Альфега

Вопрос Бэк Сонджу был таким же острым и проницательным, как и его прямой, испытующий взгляд. Канхён слегка приоткрыл губы, собираясь ответить, но затем опустил глаза на бокал с коктейлем «Негрони», в котором тускло поблескивали гранатовые зерна. — Нет, хён, всё не совсем так. «Возлюбленные? Пары?» Они с Хэилем еще явно не достигли того официального этапа, когда он мог бы с абсолютной уверенностью заявить об этом перед семьей. Эти отношения казались ему чем-то невероятно особенным, но в то же время оставались слишком хрупкими и неуловимыми, чтобы их можно было легко и просто охарактеризовать парой шаблонных слов. Покручивая бокал в руке и лениво проводя кончиками пальцев по его запотевшей холодной поверхности, Канхён тщательно подбирал формулировки, словно сам до конца пытался разобраться в собственном сердце: — Просто... я очень сильно на него полагаюсь. И мне спокойно рядом с ним. Бэк Сонджу, внимательно наблюдавший за младшим братом, не мог не заметить тончайших изменений в выражении его лица, в интонациях голоса и в той мягкой, непривычной атмосфере, которая внезапно окутала Канхёна. Особенно этот теплый, трепетный взгляд, который появлялся в глазах брата при одном лишь упоминании этого загадочного человека — такое невозможно было проигнорировать или списать на обычную дружбу. — Вот почему мне искренне жаль тебя, Канхён. Из-за этой ситуации с отцом тебе, судя по всему, придется скрываться и ждать гораздо дольше, чем хотелось бы. — Тебе не за что извиняться, хён, — Канхён слабо покачал головой. Бэк Сонджу сделал еще один неторопливый глоток прохладного коктейля, прежде чем твердо продолжить: — Ты — наш официальный преемник, Канхён. И если тебе это действительно необходимо, мы с Сохуном поддержим тебя. Мы можем подождать год, два, десять лет — столько, сколько потребуется, пока ты не укрепишь свои позиции. — Спасибо. На губах Канхёна наконец-то появилась легкая, искренняя улыбка. Глядя на младшего брата, Сонджу впервые за этот вечер почувствовал колоссальное облегчение. Похоже, Канхён действительно встретил кого-то достойного. Когда их средний брат, Бэк Сохун, бушевал и проклинал этого «сумасшедшего ублюдка Квон Хэиля», но под конец всё же неохотно пробормотал: «Хотя, если признать честно, парень вроде бы не совсем безнадежен» , Сонджу был искренне удивлен услышать от него хоть каплю одобрения. Но сейчас, видя столь живую и трепетную реакцию Канхёна, старший брат окончательно убедился: этот человек действительно стал для него спасением. Сонджу молча скользнул взглядом по лицу брата. Теперь ему стало предельно ясно, почему Канхён с такой категоричностью отверг предложение Сон Тэрима. Старший брат прекрасно знал, что решительный отказ Канхёна от брака по расчету в последнее время стал самой страшной головной болью для их отца. Сонджу, который в свое время сам по настоянию председателя послушно заключил династический союз с другим Альфой, прекрасно понимал мотивы младшего, но всё же нашел его бунт глубоко удивительным. Учитывая, что Канхён всю жизнь был до мозга костей прагматичным реалистом, сосредоточенным исключительно на главных целях и никогда не отвлекавшимся на личные капризы, Сонджу ожидал, что тот без лишних слов примет волю отца. Если бы этот брак гарантировал немедленное и беспрепятственное продвижение по лестнице престолонаследия, Канхён, скорее всего, просто наступил бы на горло собственным чувствам и поспешил бы на помолвку. Но в этот раз младший брат встал насмерть. Несмотря на то, что кандидатом был Сон Тэрим — доминантный Омега из влиятельной семьи, которого они знали с самого детства, Канхён упорно продолжал гнуть свою линию. Неудивительно, что всеобщие подозрения усилились. Было очевидно: сердце Бэк Канхёна уже безраздельно принадлежит кому-то другому. И если сам Сонджу лишь догадывался об этом, то у их отца подозрения давно переросли в самую настоящую паранойю. Старший брат не сомневался, что председатель Бэк Чонман установил тотальную слежку за каждым шагом Канхёна. Телохранители, приставленные к младшему, очевидно, выполняли двойную функцию — они не столько защищали преемника, сколько фиксировали и передавали наверх информацию обо всех, кто приближался к нему ближе чем на пару метров. «Хорошо, что он наконец нашел свою истинную пару... Но, видит бог, время для этого выбрано крайне неудачно». Чтобы окончательно подтвердить свои догадки, Сонджу негромко спросил: — Он тебе действительно дорог? Ты любишь его? — Да. В тихом ответе Канхёна не прозвучало ни секунды колебания. И этого короткого слова было более чем достаточно. — Ты ведь прекрасно знаешь нашего отца, Канхён. Он безжалостно устраняет абсолютно всё, что считает препятствием на пути к величию корпорации. Если он пронюхает, насколько много этот человек значит для тебя, он нанесет удар первым. Холодный, резкий голос Сонджу заставил Канхёна внутренне подобраться: — Если ты действительно заботишься о своем партнере, тебе придется защищать его со всей возможной жесткостью. Ты меня понял? Хотя выражение его лица мгновенно помрачнело, Канхён медленно и решительно кивнул. Одна только мысль о том, что Квон Хэиль может пострадать или лишиться всего из-за связи с ним, была для него абсолютно невыносима. Однако согласиться на фиктивный брак с Тэримом только ради того, чтобы усыпить бдительность отца и замять скандал, теперь тоже было невозможно. Нахмурившись от нахлынувших мыслей, Канхён приподнял бокал и залпом допил остатки насыщенно-красного «Негрони». Хотя он попросил бармена приготовить точно такой же коктейль, какой когда-то делал для него Хэиль, этот напиток на вкус не шёл ни в какое сравнение с оригиналом. Сонджу, мягко улыбнувшись, накрыл ладонью его руку. Холодное, судорожное напряжение в пальцах Канхёна постепенно растаяло от этого жеста, и к коже вернулось живое тепло. Старший брат крепко сжал его ладонь: — Помни, что мы с Сохуном тоже любим тебя. Мы сделаем всё, чтобы защитить твой выбор. Искренне. Всё еще не выпуская руки Канхёна, Сонджу слегка наклонил свой бокал и с теплотой добавил: — Как только вся эта безумная гонка за престол закончится, давай соберёмся и отправимся в путешествие вместе с мамой. Обязательно вытащим с собой Сохуна и Хиу. Хотя его тон оставался привычно сдержанным и спокойным, в каждом слове Сонджу чувствовалась глубокая, искренняя привязанность к семье. Канхён приподнял свой пустой бокал, салютуя брату в ответ: — Да. Давайте обязательно так и сделаем. — И этого твоего «сумасшедшего ублюдка» тоже бери с собой. Я бы очень хотел лично познакомиться с человеком, который сумел растопить твое ледяное сердце. Канхён, который в этот момент как раз пытался поймать губами последнее гранатовое зернышко со дна, не удержался от тихого смешка, услышав из уст старшего это грубое выражение: — Слышать подобные слова от тебя, хён, очень непривычно. Такой приблатненный лексикон редко слетал с губ утонченного и аристократичного Бэк Сонджу. И хотя Канхёну была безумно приятна поддержка брата, он всё же счел необходимым мягко поправить его: — Его зовут Квон Хэиль. Разжевав сочное зерно граната, Канхён с нескрываемой нежностью добавил: — Запомни это имя. Так зовут человека, которого я люблю. И как только это имя сорвалось с его губ, горькое послевкусие алкоголя на языке внезапно показалось ему невероятно сладким.

***

— Отличная работа. Продолжайте фиксировать каждый шаг. Ранним утром, как уже стало привычным за последний месяц, председатель правления Бэк Чонман сидел в своем роскошном кабинете в резиденции Чхонунчжэ и принимал по телефону ежедневный закрытый доклад от службы безопасности. Содержание отчетов всегда было монотонным и практически идентичным: Бэк Канхён благополучно отправился на работу, без единого опоздания выполнил плотный рабочий график и вовремя вернулся в свои апартаменты. Единственное отклонение от этого маршрута происходило по понедельникам и пятницам, когда молодой преемник ненадолго заезжал в элитный клуб WAVE. В этих сухих сводках не было абсолютно ничего подозрительного. Канхён вел себя настолько безупречно и дисциплинированно, что со стороны казался идеальным роботом, который в этой жизни не знает и не желает ничего, кроме бесконечных бизнес-задач конгломерата. В какой-то момент Бэк Чонман даже начал искренне сомневаться в безошибочности собственных лидерских инстинктов. «Неужели я всё-таки ошибся?» Он был абсолютно уверен, что к Бэк Канхёну прицепился кто-то посторонний. Какая-то хитрая, расчетливая лиса, которая сумела захомутать его неприступного сына и заставила его пойти на беспрецедентный шаг — открыто сорвать стратегически важную помолвку. Однако, судя по детальным отчетам ищейки, у Канхёна физически не оставалось свободного времени, чтобы отвлекаться на тайные романы. В течение последних тридцати дней председатель лично, кадр за кадром, просматривал скрытые записи с камер видеонаблюдения, установленных на закрытой VIP-парковке, в главном вестибюле и у персонального лифта жилого комплекса Palace Skytower, где проживал его сын. Но за весь месяц система безопасности не зафиксировала ни единого подозрительного лица, проникавшего на личную территорию Канхёна. Единственным человеком, с которым его сын поддерживал регулярный и плотный контакт в жилом комплексе, был генеральный директор Квон Хэиль. Но даже на видеозаписях было отчетливо видно, что их частые встречи в холле или на парковке носили исключительно случайный характер и были вызваны несовпадающими рабочими графиками: Канхён уходил в офис на утренние планерки как раз тогда, когда Хэиль возвращался с ночных смен, и наоборот. Да, было несколько зафиксированных случаев, когда они уезжали на одной машине, но это происходило только тогда, когда Канхён направлялся в клуб WAVE перед тем, как поехать домой. В этом не было ровным счетом ничего криминального, учитывая, что они являлись соседями по этажу. Информаторы докладывали, что между молодыми людьми завязались неплохие приятельские отношения, но не более того. Даже во время их совместных визитов в клуб Чон Вонву лично подтверждал, что их взаимодействие оставалось строго в рамках профессионального этикета и обсуждения общих бизнес-проектов. В конце концов, разве не сам Бэк Чонман в свое время активно поощрял их сближение ради более эффективного взаимодействия между корпорациями? А его супруга, которая укатила за границу под предлогом кругосветного турне, даже лично сдала Хэилю соседнюю квартиру. Учитывая столь прозрачные обстоятельства, председатель не мог упрекнуть сына за подобный уровень контактов. «Возможно, я действительно слишком сильно накрутил себя. В конце концов, два Альфы — это просто биологически невозможно». Бэк Чонман как никто другой знал, насколько невыносимы и отвратительны друг для друга феромоны особей одного пола. Хотя они с Канхёном, будучи кровными родственниками, воспринимали ауру друг друга вполне терпимо, председателю даже сейчас приходилось жестко контролировать собственные инстинкты и рецепторы, когда он находился рядом со своей законной супругой, которая также являлась доминантным Альфой. Два сильных Альфы физически не могли искренне «привязаться» друг к другу — их агрессивная природа и полярные феромоны неизбежно вступали в яростный подсознательный конфликт. Тесная, а уж тем более романтическая связь между двумя доминантными Альфами под воздействием бушующих гормонов была из разряда ненаучной фантастики. Их врожденная генетическая враждебность возводила между ними слишком толстые стены. В самом лучшем случае они могли оставаться холодными бизнес-партнерами — если только один из них или оба окончательно не сошли со ума. Погруженный в эти биологические размышления, председатель внезапно замер, и на его лбу прорезалась глубокая, зловещая складка. «Альфы вместе... Два Альфы... Стоп». Сузив глаза, Бэк Чонман резко нажал кнопку селектора и вызвал начальника личной охраны сына: — Капитан Ли. Примерно полтора месяца назад у Канхёна ведь был плановый период гона, я прав? — Да, председатель. Ровно шесть недель назад. «Шесть недель назад». Поскольку сам Чонман из-за плотного графика лично отсматривал записи только за последний календарный месяц, этот критический период ускользнул от его внимания. Ему было необходимо срочно поднять более ранние архивы. Вспоминая детали того старого отчета, Чжунман ледяным тоном приказал: — Немедленно поднимите и до пикселя проверьте все записи с камер видеонаблюдения Palace Skytower за тот конкретный период. Выясните, входил ли кто-нибудь посторонний в его апартаменты в эти дни. — Будет сделано, господин. Период гона у Бэк Канхёна стандартно длился трое суток. Но в отчетах значилось, что сын тогда взял один дополнительный день отгула для полного восстановления сил, в итоге проведя в изоляции четыре дня. Учитывая такую продолжительность и интенсивность доминантного Альфы, рядом с ним обязан был находиться партнер, который помогал ему пережить этот период. А что, если за все эти четыре дня ни один посторонний человек так и не пересек порог центрального вестибюля? Или если тайный гость приходил, но не оставался внутри насовсем? Это могло означать лишь одно: этот человек находился в непосредственной близости от Канхёна. Настолько близко, что ему не нужно было проходить через главные посты охраны и светиться на внешних камерах. Например... сосед по квартире. Например, Квон Хэиль. — И еще, капитан Ли. Если выяснится, что в квартиру Канхёна в те дни никто с улицы не входил, поднимите поминутный график перемещений генерального директора Квона. Узнайте, чем именно занимался господин Квон Хэиль в те четверо суток.

***

В то время как параноидальные инстинкты Бэк Чонмана смутно подсказывали ему, что его тщательно выстроенный план преемственности трещит по швам... Бэк Канхён, лично сидевший за рулем автомобиля с самого раннего утра, припарковался перед монументальным, ослепительно-белоснежным зданием. Вместе с ним из машины вышел Сон Тэрим. [Центр проверки и клинических исследований особых признаков при Институте генетики] Вглядываясь в эти строгие, отливающие металлом буквы на фасаде, Канхён почувствовал, как в груди разливается необъяснимое, липкое беспокойство. Словно в ответ на эту внезапную тревогу, в самой нижней части живота снова возникло знакомое, болезненное покалывание.