. Вид того, как безупречный, строгий Бэк Канхён буквально разваливается на части под его напором — сначала истекая спермой, а теперь и этой невероятной секрецией — окончательно уничтожил в младшем альфе остатки самообладания. Его дыхание стало точно таким же безумным и диким, как у омеги в период течки. — Чёрт... Если бы я только знал, что твоё тело способно выдавать такое, уф... я бы ни за что не сдерживался с тобой раньше... Кто бы мог подумать, что под всей этой чопорной, ледяной и сдержанной манерой поведения скрывается организм, настолько податливо и извращённо откликающийся на грубую силу? Хэиль с лихорадочным восторгом наблюдал, как Канхёна снова накрывает очередная судорога, и к этой прозрачной смазке примешивается новый мутный поток извергающегося семени. Мутная жидкость, глянцево поблёскивающая на фоне прозрачной влаги, выглядела неописуемо порочно и неестественно для двух альф. Потребность в финальной разрядке пульсировала в самой глубине души Хэиля — быстрая, настойчивая, как бешено колотящееся сердце хищника. Одной лишь мыслью он мог выплеснуть всё это прямо сейчас. Время пришло. Отпустив наконец живот Канхёна, Хэиль вместо этого крепко перехватил его за бёдра, постепенно, но уверенно замедляя амплитуду своих движений. Он отчётливо чувствовал, как его член внутри Канхёна начинает стремительно, неудержимо раздаваться вширь по мере того, как эта покалывающая, нестерпимая потребность в разрядке достигала своего апогея. Сначала расширилось само основание ствола — оно становилось толстым, массивным и обжигающе горячим, пока головка и узел не увеличились в размерах едва ли не до величины кулака. Всё тело Канхёна в ту же секунду смертельно напряглось, его дыхание сдавленно перехватило, когда предельно растянутые интимные мышцы судорожно сомкнулись вокруг этого колоссально увеличившегося объёма плоти. — Ах... уф!.. Хнг!.. Э-э... ах!.. Из его зажатого ошейником горла едва вырывались редкие, прерывистые хрипы — всё его существо было сковано диким спазмом. Внутреннее давление казалось удушающим, а исходящий от чужого узла жар — невыносимым. Канхёну казалось, что его обжигает изнутри раскалённым железом, словно стенки его тела плавились от этого контакта. Но ничто из этого не могло сравниться с первобытным, ментальным ужасом от осознания очевидного факта: другой альфа прямо сейчас завязывал внутри него узел. Инстинктивное отторжение природы и чистый биологический страх обрушились на его сознание одновременно. Хэиль бережно, невероятно нежно поцеловал его в губы, стремясь разгладить эту судорогу, его лицо находилось в считанных сантиметрах от задыхающегося лица Канхёна, а полуприкрытые глаза младшего были затуманены абсолютным обожанием. — Всё в порядке, хён. Скоро перестанет болеть... Просто дыши медленнее, доверься мне. То ли благодаря успокаивающему шепоту Хэиля, то ли из-за колоссального гормонального перенапряжения, но дыхание Канхёна постепенно начало выравниваться. Сковывающий его мышцы спазм немного ослаб, хотя внутренние стенки всё ещё продолжали судорожно и часто трепетать вокруг застрявшего в них узла. Хэиль стоически сдерживал собственный оргазм, заставляя себя выжидать до тех пор, пока Канхён полностью не адаптируется к этой чужеродной форме близости. Всё это время он непрерывно ласкал его, поглаживал по груди и мягко успокаивал своей феромональной аурой. И в тот момент, когда дыхание Канхёна окончательно стабилизировалось, а его плоть внутри снова расслабленно ожила... Хэиль наконец-то позволил себе отпустить контроль. Его семя мощными, пульсирующими толчками хлынуло глубоко — невероятно глубоко — в то самое потаённое место, куда никто и никогда, кроме него самого, не имел и не будет иметь доступа. — Ах... ах!.. Канхён беспомощно и слабо извивался на простынях, пока горячее семя другого альфы стремительно заполняло его изнутри. Он пытался дёргать бёдрами, инстинктивно стремясь отстраниться и прекратить это излияние, но, будучи намертво привязанным, не мог сдвинуться ни на миллиметр. Палящий, густой жар неумолимо вливался в его лоно. Его сверхчувствительные стенки бесконечно дрожали под этим сокрушительным натиском. Формирование узла означало длительное, пролонгированное высвобождение — постепенный переход от мощного, фонтанирующего потока к медленным, устойчивым и глубоким импульсам. Ошеломлённый и едва дышащий от накатившего блаженства, Хэиль ни на секунду не отводил взгляда от лица Канхёна, внимательно выискивая на нём любые проявления боли или признаки инстинктивного биологического отторжения. К его огромному облегчению, измученное долгими ласками тело Канхёна, похоже, на глубинном уровне восприняло даже эту крайнюю степень доминирования как высшее удовольствие. Его мокрые от слёз ресницы изящно подёргивались, искусанные губы были полуприоткрыты, а из груди доносились тихие, всхлипывающие стоны. «Вот и отлично.» Хэиль с невыразимым облегчением и нежностью принялся слизывать влагу с подёргивающихся век Канхёна, бережно заботясь о нём. Каждое такое прикосновение языка вырывало из груди старшего очередной тихий, сладкий звук. После того как Хэиль в течение долгого времени заворожённо рассматривал расслабленное лицо Канхёна, он тяжело, упоённо вздохнул: — Ха-ах... Обняв старшего ещё крепче и теснее прижавшись к нему, он отчётливо ощутил ладонью лёгкую, едва заметную припухлость внизу его живота — тот слегка растянулся от колоссального количества влитой внутрь спермы и массивного узла, который всё ещё плотно удерживал их тела вместе. Окончательно опьянённый концентрированными феромонами и этим затянувшимся, тягучим удовольствием, Хэиль невольно погрузился в свои внутренние воспоминания. Однажды он уже задавал Бэк Канхёну один очень специфический вопрос... Он спросил его: если бы в природе существовали скрытые феромоны омеги, что ещё теоретически могло бы существовать? «У альф действительно есть точно такие же феромонные железы на шее, как и у омег, — но они генетически дефектны и атрофированы. Поэтому обычный укус при маркировке не оставит на них никакого биологического следа.» «И, разумеется, у альф полностью отсутствует матка.» Та непоколебимая, абсолютная уверенность, с которой Канхён тогда произносил эти постулаты, в своё время едва не довела Хэиля до ручки. Насолько, что эта безумная мысль с тех пор бесконечно крутилась в его голове темной, навязчивой идеей. Если бы Бэк Канхён был настоящим, чистокровным омегой, Хэиль уже давным-давно, ещё при первой их встрече, подчинил бы его себе. Он бы зубами впился в его шею, оставив немываемую метку, завязал бы узел и связал бы их судьбы намертво, раз и навсегда. Он бы сделал абсолютно всё, чтобы этот упрямый, гордый альфа остался рядом с ним до конца его дней. Но реальность была сурова — он не мог этого сделать. Потому что они были биологически одинаковыми. Потому что в природе не существовало легального способа по-настоящему привязать Канхёна к себе навсегда. Хэиль не хотел использовать секрет своих уникальных феромонов или насильно принуждать его к их фальшивому союзу. Это лишь воплотило бы в жизнь его самый главный, сокровенный страх: стать для Канхёна объектом искренней, чистой ненависти. Нет, он жаждал чего-то абсолютного и неоспоримого — настолько очевидной, видимой всем связи, чтобы у любого человека при одном взгляде на них возникала лишь одна мысль: «Разумеется, Бэк Канхён принадлежит Квон Хэилю». Их текущих «особых, партнёрских отношений» ему было катастрофически мало. Ему требовалось нечто такое, что Канхён никогда, ни при каких обстоятельствах не сумел бы отбросить или проигнорировать — нерушимый, вечный якорь. Человеческая жадность по своей природе не имеет границ. А Квон Хэиль? Он был альфой, который всю свою сознательную жизнь привык потакать абсолютно всем своим эгоистичным желаниям. Поэтому он физически не мог остановить эту пылающую, уродливую жадность, которая терзала его изнутри — ни сейчас, ни когда-либо в обозримом будущем. Почти невесомым, едва различимым шёпотом произнеся прямо в чужие губы те самые слова, которые он никогда, даже в качестве шутки, не осмелился бы высказать Бэк Канхёну в лицо в трезвом состоянии... — Как бы мне хотелось... чтобы ты просто взял и забеременел от меня прямо сейчас, хён. Но, прекрасно понимая всю анатомическую невозможность и абсурдность своего самого заветного желания, Хэилю оставалось лишь горько и обречённо улыбнуться в темноте спальни.