Альфега

В последнее время Бэк Канхён заметно похудел. Благодаря безупречно скроенным деловым костюмам и развитой мышечной массе со стороны казалось, будто он просто слегка подтянулся, но острый взгляд Квон Хэиля обмануть было невозможно. — Бэк Канхён, давай будем честны, — суровый взгляд Хэиля пристально впился в Канхёна. — Ты что, на диете сидишь? — Я похож на человека, которому нужно сидеть на диете? — Нет. Но посмотри на это. Хэиль внезапно подхватил на руки Канхёна, который до этого спокойно сидел на диване в гостиной и изучал отчеты. Несмотря на очевидную неожиданность, Канхён умудрился сохранить абсолютное самообладание — в свойственной ему манере он не выронил ни единого документа и даже не отвёл взгляда. — Что за глупые привычки? Поставь меня. — Ты стал заметно легче, чем в прошлый раз, когда я тебя поднимал, — искренне ворчал Хэиль, бережно усаживая Канхёна обратно на диван. Вздохнув, он плюхнулся рядом с ним. Канхён наконец отложил бумаги в сторону: — Думаю, дело в обычном стрессе. В последнее время у меня часто побаливает желудок. Канхён и сам прекрасно понимал, что с ним происходит. Аппетит испарился почти полностью. Если быть точным, даже когда перед ним стояли изысканные блюда, он едва мог заставить себя сделать пару укусов — трапезу то и дело приходилось прерывать из-за внезапных, удушающих приступов тошноты. Однако Канхён не придавал этому излишнего значения. Раньше, после особенно тяжелых встреч с отцом, его тоже иногда рвало на почве нервного истощения. Хотя сейчас состояние ухудшилось до такой степени, что тошнота накатывала сама по себе, без видимого повода, он по-прежнему считал, что первопричиной является затянувшийся стресс из-за борьбы за власть. Единственной причиной, почему он всё еще держался на плаву, был Квон Хэиль. «Удивительно, но когда готовит Квон Хэиль, мой организм принимает всё без остатка». Всего несколько минут назад Канхён без каких-либо усилий доел целую тарелку пасты, которую Хэиль приготовил лично для него. И это не было разовым исключением. Всякий раз, когда они ужинали вместе, его обычно сверхчувствительный желудок вел себя на удивление смирно. Блюда, которые в любом элитном ресторане вызвали бы у него лишь глухое отторжение, в исполнении Хэиля казались невероятно вкусными. Канхён не понимал природу этого феномена, но был искренне рад, что его ни разу не стошнило в присутствии Хэиля. Случись такое — и тот наверняка поднял бы на уши весь город. Хэиль, сидевший рядом, бесцеремонно накрыл ладонью документы, которые пытался читать Канхён, и обеспокоенно спросил: — А как же та боль внизу живота, которая мучила тебя во время гона? Проблемы с желудком так и не проходят? Может, тебе всё-таки стоит показаться толковому врачу? — Если я приду в больницу с банальным расстройством на почве стресса, как думаешь, что мне скажут? — Канхён мягко убрал руку Хэиля со своих бумаг. — Ничего нового. Напишут дежурное: «Постарайтесь избегать нервного перенапряжения» и отправят домой. К тому же, сейчас мне по возможности следует вообще избегать любых медицинских учреждений. — Из-за твоего отца? На лице Канхёна проступила горькая усмешка: — Да. Он установил за мной чрезмерную опеку. Стоит мне просто переступить порог клиники, как он тут же поднимет панику и потребует полные медицинские отчеты. Если выяснится, что со мной всё в порядке, это лишь создаст ненужные слухи и без всякой причины затянет официальный транзит власти. — Хм... Хэиль невольно вспомнил всё, что знал о председателе Бэк Чонмане. В прессе и обществе этого человека превозносили за его мягкий характер и безупречную репутацию. А уж с тех пор, как Бэк Канхён официально вошел в курс дел корпорации, председатель и вовсе заслужил статус образцового, любящего отца, души не чающего в своем младшем сыне. В деловом мире публичный имидж человека, который искренне дорожит семьей, всегда ценился на вес золота. Однако, судя по всему, Бэк Чонман душил Канхёна своей «заботой» далеко не только ради красивой картинки в новостях. «От одних только мыслей об их семейке становится душно» , — подумал Хэиль. Председатель, свивший вокруг сына удушающий кокон тотального контроля, и сам Бэк Канхён, упорно пробивающий себе дорогу вперед вопреки воле отца, хотя перед ним изначально был проложен самый легкий путь. — Даже если ты завоюешь это кресло, какой в этом толк, если ты подорвешь здоровье? Что, если ты рухнешь от истощения в тот же миг, как официально возглавишь совет директоров? — Ты ведь тоже Альфа, Хэиль, а потому должен знать — сильный стресс может временно нарушить работу желудка, но вероятность того, что это перерастет во что-то действительно опасное, практически равна нулю. — Но она не нулевая. «Что я буду делать, если с тобой действительно что-то случится?» — Хэиль сдержал эту мысль, побоявшись, что она прозвучит излишне сентиментально, и вместо этого просто пристально вгляделся в точеный профиль Канхёна. — Позволь мне самому отвезти тебя на осмотр. Я найду частную клинику, где всё сделают в абсолютной анонимности, и никто ничего не узнает. — Ты же видел мою новую охрану, — Канхён покачал головой с привычным упрямством. — Даже если это будет закрытая VIP-больница, полностью скрыть визит от ищеек отца не удастся. Лучше немного потерпеть. Я пройду полноценное обследование сразу после того, как официально вступлю в должность председателя и получу всю полноту власти. Выслушав этот безапелляционный ответ, Хэиль озвучил вопрос, который уже очень давно не давал ему покоя: — Есть ли какая-то конкретная причина, по которой ты так отчаянно торопишься с назначением? На данный момент и так очевидно, что кресло председателя достанется тебе, даже если ты перестанешь работать на износ. Твои старшие братья ведь сами открыто поддерживают твою кандидатуру. — Ну... Канхён потянулся за документами, но его рука замерла в воздухе. Причин для форсирования событий было более чем достаточно. Ради своих братьев, к которым в семье всегда относились как к фигурам второго сорта лишь потому, что они родились Омегами. Ради того, чтобы в корне перестроить всю внутреннюю структуру группы компаний Бэк Чон, веками пропитанную скрытой омега-фобией. Эти две цели вели его вперед с самого начала, но теперь к ним прибавилась еще одна — самая главная. Канхён окончательно отложил бумаги и негромко произнес: — Как только я официально стану председателем, мне больше не придется оглядываться на чужую реакцию и подстраиваться под чьи-то ожидания. Я смогу открыто делать всё, что захочу. В его голосе звенела абсолютная, железобетонная уверенность, а взгляд оставался предельно решительным. Отец продолжал оказывать на него колоссальное подковерное давление, требуя согласия на помолвку с Сон Тэримом. Его ультиматум, гласивший, что гладкая передача власти состоится только после объявления об обручении, загнал Канхёна в крайне шаткое положение. Но Бэк Чонман не сможет давить вечно. После того как совет директоров официально утвердил Канхёна в качестве преемника, крупные акционеры начали переходить на его сторону. Благодаря безупречным экономическим показателям и прочному союзу с инвесторами, у отца в конечном итоге просто не останется пространства для маневра. Ему придется запустить процедуру смены руководства — ведь он сам публично объявил Канхёна идеальным кандидатом. По расчетам Канхёна, чтобы окончательно склонить чашу весов на свою сторону и полностью перехватить контроль над акционерами без помощи отца, ему требовалось около полугода. Он намеревался завершить все юридические и финансовые приготовления строго в этот срок и занять пост главы корпорации. Именно это позволило бы вывести его отношения с Квон Хэилем на принципиально новый уровень. Стабильный, законный союз, свободный от чужого вмешательства, о котором он сможет открыто заявить всему миру, не опасаясь за безопасность партнера. Одной этой мысли было достаточно, чтобы ускорить подготовку. Действовать приходилось ювелирно, безупречно и молниеносно. Канхён повернул голову и встретился взглядом с Хэилем — тот словно только этого и ждал. На губах обоих одновременно проступили едва заметные, теплые улыбки. Канхён подался вперед, сокращая расстояние между ними, и в следующее мгновение их губы соприкоснулись. Инстинктивно Хэиль тут же перехватил Канхёна за талию, собственническим жестом притягивая ближе к себе. Стоило их губам приоткрыться, как их дыхание смешалось, а языки переплелись в глубоком, тягучем поцелуе. Отвечая на инициативу Канхёна, Хэиль невольно прокручивал в голове его слова. Должно быть, для человека вроде Бэк Канхёна, выросшего в золотой клетке корпоративных обязательств, возможность просто «делать то, что хочется, не глядя на других» казалась непозволительной, почти сказочной роскошью. На мгновение Хэиль почувствовал укол острой, щемящей жалости. Только сейчас он до конца осознал, насколько тернистым, одиноким и болезненным был путь, который Канхёну пришлось преодолеть в одиночку. «Если бы я мог забрать хотя бы часть его проблем себе... но он ведь ни за что не позволит» , — с грустной иронией подумал Хэиль. Он отчетливо помнил день их самой первой деловой встречи. Человек, который тогда вышел к нему на террасу, поразил его своим холодным, безжизненным взглядом и ровным, лишенным эмоций голосом. Теперь Хэиль прекрасно понимал природу той меланхолии — он знал, какие мотивы на самом деле заставили Бэк Канхёна купить квартиру по соседству с ним. Несмотря на весь свой гениальный ум и трудоголизм, Канхён долгие годы оставался жертвой изощренных манипуляций отца, который бесцеремонно запускал руки как в его бизнес-проекты, так и в личную жизнь. И чем усерднее Канхён работал, тем невыносимее становилось это скрытое рабство. Именно поэтому Хэиль никогда не лез со своими советами в его рабочие дела — он слишком уважал гордость и самолюбие Канхёна, чтобы подрывать его авторитет. Но в их личной, закрытой от посторонних жизни всё было иначе. Здесь он имел полное право быть эгоистом. Разорвав затянувшийся поцелуй, Хэиль хрипло, едва слышно прошептал ему прямо в губы: — Если станет слишком тяжело, просто обопрись на меня. Бэк Канхён имеет полное право побыть слабым. Хотя бы со мной. В конце концов, мы ведь особенные друг для друга. Канхён, словно прочитав его мысли, плавно отстранился, аккуратно коснулся кончиками пальцев своих влажных губ и тихо, искренне рассмеялся: — Я уже опираюсь... Спасибо. Этот непривычно мягкий, обезоруживающий ответ показался Хэилю настолько до безумия милым, что он не выдержал. Перехватив запястье Канхёна, он резко увлек его обратно за собой, на этот раз инициируя куда более глубокий и требовательный поцелуй. Канхён лишь послушно запрокинул голову, тихо выдохнув в чужие губы, и полностью отдался на волю партнера. Вскоре Хэиль окончательно растворился в этом сладком, опьяняющем моменте, дурея от едва уловимого, шлейфового аромата феромонов Канхёна. Но посреди этой сладости его сознание вдруг зацепилось за одну странную деталь. «Если подумать... в последнее время его запах действительно немного изменился». Сам аромат оставался прежним — благородный, едва уловимый шлейф спелого граната, но его плотность и глубина словно стали чуть более концентрированными. Изменение было настолько деликатным, что его легко можно было списать на банальное подыгрывание собственного воображения. Но была и другая, куда более осязаемая аномалия. Иногда этот обычно стабильный, ровный запах начинал едва заметно вибрировать, словно отголосок далекой тревоги. Каждый раз, улавливая эти колебания, Хэиль с замиранием сердца бросался проверять Канхёна, но неизменно заставал его в абсолютно нормальном состоянии, спокойно работающим за ноутбуком. На все расспросы Канхён лишь недоуменно качал головой, уверяя, что чувствует себя прекрасно. «Надеюсь, это не предвестник какого-нибудь сбоя в организме» , — мысленно выдохнул Хэиль, подавляя глухую тревогу, и вновь утонул в горячем, сбивчивом дыхании Канхёна.

***

Рано утром следующего дня. Секретарь Чон Вонву, как это прочно вошло в привычку за последние недели, в полном одиночестве ожидал директора Бэк Канхёна на подземной парковке жилого комплекса. Вонву мельком опустил взгляд на свои наручные часы. «Уже скоро должен спуститься». Прибыв на место немного раньше назначенного времени, он неподвижно стоял у машины вот уже около десяти минут. Директор Бэк всегда отличался феноменальной, почти маниакальной пунктуальностью, поэтому его появление было лишь вопросом нескольких мгновений. Вонву уже собирался отвести взгляд от запястья, но его внимание невольно приковал к себе сам аксессуар. Чрезвычайно дорогие, тяжелые швейцарские часы премиум-класса — вещь, которая совершенно не соответствовала скромному финансовому статусу обычного наемного секретаря — буквально жгли кожу. «Здесь нет никакого скрытого подтекста, Вонву, просто прими этот скромный подарок. Надеюсь, в будущем ты приложишь все усилия, чтобы помочь мне приглядывать за сыном, верно?» — вкрадчивый, властный голос председателя Бэк Чонмана отчетливым эхом отозвался в его голове. Слегка подрагивающим взглядом Вонву уставился на циферблат, после чего с силой сжал губы и резким, судорожным движением расстегнул ремешок. Стоило снять эти роскошные часы, которые на деле казались ему самыми настоящими золотыми наручниками, как в груди наконец освободилось место для глубокого, полноценного вдоха. В этот самый момент двери лифтового холла плавно разошлись, и на парковку вышел Бэк Канхён. Лицо Вонву мгновенно разгладилось, приняв привычное, профессионально-нейтральное выражение. Он уже сделал шаг вперед, собираясь поприветствовать начальника, но внезапно замер как вкопанный: дорогу Канхёну преградил посторонний человек. Впрочем, лицо «незнакомца» было Вонву более чем знакомо. «Генеральный директор Квон Хэиль?..» Узнав руководителя WAVE, Вонву инстинктивно отступил на полшага назад, внимательно наблюдая за разворачивающейся сценой. Хэиль, который, по всей видимости, спустился на парковку в одной кабине лифта вместе с Канхёном, с широкой, непринужденной улыбкой протянул ему бумажный пакет с логотипом элитного бренда, что-то весело рассказывая. Канхён стоял спиной к охране, поэтому рассмотреть его мимику было невозможно, но по наклону головы было ясно, что он внимательно и спокойно слушает собеседника, едва заметно кивая в ответ. Встреча оказалась мимолетной. Скользнув коротким, оценивающим взглядом по служебному автомобилю Вонву, Хэиль задорно помахал Канхёну рукой на прощание и скрылся обратно в дверях лифтового холла. Канхён, до этого неподвижно рассматривавший подарок в своих руках, наконец плавно развернулся и направился к машине. И в эту долю секунды — буквально в краткий миг, пока директор переводил взгляд, — Чон Вонву успел отчетливо уловить мимолетное выражение его лица, которое Канхён попросту не успел вовремя спрятать за своей привычной маской ледяного безразличия. В глазах Бэк Канхёна — вечно холодных, расчетливых и жестких — сейчас горел безошибочный, глубокий и пугающе неподдельный взгляд, до краев наполненный такой искренней нежностью, которую невозможно было ни с чем перепутать. И которую нельзя было игнорировать. Вонву в панике поспешно отвел глаза в сторону — и его взгляд снова наткнулся на дорогие часы, подаренные ему председателем Бэк Чонманом.