Альфега

Обе квартиры на верхнем этаже жилого комплекса на самом деле принадлежали родителям Квон Хэиля. В юности они сами познакомились, будучи соседями, начали встречаться и в итоге стали жить вместе в одной из них, а вторую предусмотрительно оставили свободной для своего единственного сына. Однако, поскольку последние три года родители безвылазно жили в Соединенных Штатах, квартира по соседству с Хэилем всё это время пустовала. Они никогда не планировали продавать или сдавать эту недвижимость посторонним — в конце концов, эти стены хранили драгоценные воспоминания об их молодости, да и с деньгами в семье проблем не было, так что консервация жилья выглядела вполне логичной. Хэиль был искренне уверен, что соседняя квартира так и останется пустовать до тех пор, пока родители не решат вернуться в Корею, но внезапно туда переехал Бэк Канхён. Когда Хэиль узнал, что его новым соседом стал младший сын конгломерата Бэкчхон, всё мгновенно встало на свои места. Мать Хэиля, первоначальная владелица апартаментов, была настолько близка с супругой председателя Бэкчхон, что они даже вместе отправились в масштабное кругосветное путешествие, в котором находились и по сей день. — Странное время для аренды? Вовсе нет, дорогой, это был исключительно честный и взаимовыгодный обмен, — раздался в трубке голос матери. — К тому же, младший сын моей подруги сам изъявил желание пожить именно там. Поскольку вы с ним примерно одного возраста, она подумала, что вы могли бы подружиться. — Если ты так хотела, чтобы мы подружились, могла бы предупредить меня заранее, — проворчал Хэиль. — Действуй я неосторожно, легко мог бы испортить первое впечатление. — Неужели он тебя отверг? — Нет, матушка, мне никто не отказывал. Мать Хэиля, которая до этого тихонько посмеивалась на том конце провода, теперь явно надула губы: — А сам-то хорош! Неужели тебе ни капли не стало любопытно, когда ты внезапно узнал, что я сдала квартиру? — И кто же мне авторитетно заявил, что во время кругосветного турне с ними практически невозможно будет связаться? — Ахахаха! Не дождавшись от сына внятного ответа, женщина заливисто рассмеялась. На заднем плане послышался мягкий смешок отца, который тут же добавил дежурную порцию нежностей: «Дорогая, когда ты смеешься, ты прекраснее всех на свете». В этот момент Хэиль незаметно отодвинул телефон чуть дальше от уха. Пока мать сама не вышла на связь, у него действительно не было никакой возможности расспросить её — он даже пытался выведать информацию у отца. С чего вдруг они решили сдать семейное гнездо в аренду именно сейчас, да еще и такому человеку? Но единственными ответами, которые он тогда получил от отца, были ленивые: «Не знаю» и «Наверное, твоя мама так захотела». Никакой конкретики. Впрочем, независимо от того, какими путями это было достигнуто, сейчас имело значение лишь одно: Бэк Канхён жил прямо за его стеной. И за этот исход Хэиль сегодня был искренне благодарен своей матери. — Сдача квартиры в аренду была отличным решением, — одобрительно хмыкнул Хэиль. — Какой смысл держать жилплощадь, которой никто не пользуется? Продали бы её тогда и вложили деньги во что-то другое. Учитывая, насколько хорошо его родители умели считать деньги, у них наверняка были свои соображения на этот счет. — Ну уж нет. К тому же, когда мы в конце концов вернемся в Корею, мы сможем просто остановиться у нашего любимого сына. В этом ведь нет ничего страшного? — Даже не думайте, — отрезал Хэиль. — С этого момента в моей квартире может проживать только один конкретный человек. — О боже! Да ладно?! Неужели у тебя наконец-то кто-то появился? Кто он? Какой он из себя? Красивый? При виде столь бурной и живой реакции матери Хэиль снова невольно вспомнил утонченный образ Бэк Канхёна. Уголок его губ сыто приподнялся: — Да. Мой избранник невероятно красив. Они еще не успели объявить о своих отношениях официально, но, учитывая уровень их физической и эмоциональной близости, можно было смело утверждать, что они уже пара. Этот лаконичный, но уверенный ответ вызвал на том конце провода настоящую бурю. — Пресвятые угодники! Посмотри на этого паршивца — стоило маме уехать, как он тут же провернул такую интригу! — Любовник?! Этот упрямый мерзавец Квон Хэиль наконец-то кого-то нашел?! — Дорогая, ради всего святого, успокойся! После непродолжительной шумихи и криков отца на заднем плане, мать наконец взяла себя в руки и уже гораздо теплее спросила: — И всё же, сынок, какой он, твой возлюбленный? Хэиль на секунду замялся, мысленно перебирая в голове черты Бэк Канхёна, которые тут же вспыхнули перед глазами, и с улыбкой ответил: — Такой человек, от которого ты, мама, точно сойдешь со ума. Если бы он прямо сейчас признался ей, что это их новый сосед и по совместительству преемник корпорации Бэкчхон, женщина, скорее всего, лишилась бы чувств от нахлынувшего восторга.

***

— Добро пожаловать, господин Тэрим. — Добрый вечер, секретарь Чон. Прибыв в ресторан на запланированный ужин с Бэк Канхёном, Сон Тэрим приветливо улыбнулся Чон Вонву, который лично вышел встретить его у самого входа. — Прошу за мной. Здесь очень строгая охрана, но сама планировка залов довольно запутанная. Если не соблюдать осторожность, можно легко заблудиться. — Большое спасибо. Пока они шли по коридору, взгляд Тэрима случайно зацепился за аксессуар на запястье секретаря: — Оу, вы купили новые часы? — А, эти? — Вонву слегка приподнял руку, тихонько и очень довольно рассмеявшись. Это были роскошные часы премиум-класса с глубоким черным корпусом и благородными золотыми акцентами — при определенном угле освещения циферблат отливал чистейшим синеватым градиентом. — Директор лично выбрал их и преподнес мне в качестве подарка. — Как и следовало ожидать, у директора Бэка безупречный вкус. — И не говорите. Пока они вели эту непринужденную светскую беседу, Вонву мимоходом бросил быстрый взгляд назад. К счастью, многочисленные сотрудники службы безопасности, неотступно следовавшие за ними от самой парковки, остались ждать у входа в ресторан и не пошли внутрь. Понизив голос до едва различимого шепота, Вонву продолжил: — Господин Тэрим, я знаю, что это прозвучит излишне нагло с моей стороны, но… если у вас будет такая возможность, пожалуйста, встречайтесь с директором как можно чаще. Проследив за направлением взгляда секретаря, Тэрим тоже мгновенно посерьезнел и приглушил голос: — С хёном что-то случилось? — Дело не только во внешней охране — в последнее время за директором установлено слишком много невидимых глаз. К счастью, председатель распорядился, чтобы люди из слежки хотя бы не входили в зал, когда директор находится с вами, дабы не портить атмосферу свидания. В голосе Вонву прорезалась отчетливая горечь: — Когда-то я и сам был одним из тех, кому поручили «приглядывать» за ним. Но теперь, когда я сделал свой окончательный выбор, я твердо стою на стороне директора Бэка. Я больше не намерен душить человека, который и без того едва дышит в этой клетке. Тэрим сокрушенно нахмурился: — Слежка? Это всё из-за его решительного отказа от помолвки? — Да, скорее всего, причина именно в этом… Лицо Тэрима исказилось от глубокого возмущения. Он слишком хорошо знал, насколько беспрекословно Бэк Канхён всегда подчинялся воле своего отца, председателя Бэк Чонмана. Даже когда эти приказы полностью перечеркивали личные усилия Канхёна или откровенно растаптывали его собственные желания. Разумеется, каждое такое вмешательство подавалось под соусом «исключительно ради блага Бэк Канхёна», и для стороннего наблюдателя это могло показаться проявлением невероятной родительской любви и привилегий. Но на деле всё это было односторонним диктатом, которого Канхён никогда не желал. Будь на его месте сам Тэрим, он бы уже давно поднял колоссальный скандал и разнёс всё в щепки. Однако, вопреки всему, Канхён ни разу не высказал открытого протеста — даже когда его лицо от усталости казалось полумертвым. Он молча повиновался, словно заложник. «Заложник… Впрочем, технически он им и являлся. Даже сейчас» , — Тэрим едва сдержал тяжелый вздох, вспомнив о старших братьях Канхёна, которые родились Омегами и были уязвимы перед властью председателя. В этот раз Бэк Чонман, должно быть, испытал настоящий шок. Канхён, всегда отличавшийся образцовым послушанием, вдруг ответил жестким, бескомпромиссным отказом. И причина, по которой председатель установил за сыном тотальную слежку сразу после срыва помолвки, была очевидна: он отчаянно пытался выяснить, не появился ли у Канхёна тайный любовник. И если такой человек действительно существовал, председатель устранил бы его без малейших колебаний. «Какая дикость. Самая настоящая паранойя». Тэрим знал, что Канхён еще не успел официально представить кому-либо своего партнера, но был абсолютно уверен, что рядом с хёном уже есть тот, кто ему невероятно дорог. Судя по едва заметным изменениям в поведении Канхёна, он воспринимал эту связь со всей возможной серьезностью. Но главная проблема заключалась в том, что этот тайный избранник был Альфой. Доминантным Альфой. Если бы рядом с Канхёном оказался Омега, пусть даже самого скромного происхождения, у того всё еще оставался бы призрачный шанс на одобрение семьи. Председатель Бэк Чонман, несмотря на свою глубинную омега-фобию, делал исключение для Омег доминантного типа — отчасти из уважения к главе Muyeol Group, но в большей степени потому, что в союзе с доминантным типом был максимальный шанс рождения сильного потомства-альфа. Собственно, именно поэтому кандидатура самого Тэрима изначально и рассматривалась в качестве идеальной партии для Канхёна. Но союз двух Альф в высшем обществе Кореи был абсолютным табу. Если ищейки председателя пронюхают об этом романе, Бэк Чонман не остановится ни перед чем. В один прекрасный день этот несчастный Альфа может просто бесследно исчезнуть. На мгновение Тэрим задался вопросом: почему Вонву вдруг решил раскрыть ему карты, рассказать о слежке и так настойчиво просить о частых встречах? Когда их взгляды снова встретились, Вонву приложил указательный палец к губам и мягко, едва заметно улыбнулся. Словно прочитав немой вопрос собеседника, он тихо, но твердо проговорил: — Я всегда буду хранить верность только будущему председателю. На его запястье в полумраке коридора приглушенно поблескивали роскошные часы — осязаемый символ этой новой, нерушимой верности. Вскоре они миновали череду закрытых залов и остановились перед дверью самой уединенной и тихой VIP-комнаты. После двух коротких, вежливых стуков Вонву плавно распахнул дверь, пропуская Тэрима внутрь. За столиком, на котором пока стояла лишь одинокая чашка ароматного чая, сидел Бэк Канхён. Он был увлеченно занят перепиской в телефоне, и даже когда поднял взгляд, чтобы поприветствовать гостя, с его губ не сошла мягкая, непривычно теплая улыбка. — Ты пришел. Тэрим шагнул внутрь, и в его голове мелькнула мгновенная догадка о том, кому именно Канхён с такой нежностью строчил сообщения. Дверь за его спиной тихо и плотно захлопнулась. — Добрый вечер, хён. Ты, должно быть, долго меня ждал… Оу, хё?.. Его приветствие оборвалось на полуслове. Стоило Тэриму сделать еще один осторожный шаг вглубь комнаты, как выражение его лица стремительно изменилось, словно он внезапно наткнулся на невидимую, пугающую преграду. Тэрим резко подобрался, его тело мгновенно напряглось, и он стремительно сократил расстояние до Канхёна. — Хён, ты что, чёрт возьми, с собой сделал?! Уловив неприкрытую панику и жесткие нотки в голосе младшего, Канхён мгновенно посерьезнел, а его улыбка бесследно испарилась. — О чем ты говоришь? — Да как ты… Ты сам-то… Тэрим подошел вплотную, собираясь спросить, как можно было не заметить очевидного, но в последний момент замялся, шумно сглотнув: — Ты что, вообще ничего странного в себе не чувствуешь? — Я совершенно не понимаю, к чему ты клонишь. Что во мне должно быть странного? С растерянным и одновременно сосредоточенным выражением лица Тэрим попытался уловить едва заметные колебания воздуха, после чего опустил взгляд на зажатый в руке Канхёна телефон — как раз в этот миг экран снова вспыхнул от нового входящего уведомления. Пытаясь сопоставить факты, Тэрим требовательно спросил: — Что насчет того Альфы? Того доминантного Альфы, с которым ты общаешься, — он тебе ничего не говорил? Он что, вообще не чувствует, что с твоим телом происходит что-то неладное? — Да что, в конце концов, должно быть не так?.. — Канхён раздраженно оборвал сам себя на полуслове, когда в его памяти неожиданно всплыли сонные, хриплые слова, которые Хэиль как-то пробормотал ему прямо в губы: «В последнее время сладкий аромат Бэк Канхёна стал сильнее… Нет, сам запах по-прежнему едва уловим, но первобытная интенсивность, скрытая за ним, ощущается в разы острее». В тот момент Канхён просто отмахнулся от этого, списав на сонную чепуху — будь Хэиль действительно серьезно обеспокоен, он бы не стал делать из этого тайну. Канхён вкратце пересказал эти слова Тэриму, но лицо младшего от этого отчета исказилось от еще большего дискомфорта. — И это всё, что он заметил?! Хён, честно говоря… мне сейчас физически не по себе просто от того, что я стою рядом с тобой. Наклонившись чуть ближе к Канхёну, Тэрим сделал глубокий вдох и тут же судорожно отшатнулся, его передернуло: — Обычные Омеги, может, ничего и не почувствуют, но для меня… Феромоны Омеги, которые сейчас плотно намешаны в твоей родной ауре Альфы, ощущаются невероятно… агрессивно. Они не бьют наотмашь своей массой, но… как бы это точнее описать? Будто тебя со всех сторон покалывают тысячи крошечных, острых иголок. Твоя природа сейчас буквально кричит о том, что ты воспринимаешь меня как прямую угрозу. Слово «агрессивный» в классической биологии совершенно не подходило к описанию природы Омег — по своей сути они были склонны к защитной, мягкой форме поведения и физиологически не могли вырабатывать феромоны, способные активно провоцировать или подавлять других. Однако скрытые феромоны Омеги, бушевавшие сейчас внутри Канхёна, обладали именно такой парадоксальной, хищной враждебностью — точь-в-точь как у доминантного Альфы, — стремясь жестко оттолкнуть и изолировать любых других особей своего пола и статуса. — Может, твой спутник не замечает этого просто потому, что он сам Альфа? Или потому, что его собственная аура слишком сильна?.. — непрестанно бормотал Тэрим, относясь к происходящему с Канхёном с максимальной, граничащей с паникой серьезностью. Даже сейчас это дикое, противоестественное смешение полов и запахов Бэк Канхёна болезненным набатом било по обостренным чувствам доминантного Омеги, коим являлся Тэрим. — Мне нужно срочно позвонить. Буквально на минуту. Не дожидаясь ответа, Тэрим судорожно схватил свой смартфон и стремительно выбежал из VIP-комнаты. Атмосфера в помещении накалилась до такой степени, что у Канхёна просто не повернулся язык остановить его или засыпать вопросами — ему оставалось лишь молча ждать его возвращения. Разговор за дверью не занял много времени. Стоило Тэриму вернуться обратно в комнату, как он с порога озвучил Канхёну леденящую душу просьбу, и его голос при этом звучал пугающе официально: — Хён. Сможешь уделить мне немного времени на следующей неделе? Буквально пару часов, я сам всё согласую с твоим графиком. — Зачем? — Мы срочно едем со мной в больницу. К проверенному человеку.