Альфега

Он колебался, его глаза были полны противоречий. Вонву и оглянуться не успелы, как подошедший Канхён сам открыл заднюю дверь автомобиля. Только тогда секретарь окончательно вернулся к реальности. Поспешно спрятав дорогие часы в карман куртки, он развернулся и с явным замешательством посмотрел на Канхёна, уже устроившегося на заднем сиденье. — Ох! Директор Бэк, вы уже здесь! Мне следовало выйти и открыть вам дверь, прошу прощения. — Я же тебе уже говорил, не переживай об этом, — равнодушный тон Канхёна ничем не отличался от обычного. — С моими руками всё в порядке, нет никакой необходимости каждый раз бегать вокруг машины и изображать швейцара. Как и следовало ожидать, та исключительная теплота, которую Канхён мимолетно проявил мгновение назад, предназначалась исключительно для одного-единственного человека. Вонву выдавил на лице профессионально-невозмутимую мину и крепко сжал руль: — И всё же, пожалуйста, позволяйте мне выполнять эти обязанности. Если председатель Бэк узнает, что вы сами открываете себе двери, мне не сносить головы. — В таком случае будешь усердствовать в местах, где за нами наблюдает множество лишних глаз. В ответ на этот безразличный комментарий Канхёна Вонву лишь тихо вздохнул. Стоило машине выехать с подземной парковки, как взгляд Канхёна незаметно переместился на окно. Две черные иномарки, до этого послушно ожидавшие у выезда из жилого комплекса, плавно встроились в хвост их автомобиля. Это была та самая группа сопровождения и безопасности, которую к нему лично приставил председатель Бэк Чонман. Сделав короткий выдох, Канхён аккуратно открыл бумажный пакет, который ему передал Хэиль. Внутри обнаружился прозрачный контейнер, в котором лежали аккуратные домашние сэндвичи с яйцом. Похоже, Хэиль приготовил их на скорую руку, пока сам Канхён ходил к себе в апартаменты, чтобы переодеться и подготовиться к рабочему дню. Обычные яичные бутерброды, которые он изредка покупал раньше, теперь стали для него абсолютно несъедобными. Один только их запах вызывал у него столь дикую тошноту, что ему не оставалось ничего другого, кроме как полностью исключить их из рациона. Но этот сэндвич, приготовленный руками Квон Хэиля, почему-то не вызывал у него ни малейшего отвращения. Ингредиенты были практически идентичными, да и вкус наверняка мало чем отличался. Это было странно и необъяснимо, но, по крайней мере, теперь у него был гарантированный обед, который его организм точно не отторгнет. Внутри шевельнулось теплое чувство благодарности к Хэилю, который ради него проявил такую трогательную заботу с самого утра. Взгляд Канхёна непроизвольно смягчился. Вонву, периодически наблюдавший за начальником через зеркало заднего вида, выглядел потерянным. Это растерянное выражение лица сохранялось у него даже тогда, когда машина ненадолго замерла на светофоре под красным сигналом. — Секретарь Чон Вонву. Вздрогнув от внезапного обращения, Вонву инстинктивно вскинул глаза к зеркалу. В отражении его взгляд намертво пересекся с пронзительными, внимательными глазами Канхёна, который, как оказалось, тоже пристально наблюдал за ним. Этот спокойный, но пугающе проницательный взгляд словно видел секретаря насквозь. — Если тебе есть что мне сказать, говори прямо. Канхён безошибочно считал его внутреннее смятение. — Разве ты не ради этого разговора сегодня лично сел за руль, оставив штатного водителя отдыхать? При этих словах Канхёна зрачки Вонву судорожно расширились. Натянутая, фальшивая улыбка, которую он до этого пытался выдавливать из себя, мгновенно испарилась. В салоне замершего на перекрестке автомобиля воцарилась звенящая тишина. Канхён терпеливо ждал, не сводя с подчиненного глаз. Когда красный свет наконец сменился зеленым, машина тронулась с места — с едва заметным, секундным опозданием. И тогда Вонву наконец решился заговорить: — Председатель Бэк несколько дней назад тайно вызвал меня к себе. Карман куртки, куда он спрятал неподъемно дорогие швейцарские часы, с каждой секундой казался всё тяжелее, буквально утягивая вниз. И всё же Вонву, переборов страх, продолжил: — Он приказал мне в мельчайших деталях докладывать о каждом, кто пытается приблизиться к директору Бэку, независимо от того, к какому типу они принадлежат. Но особый акцент председатель сделал на генеральном директоре Квон Хэиле. Он велел установить за ним пристальное наблюдение. Выражение лица Канхёна не изменилось ни на йоту, даже когда имя Хэиля слетело с губ секретаря. Он продолжал молча и беспристрастно слушать. — И... судя по тому, что мне доводилось видеть лично, ваши отношения с генеральным директором Квоном кажутся... несколько более глубокими и интимными, чем того требует рабочий контракт. Сторонний наблюдатель вполне может истолковать это превратно, и... — Поступай так, как посчитаешь нужным, секретарь Чон, — ровным голосом перебил его Канхён. От этих неожиданных слов Вонву даже вздрогнул, едва не потеряв контроль над рулем. — Ты можешь без зазрения совести донести об этом моему отцу, а можешь оставить всё как есть. Выбор за тобой. — Но, директор Бэк! Если председатель узнает, у вас ведь могут возникнуть огромные неприятности... Договаривая это, Вонву снова испуганно бросил взгляд в зеркало заднего вида и осекся. В глазах Канхёна не было и намека на панику или страх. — Ты мне нравишься как сотрудник, секретарь Чон. Ты безупречно справляешься со своими обязанностями, исполнителен и обладаешь завидной проницательностью. Но самое главное — я прекрасно вижу, когда ты действительно действуешь в моих интересах, а не против меня. Взгляд Канхёна в отражении зеркала стал заметно мягче и теплее: — Именно поэтому я готов принять и уважать любое твое решение. — Директор Бэк... Вонву окончательно растерялся, его взволнованный взгляд метнулся в сторону окна. В глубине души он отчаянно хотел, чтобы Канхён жестко оборвал его, приказал молчать и надавил всем своим авторитетом высокопоставленного преемника. Если бы Канхён использовал свою власть и прямо запретил ему говорить, у Вонву не осталось бы выбора. Ему не пришлось бы мучиться сомнениями. Он бы просто подчинился приказу прямого начальника. Хотя на эту должность его изначально продвинул именно председатель Бэк Чонман, за время совместной работы Вонву начал считать своим единственным истинным боссом только Бэк Канхёна. Для преданного секретаря и телохранителя это было вполне естественно, но со временем профессиональное уважение переросло в искреннее, человеческое желание защитить этого молодого директора. Именно поэтому дорогие часы от председателя сейчас казались ему невыносимо тяжелыми кандалами. Пока в его голове хаотично крутился этот утренний водоворот мыслей, Вонву наконец окончательно осознал, почему он пошел на риск и приехал сегодня за Канхёном в одиночку. Тем временем Канхён продолжал наблюдать за ним через зеркало, испытывая легкий укол вины. «В итоге мне всё же пришлось подвергнуть тебя этой проверке. Заранее прошу прощения» , — мысленно произнес он. Честно говоря, Канхён с самого начала прекрасно знал, с чем именно к нему придет Вонву. Если бы секретарь действительно планировал шпионить в пользу председателя, у него не было бы ни единой причины отсылать личного водителя и затевать этот опасный приватный разговор. Он бы ни за что не стал раскрывать карты и упоминать имя Хэиля в лицо начальнику. Скорее всего, Вонву просто искал деликатный способ предупредить его, дать понять, что отец начал копать в этом направлении, и Канхёну стоит проявить предельную осторожность. Такой умный парень, как Чон Вонву, давно разгадал истинную суть их связи с Квон Хэилем. Судя по его безупречному поведению в прошлом, Чон Вонву был идеальным кандидатом в союзники. Но обычной симпатии Канхёну было мало. Ему требовалось, чтобы секретарь совершил осознанный, бесповоротный выбор между приказами председателя Бэк Чонмана и верностью ему, Бэк Канхёну. Без какого-либо внешнего давления — исключительно по собственной воле. Между вынужденным подчинением и добровольным выбором лежала колоссальная пропасть. И в зависимости от того, что сейчас решит этот человек, Чон Вонву либо остался бы для него полезным, но опасным наблюдателем, либо превратился бы в безоговорочно доверенное лицо и правую руку. — Я... — голос Вонву постепенно обрел былую твердость. Он уверенно поднял глаза и снова встретился с Канхёном взглядом через зеркало. — Мой единственный начальник — это директор Бэк Канхён. Как ни странно, стоило ему вслух озвучить это решение, как давящая тяжесть на сердце моментально испарилась. И даже роскошные швейцарские часы в кармане куртки больше не казались неподъемным грузом. Взгляд Канхёна потеплел еще сильнее: — Хорошо. Рад слышать, что мы продолжим наше сотрудничество. Его тон оставался ровным и спокойным, но в этой обманчивой мягкости отчетливо читался холодный подтекст: дай Вонву сейчас иной ответ, и этот рабочий день стал бы для него последним в стенах корпорации. Канхён непринужденно перевел тему, помогая секретарю справиться с остаточным волнением: — Передавай моему отцу стандартные отчеты. Пиши: «Никаких подозрительных контактов не обнаружено». А на вопросы о том, почему я так часто пересекаюсь с Квон Хэилем, отвечай просто — исключительно по вопросам текущих коммерческих контрактов WAVE и BC Holdings. — Я всё понял, директор Бэк. — И не нужно так сильно переживать, Вонву. В конечном итоге кресло председателя в любом случае останется за мной. Канхён едва заметно улыбнулся и ласково коснулся пальцами бумажного пакета с сэндвичем, который ему оставил Хэиль.

***

В это же время Квон Хэиль, который уже вернулся в свои апартаменты после того, как вручил Бэк Канхёну свежеприготовленный завтрак, сладко зевнул и побрел в сторону спальни. Обычно в такой ранний час он еще видел десятый сон, так что накопившаяся за ночь усталость и утренняя сонливость предсказуемо брали свое. Однако ложиться сразу он не стал. Удобно откинувшись на подушки и устроившись на кровати, словно на диване, он быстро забарабанил пальцами по экрану телефона, сочиняя Канхёну новое сообщение. В тексте не было ничего судьбоносного — обычные веселые слова напутствия перед тяжелым рабочим днем, щедро приправленные привычным беззлобным подтруниванием. Но стоило ему занести палец над виртуальной клавиатурой, собираясь прикрепить к сообщению забавный смайлик, как гаджет в его руке оглушительно завибрировал от входящего вызова. Мельком глянув на определитель номера, Хэиль без тени сомнения смахнул звонок. Сейчас для него первостепенной задачей было отправить это глупое сообщение Канхёну, и весь остальной мир мог подождать. Однако не успел он дописать финальную строчку, как телефон зазвонил вновь. Хэиль на секунду занес палец над кнопкой сброса, но, прекрасно зная настырный характер звонившего, понял, что тот не отвяжется. В итоге он просто проигнорировал настойчивую вибрацию, спокойно завершил отправку сообщения Канхёну и лишь после этого соизволил нажать на кнопку ответа. Кто бы ни пытался с ним связаться, в его личной иерархии приоритетов этот человек никогда не смог бы конкурировать с Бэк Канхёном. Лицо Хэиля так и перекосилось от раздражения, составляя разительный контраст с тем жизнерадостным смайликом, который он только что отправил в чат. — Да. Слушаю. Что надо? — его тон был не просто сухим, в нём сквозило откровенное недовольство тем, что кто-то посмел бесцеремонно прервать его утренний ритуал. На том конце провода раздался глубокий, слегка хриплый мужской голос, поразительно похожий на тембр самого Хэиля: — А я-то наивно полагал, что ты искренне обрадуешься звонку от собственного отца после столь долгой разлуки. — Вообще-то, это то самое время, когда нормальные люди в моем графике еще спят. — Ах, точно. Ты же у нас закоренелая сова, совсем из головы вылетело. Отец Хэиля добродушно и мягко рассмеялся, словно действительно только что вспомнил о специфическом ночном образе жизни своего сына. Лениво потянувшись, Хэиль окончательно растянулся на постели. Теперь, когда весточка Канхёну была отправлена, можно было со спокойной совестью дать себе пару часов отдыха. — Я собираюсь спать. Так что если у тебя есть какое-то важное дело, выкладывай максимально быстро. — Подожди минуту, не вешай трубку. Тут мама очень хочет с тобой поговорить. — Мама? Она что, тоже рядом? — Да, вернулась буквально сегодня утром. Дорогая, держи трубу, твой сын на связи... Пока голос отца отдалялся от динамика, Хэиль невольно улыбнулся, представляя себе лицо матери. Несколько месяцев назад эта удивительная женщина оставила мужа в Штатах и преспокойно укатила в кругосветное путешествие в компании своей давней близкой подруги. «Впрочем, это даже к лучшему. У меня как раз накопился к ней один весьма деликатный вопрос» , — подумал Хэиль. Вскоре в трубке зазвучал мягкий, бархатистый женский голос: — Дорогой, у тебя ведь всё в порядке? Не болей там, хорошо? — Да, мам, всё даже лучше, чем просто в порядке. Моя жизнь сейчас прекрасна. Пожалуй, даже слишком хороша, чтобы быть правдой. В его памяти моментально вспыхнул отчетливый образ Бэк Канхёна. На губах Хэиля сама собой расплылась довольная, мечтательная улыбка, а в голосе прорезались неприкрытые счастливые нотки. Заметив это мимолетное изменение интонации, мать на том конце провода понимающе и тихо усмехнулась — её смех был точь-в-точь таким же, как у самого Хэиля: — Похоже, ты наконец-то нашел себе действительно хорошего друга? — Ну... разве я стал бы в свое время сдавать соседнюю квартиру в аренду первому встречному, если бы втайне не рассчитывал именно на такой потрясающий исход? — Хэиль многозначительно хмыкнул и с хитрым прищуром добавил: — Кстати, насчет этого места... Эта квартира ведь изначально принадлежала именно тебе, верно, мама?