Альфега

Бэк Канхён сумел полностью взять себя в руки и вернуть лицу бесстрастное выражение как раз в тот момент, когда в коридоре раздались торопливые шаги возвращающегося Тэрима. — Хён, ну так что сказал профессор? Всё в порядке? Тэрим с нескрываемым беспокойством принялся изучать осунувшееся лицо Канхёна. Тот больше не был смертельно бледным, но и не выглядел опасно надломленным. Напротив, в его застывшем взгляде сейчас читалась глухая, пугающая решимость — верный знак того, что он только что принял какое-то бесповоротное решение. Канхён замер, молча глядя на стоящего перед ним младшего брата. Факто того, что он носит под сердцем ребенка, теперь являлся его самой главной, смертельно опасной тайной, которую необходимо было скрыть от всего мира — по крайней мере, на ближайшее время. Если бы известие о его беременности дошло до ушей председателя, Бэк Чонман не задумываясь уничтожил бы этот плод или силой отобрал бы его после родов. Но поскольку Канхён уже твердо решил для себя выносить этого ребенка до самого конца, его первоочередной, главной задачей стала защита новой жизни любой ценой. Однако даже при условии строжайшей секретности он не мог просто запереться дома: ему жизненно необходимы были регулярные визиты в специализированную клинику для контроля за аномальным развитием матки. В обычных больницах никто слыхом не слыхивал о специфике Альфег, да и не было абсолютно никакой гарантии, что шпионы отца тут же не перехватят данные его медицинских карт. Ему был необходим Тэрим. Используя влияние и ресурсы Тэрима в качестве надежного живого щита, Канхён мог беспрепятственно посещать этот научно-исследовательский центр, не вызывая подозрений у службы безопасности «Бэкчхон», а риск утечки информации в таком случае сводился к абсолютному минимуму. Канхён виновато посмотрел на Тэрима, собираясь озвучить свою тяжелую просьбу, но младший, словно прочитав его мысли по одному лишь колеблющемуся взгляду, заговорил первым: — Я ведь уже говорил тебе, хён, помнишь? Похоже, чуткая интуиция доминантного Омеги помогла Тэриму мгновенно считать внутреннее смятение старшего. — Даже если ты начнешь упрямиться и говорить «нет», я всё равно верну тебе долг за то, что ты спас меня. Канхён отчетливо вспомнил их недавний тяжелый разговор и слова, которые Тэрим тогда произнес с предельной серьезностью: «Спасибо. Я отплачу этот долг любым доступным мне способом. Так что, хён, если тебе когда-нибудь понадобится помощь — просто скажи мне об этом в любое время. Я безоговорочно на твоей стороне». И судя по решительному выражению лица Тэрима прямо сейчас, это были далеко не пустые слова вежливости или дежурной благодарности. На этот раз Канхён не стал вымучивать из себя виноватую улыбку — его губы тронула слабая, но на редкость искренняя, преисполненная глубокой благодарности усмешка. — Спасибо тебе. Он уже набрал в грудь воздуха, готовый детально объяснить младшему шокирующий диагноз профессора и поделиться своими планами на ближайшие месяцы, как вдруг... — Директор Бэк! — наперерез им по коридору буквально вылетел Чон Вонву. На бледном лице секретаря читалась откровенная паника. — Директор, беда! — Что случилось, секретарь Чон? — Канхён мгновенно подобрался. — Председатель Бэк только что отдал официальный приказ службе безопасности изъять и провести тотальную, посекундную проверку всех видеозаписей с камер наблюдения в вашем пентхаусе за последние шесть недель! — С камер в пентхаусе? — Канхён недоуменно нахмурился, но в следующую секунду его зрачки судорожно расширились от ужаса, стоило ему услышать продолжение. — Люди председателя пытаются поминутно выяснить, проникали ли в ваши апартаменты посторонние лица в тот период, когда у вас случился гон. Более того... — Вонву судорожно сглотнул. — Поступило прямое распоряжение параллельно поднять и проверить по биллингу и камерам точное местонахождение Квон Хэиля в те же самые дни. Бэк Канхён мгновенно, с точностью до секунды понял, почему Бэк Чонман решил раскопать события именно шестинедельной давности. Это был срок его гона. И это был срок его сегодняшней беременности. Лицо Канхёна в одно мгновение стало мертвенно-серым. Он едва успел начать осознавать и переваривать невыносимую, дикую правду о том, что скоро станет отцом, как на него сокрушительным трансбоем обрушилась тяжесть этого нового, смертоносного кризиса. От резкого прилива адреналина у него бешено закружилась голова. Чтобы банально не рухнуть на пол, Канхён судорожно оперся ладонью о стену. Белая кафельная плитка под его онемевшими пальцами показалась леденящей, словно арктический лед. Вонву, хоть и видел, в каком ужасающем состоянии сейчас находится его начальник, просто не имел права молчать и мрачно добавил самое худшее: — Если проверка завершится в ближайшие часы... Квон Хэиль окажется в смертельной опасности. Председатель уничтожит его. Канхён яростно стиснул зубы, борясь с накатывающим чувством удушающей беспомощности и глухого разочарования. Если безопасники поднимут архивы и увидят, что во время его затяжного гона в пентхаус не входил вообще никто посторонний из прислуги или охраны, а Квон Хэиль в этот же самый период странным образом внезапно взял отгулы в клубе — подозрения станут стопроцентным фактом. Отрицать очевидное будет бесполезно. А подозрений такого колоссального масштаба для Бэк Чонмана было более чем достаточно, чтобы раз и навсегда прийти к выводу: Квон Хэиля необходимо физически или юридически навсегда ликвидировать из жизни его идеального преемника. Тем не менее, Канхён всё равно задал этот вопрос, отчаянно цепляясь за последнюю соломинку, хоть и прекрасно знал ответ: — Вонву... Мы можем как-то перехватить или заблокировать эти серверы? Есть способ это остановить? Лицо Вонву казалось темнее грозовой тучи: — Видеоархив шестинедельной давности уже скачан и передан лично в аналитический отдел председателя. У меня нет туда доступа. Канхён крепко, до боли зажмурил глаза, потрясенный этим известием. Просмотр записей у профессиональных ищеек Бэк Чонмана не займет много времени, и шокирующие результаты расследования дойдут до его отца уже к вечеру. Спасения не было. Выхода тоже. Для двух Альф проведение периодов гона вместе было делом из ряда вон выходящим, практически противоестественным. Даже истинные пары, состоящие из двух Альф, из-за генетического и феромонального отталкивания переживали эти дни с диким трудом — и Бэк Чонман, который сам всю жизнь был женат на обычной Бете, прекрасно это знал. Поэтому, как только председатель поймет, что Канхён и Хэиль провели этот интимный, смертельно опасный период взаимного безумия за закрытыми дверями, он в ту же секунду перестанет воспринимать их просто как выгодных деловых партнеров или старых друзей. «Наш отец без колебаний устранит с доски любую фигуру — или любого человека — которого он сочтет малейшим препятствием на твоем пути к креслу главы корпорации. А если он прознает, кем на самом деле Квон Хэиль является для тебя... он примет самые радикальные меры». Слова Бэк Сонджу, сказанные когда-то, теперь оказались чистой, пророческой правдой. Отец тут же догадается, что истинной причиной недавнего скандального отказа Канхёна от выгодной помолвки с сыном конгломерата был именно Квон Хэиль. Одного этого факта было достаточно, чтобы превратить Хэиля в главного врага отцовских амбиций — и председатель сотрет его в порошок, не задумываясь о методах. «Я не могу... просто сидеть здесь сложа руки и смотреть, как его уничтожают. Что мне делать? Набрать его прямо сейчас? Сказать, чтобы бросал всё и немедленно бежал из страны? Но это же глупо, это ничего не решит, ищейки «Бэкчхон» достанут его из-под земли. Что бы я сейчас ни предпринял...» Канхён медленно открыл глаза. Его всё еще мелко дрожащий, потерянный взгляд невольно скользнул вниз — к собственному животу. «Я ведь даже еще не успел рассказать ему о ребенке...» А он ведь так хотел этого. Канхён искренне собирался признаться во всем. Даже если бы Хэиль в итоге испугался, возненавидел его за мутацию и разорвал все контакты — этот ребенок всё равно оставался их общим плодом, кровь от крови, и Хэиль имел полное право знать о его существовании. Но в сложившейся патовой ситуации у Канхёна не просто не оставалось времени на объяснения — он, вполне возможно, вообще окажется не в состоянии защитить ни Хэиля, ни их нерожденного малыша. Вся его жизнь, все тщательно выверенные планы со свистом летели в тартарары, выходя из-под контроля. Его первоначальная стратегия — заморозить вопрос с помолвкой на полгода, накопить силы и за это время силой вырвать бразды правления компанией из рук отца — с треском провалилась. Через шесть месяцев его живот будет уже явно и отчетливо вздут. Продолжать играть роль идеального, несокрушимого преемника-Альфы и делать вид, что ничего не происходит, станет физически невозможно. Как только отец узнает о его беременности, он в ту же секунду с позором отстранит его от процесса престолонаследия. Идеальный, образцово-показательный сын, «доминантный Альфа», в чье генетическое превосходство председатель свято верил все эти годы, на деле оказался скрытой Альфегой, носителем тех самых презираемых омега-гормонов... да вдобавок умудрился забеременеть от другого мужчины. Один только этот ментальный шок навсегда разрушит здоровье Бэк Чонмана. Крупные акционеры, до последнего поддерживавшие кандидатуру Канхёна как выдающегося лидера-Доминанта, придут в неописуемую ярость от подобного хаоса. В то самое мгновение, когда его официальный титул «гордости корпорации» в прессе сменится на клеймо «генетического мутанта», репутация и имидж «Бэкчхон» получат сокрушительный, непоправимый удар на мировом рынке. Чем больше секунд утекало, тем стремительнее и безжалостнее рушилось то идеальное будущее, которое Канхён так кропотливо выстраивал в своем воображении. Власть, к которой он так отчаянно стремился ради одной-единственной цели — защитить тех, кто ему по-настоящему дорог — теперь ускользала сквозь пальцы, становясь абсолютно недосягаемой. Канхён, уже не в силах подавить внутреннюю панику, судорожно думал о Квон Хэиле. — У нас вообще нет времени. Счет идет на минуты. Пока он стоял здесь, в коридоре больницы, содрогаясь от ментальной боли, аналитики отца наверняка уже заканчивали отсматривать таймкоды с камер. Финал был близок, и смертельная опасность для Хэиля становилась неизбежной. Канхён с такой бешеной силой прикусил изнутри собственную губу, что во рту моментально разлился солоноватый вкус крови, и на несколько минут погрузился в отчаянные, лихорадочные размышления. Спустя три долгие, звенящие минуты его потемневшие, полные ледяной решимости глаза наконец встретились со взглядами замерших в ожидании Тэрима и Вонву.

***

Несмотря на дикую, свинцовую усталость после тяжелой ночной смены, Квон Хэиль никак не мог согнать с лица глупую, счастливую улыбку. Даже суетливые сотрудники бака, наводящие финальный лоск и убирающие VIP-зону клуба после закрытия, то и дело украдкой, с недоумением поглядывали на своего босса — его внутреннее, бьющее через край жизнерадостное сияние сегодня было слишком заразительным. Хэиль, так нормально и не поспав за сутки, умудрился с самого утра лично смотаться в элитный закрытый ювелирный бутик в районе Чхондамдон. И теперь, вернувшись, он с огромным удовольствием медленно потягивал из бокала насыщенный, терпкий коктейль «Негрони», который бармен по его личной просьбе украсил свежими спелыми ягодами граната. Вообще-то обычно Хэиль всегда отдавал предпочтение куда более легким, сладким фруктовым лонгам, но именно сегодняшним утром его организму до безумия хотелось именно этого резкого, горьковато-вяжущего вкуса. Пока он лениво наслаждался ледяным напитком, вальяжно откинувшись на стуле у барной стойки, к нему со стопкой накладных бесшумно подошел менеджер Пак. — Шеф, вы серьезно решили глушить крепкий алкоголь в такую рань? Солнце едва взошло. — А что в этом такого, а? Для меня, между прочим, рабочий день только-только подошел к концу, так что технически сейчас глубокая ночь, — Хэиль весело усмехнулся, смакуя на языке сочный, вяжущий гранатовый сок, смешанный с джином. Менеджер Пак лишь понимающе скривился, словно стал свидетелем какого-то забавного, но пугающего зрелища — со стороны Хэиль из-за синяков под глазами и общей измотанности действительно выглядел практически полумертвым от истощения, но при этом буквально лучился от непонятного восторга. Взгляд Хэиля в очередной раз завороженно скользнул к небольшому, обтянутому дорогой темной кожей футляру для аксессуаров, который лежал на стойке прямо перед ним. Его глаза радостно сощурились. «Интересно, ему понравится? Да чёрт возьми, конечно понравится! Он просто обязан прийти в восторг». Было бы очень странно, если бы Бэк Канхёну не пришелся по душе этот подарок — в последнее время их отношения развивались настолько стремительно и гармонично, что это казалось сном. Их взаимная, глубокая привязанность была настолько осязаемой, что, казалось, буквально искрила в воздухе каждый раз, когда они оказывались в одной комнате. Именно поэтому Хэиль впервые в жизни позволил себе проявить немного эгоистичной жадности. Ему отчаянно хотелось, чтобы их странная связь переросла во что-то куда более официальное и серьезное... чтобы они, наконец, полностью переосмыслили всю свою дальнейшую жизнь. При одной только этой мысли его сердце начинало бешено, до приятной боли колотиться в груди, а по коже пробегала волна волнительного предвкушения. — Да уж, с такими мыслями я сегодня точно ни в одном глазу не усну, — негромко пробормотал он себе под нос. Ну и как он мог спокойно пойти спать, когда все его нервные окончания были натянуты, словно гитарные струны? Хэилю казалось, что на этом мощнейшем заряде адреналина он вполне способен без труда бодрствовать еще несколько суток подряд. Предвкушение их вечерней встречи было настолько колоссальным, что ему физически тяжело было усидеть на одном месте. Хэиль рассеянно покрутил в ладони стакан с остатками подтаявшего льда, мечтательно вздыхая: — Ах... чёрт... Я ведь расстался с ним всего несколько часов назад, а уже скучаю по этому упрямому придурку Бэк Канхёну... Менеджер Пак рядом снова выразительно поморщился от этой прилюдной вспышки романтизма, но Хэиль обращал на него не больше внимания, чем на элементы декора — он продолжал завороженно, словно священную мантру, раз за разом повторять про себя имя любимого Альфы. И его безмолвный призыв, судя по всему, был моментально услышан высшими силами. В глубоком кармане его брюк внезапно зашлась мощной, требовательной вибрацией трубка. Когда Хэиль торопливо выудил телефон наружу, на дисплее яркими буквами высветилось именно то самое имя, о котором он только что бредил. «Да ладно? Серьезно?! Откуда, чёрт возьми, этот парень узнал, что я думаю о нем прямо в эту секунду?» — Хэиль внутренне ахнул от такого безупречного тайминга. Его улыбка в мгновение ока стала настолько широкой, что едва не достигала ушей. Но в ту самую секунду, когда его палец уже занесся над экраном, чтобы принять вызов, Хэиль резко замер на месте. Улыбка на его губах слегка увяла. Номер, отображавшийся на экране, действительно принадлежал Канхёну, но это был не его привычный, строго зашифрованный рабочий мобильный, с которого тот всегда вел дела. Это был его личный, глубоко приватный номер, который знали всего несколько человек в мире. «Подождите... Он же сейчас должен быть на важнейшем совещании в главном офисе корпорации, верно? С каких это пор Бэк Канхён звонит мне со своего личного телефона посреди бела дня?» Канхён был патологическим перфекционистом и никогда, ни при каких обстоятельствах не использовал личные средства связи в рабочее время. Даже в тех редчайших, экстренных случаях, когда ему требовалось срочно связаться с кем-то по нерабочим вопросам, он делал это исключительно через служебный коммутатор, причем разговор всегда оставался сухим и лаконичным. Если нужно было сообщить что-то личное — он присылал максимум одно-два коротких, емких сообщения в мессенджер. Не более. Прямой, открытый входящий звонок с его личного номера в разгар бизнес-дня был абсолютно беспрецедентным событием. «Постойте, а разве он не говорил мне утром, что ему нужно срочно заскочить в какое-то место перед тем, как поехать в офис? Он что, до сих пор на улице?» Канхён тогда не стал вдаваться в подробности и уточнять, куда именно он направляется — лишь коротко обронил, что уедет из пентхауса намного раньше обычного, и попросил Хэиля ни в коем случае за него не волноваться. Хэилю тогда было чертовски обидно — даже немного больно — уходить на смену, так и не увидев Канхёна перед работой, но поскольку ему самому нужно было успеть к открытию ювелирного бутика, он не стал придавать этому особого значения. Наверное, все эти странные предчувствия одолевали его сейчас просто потому, что они сегодня так и не пересеклись с утра. «Но почему... почему у меня внутри вдруг так странно защемило?» Испугавшись, что из-за дикого недосыпа его голос при ответе может прозвучать чересчур хрипло или взволнованно, Хэиль наспех прочистил горло, пару раз тихо кашлянул и, вернув на лицо самую лучезарную, теплую улыбку, нажал кнопку приема: — Привет, Бэк Канхён! Как дела? Уж кого-кого, а тебя я точно не ожидал услышать в такое время суток. Ты решил устроить мне сюрприз? В то же мгновение, как Хэиль громко произнес это имя, менеджер Пак моментально метнулся в сторону шушукающихся у входа барменов и, выразительно приложив палец к губам, яростно зашипел: «А ну тихо все! Рты закрыли!» Персонал тут же послушно замер, в лаунже воцарилась идеальная, звенящая тишина. Из динамика смартфона после долгой, тяжелой паузы донесся глухой, неестественно ровный голос Канхёна: — Хэиль... Мне нужно кое-что сказать тебе. Срочно. — Ну надо же, какое совпадение! — Хэиль весело хмыкнул, ласково поглаживая кончиками пальцев гладкую кожу футляра на стойке, его голос буквально искрился от предвкушения. — Мне, вообще-то, тоже нужно сказать тебе кое-что безумно важное. Так что давай, выкладывай первый, я внимательно слушаю. Он довольно ухмыльнулся, готовый с радостью уступить право первого слова своему Альфе. В его голове в эту секунду ярким вихрем проносились идеальные сценарии их сегодняшнего вечера: «Сначала я ненавязчиво уточню, во сколько именно он сегодня освободится от своих бесконечных совещаний, а потом сразу же забронирую VIP-столик на двоих в том закрытом панорамном ресторане на крыше отеля...» Хэиль уже отчетливо представлял, как они будут сидеть друг напротив друга, пить вино, а за огромными окнами будут мягко мерцать ночные огни Сеула... пока леденящий, словно сырая сталь, голос Канхёна безжалостно, одним ударом не прорезал эту счастливую фантазию: — Мы... Квон Хэиль, мы больше не можем видеться. Между нами всё кончено. В ту же секунду все яркие, радостные краски в голове Хэиля мгновенно поблекли, уступая место звенящей, мертвой пустоте.