Альфега

Квон Хэиль на мгновение оцепенел. Его губы беззвучно шевельнулись, ловя воздух, после чего он заторможенно опустил взгляд на зажатый в ладони смартфон. Это было чертовски странно. Не могло быть абсолютно никаких сомнений в том, что на экране высвечивался личный номер Бэк Канхёна, и леденящий душу голос на другом конце провода безошибочно принадлежал именно ему. Но слова, которые Хэиль только что услышал, никак не укладывались в голове. Они прозвучали настолько дико, нелепо и инородно, что его сознание просто заблокировало их, отказываясь воспринимать смысл. Выдавив из себя сухой, нервный смешок, Хэиль хрипло пробормотал в трубку: — Э-э... Директор Бэк? Что ты... Какую глупость ты сейчас несешь? Извини, кажется, из-за шума в клубе я тебя неправильно расслышал. Не мог бы ты повторить еще раз, нормально?.. И даже требуя этих дурацких разъяснений, Хэиль глубоко внутри всем своим существом отчаянно молил о том, чтобы Канхён замолчал и не давал никакого ответа. Вопреки инстинктивному, яростному отрицанию, кричащему в его голове, он на самом деле с первого раза отчетливо и ясно расслышал каждое брошенное слово. Бэк Канхён на том конце провода наверняка уловил, как сильно задрожал голос Хэиля, но продолжил говорить подчеркнуто ровно и отстраненно, словно этот разговор не стоил ему вообще ничего: — Для двух Альф мы и так зашли слишком далеко и натворили немало глупостей, тебе не кажется? Пора заканчивать этот фарс. По спине Хэиля мгновенно пробежала резкая, болезненная судорога, от которой физически заныли мышцы. В затылке предупреждающе закололо, словно на него внезапно вылили ушат ледяной воды, сменившейся легким, жгучим спазмом. Списать происходящее на нелепую шутку или глупую оговорку было невозможно — голос Бэк Канхёна звучал слишком отчетливо, жестко и безжалостно. Сотрудники клуба, мгновенно почувствовав, как воздух в VIP-лаунже буквально наэлектризовался от тяжелой, удушливой ауры босса, испуганно переглянулись между собой. Одного взгляда на мертвенно побледневшее, застывшее лицо Хэиля было более чем достаточно, чтобы понять: произошло нечто катастрофическое. По мере того как гнетущая, звенящая тишина в помещении сгущалась, черты лица Хэиля постепенно искажались. От его недавней счастливой, мечтательной улыбки не осталось и следа — её сменило нечто масочно-холодное, хищное и смертельно опасное. — Бэк Канхён, — процедил Хэиль, и от его вкрадчивого тона менеджер Пак невольно отступил на шаг назад. — Ты вообще соображаешь, что ты сейчас изрыгаешь в трубку? «Он что, серьезно решил вот так просто объявить мне о расставании? Неужели эти слова — словно наши отношения были всего лишь мимолетной, грязной интрижкой между двумя Альфами во время гона, которая уже исчерпала себя — действительно исходят из его сердца?» Хэиль резко, одним слитным движением поднялся с дивана, до белизны суставов сжимая в левой руке небольшой кожаный футляр со свежекупленным подарком. — Где ты сейчас находишься? Я выезжаю. Живьем поговорим. В ответ из динамика донеслась лишь долгая, гнетущая тишина — та самая тишина, которая красноречиво говорила о том, что собеседник на том конце провода тщательно и холодно подбирает свои последние, финальные слова. Хэиль не выдержал этого издевательства: — Да что, чёрт возьми, ты о себе возомнил?! Но не успел он сорваться на крик, как Канхён безжалостно перебил его, чеканя каждый слог: — Было весело, пока всё это длилось. Прощай. И всё. Экран смартфона мгновенно погас, сменившись короткой, пустой линией сброса. Больше с того конца провода не доносилось ни единого звука. Даже отчетливо понимая, что вызов завершен и связь оборвана, Хэиль еще несколько долгих секунд продолжал заторможенно прижимать трубку к уху. — Бэк Канхён?.. Канхён! Мать твою, ответь! Его голос сорвался, в нем в равной степени смешались дикая паника и глухая, удушающая ярость. Сверля бешеным взглядом темный экран, он лихорадочно, дрожащими пальцами набрал номер снова. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, попробуйте позвонить позже». «Номер, который вы вызываете...» Хэиль упрямо набирал комбинацию цифр снова и снова, но каждый раз натыкался лишь на один и тот же равнодушный, механический ответ автоответчика. Только сейчас, под этот монотонный электронный бубнеж, он смог полностью, до единого слова прокрутить в своей голове их короткий, безжалостный диалог. — Какого чёрта?.. Он физически не мог переварить это странное, парализующее чувство оглушительной утраты, которое внезапно нахлынуло на него сокрушительной волной. Буря противоречивых, яростных эмоций в одно мгновение до основания разрушила его разум — настолько, что у него на секунду потемнело в глазах и закружилась голова. Это было худшее, что ему когда-либо приходилось испытывать в жизни. Хэилю казалось, будто чья-то невидимая, тяжелая ладонь намертво перекрыла ему горло, лишая возможности дышать. — Сука, да что вообще происходит?! В момент, когда эмоции окончательно взяли верх над самообладанием, в его левой руке раздался отчетливый, громкий треск. Опустив безумный взгляд вниз, Хэиль обнаружил, что дорогой кожаный футляр в его пальцах оказался буквально раздавлен и искорежен до неузнаваемости. Вглядываясь в сломанную коробочку, он вдруг отчетливо вспомнил, ради кого вообще сорвался с утра пораньше в Чхондамдон и зачем приготовил этот сюрприз. Квон Хэиль органически, всей душой ненавидел проигрыши и неудачи. Настолько, что если он заранее допускал малейшую мысль о том, что какое-то дело может сорваться или пойти не по плану, он даже не пытался за него браться. Кто-то в бизнесе мог назвать его излишне осторожным или даже трусливым. Кто-то мог язвительно заявить, что он гоняется исключительно за гарантированными, легкими победами, и что ему катастрофически не хватает масштабных амбиций. Но Хэилю было абсолютно плевать на чужое мнение. Потому что именно такая жизненная стратегия всегда обеспечивала ему стопроцентный успех и безопасность во всем, за что бы он ни брался. Простыми словами: если он не был уверен в триумфе на все сто процентов, он вообще не делал первый шаг. Поэтому, разумеется, он был свято уверен, что и в их отношениях с Канхёном всё пойдет по точно такому же идеальному сценарию. Он приготовил этот подарок именно потому, что не сомневался в его своевременности. Потому что он, чёрт возьми, знал истинные чувства Бэк Канхёна даже лучше, чем сам этот упрямый сухарь. Вот почему это внезапное расставание по телефону не имело вообще никакого смысла. С чего вдруг такой резкий, топорный разрыв? Постепенно обжигающий, слепой жар в голове Хэиля начал немного притупляться, уступая место холодному, расчетливому анализу. «Бэк Канхён по своей природе не из тех, кто способен вот так грубо и по-хамски проводить черту». Даже если допустить самый бредовый сценарий — что его чувства действительно резко угасли за одну ночь, — Канхён, учитывая его воспитание и характер, никогда бы не стал обрывать связь парой дежурных фраз. Он проявил бы предельную вежливость, выстроил бы разговор достаточно учтиво и дипломатично, чтобы Хэиль сам почувствовал себя виноватым и согласился отпустить его. Но ничего из этого не произошло. Этот звонок был слишком шокирующим, резким и... фальшивым. Здесь явно крылось что-то еще. Всё еще глубоко погруженный в свои мысли, Хэиль резко развернулся к менеджеру Паку, который стоял чуть поодаль с напряженным и бледным лицом. — Менеджер Пак, возвращай всех наших парней в строй. Объявляй общий сбор личной охраны. Повинуясь жесткому приказу босса, менеджер Пак моментально подал условный знак одному из стоявших у дверей охранников. Тот понимающе кивнул и тут же скрылся в коридоре, чтобы мобилизовать остальных бойцов группы. Хэиль резко, до боли провел ладонью по волосам, шумно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы и продолжил отдавать распоряжения: — Инициируй немедленное расследование. Мне нужны поминутные отчеты по всем местам, где Бэк Канхён побывал за последние сутки, и списки всех, с кем он контактировал. И выясни, чёрт возьми, на какой стадии сейчас находится процесс преемственности в главном офисе «Бэкчхон». — Понял, шеф. Всё сделаем в лучшем виде, — менеджер Пак не стал задавать лишних вопросов, прекрасно понимая, что босс сейчас находится на грани взрыва. Однако перед уходом он всё же счел нужным уточнить одну деталь: — А что нам делать с теми парнями из службы безопасности «Бэкчхон», которые со вчерашнего дня караулят на улице? В этот момент Хэиль отчетливо вспомнил тот самый незнакомый представительский седан, который со вчерашнего вечера торчал неподалеку от центрального входа в клуб. Из-за глухой, зеркальной тонировки окон рассмотреть количество оперативников внутри было невозможно, но эта машина употно преследовала Хэиля всю дорогу от ювелирного бутика до самого лаунжа. Учитывая характерную марку автомобиля, спецсвязь и то, как профессионально водитель держал дистанцию, не оставалось сомнений: это были люди из личной охраны Бэк Канхёна. И менеджер Пак, судя по всему, пришел к точно такому же выводу. — Притворитесь, что в упор их не замечаете. Не трогайте их, — Хэиль недобро прищурился. — Думаю, именно из-за этих ищеек Канхён только что устроил этот цирк по телефону. Острая интуиция Альфы подсказывала Хэилю, что внезапно учрежденная за ним слежка со стороны конгломерата и этот нелепый, поспешный разрыв отношений напрямую связаны между собой. Больше всего на свете ему сейчас хотелось лично выйти на парковку, за шкирку вытащить этих шпионов из салона и силой выбить из них все ответы. Но это были всего лишь рядовые исполнители, наемные пешки — никакие допросы не приблизили бы его к истине. Хуже того, его открытая агрессия могла лишь сильнее усугубить и без того шаткое положение Канхёна. Его пальцы со свистом еще крепче сжали искореженный кожаный футляр, и в тишине лаунжа раздался отчетливый хруст ломающегося пластикового каркаса. — Расстаться? — тихо, с опасной усмешкой прошептал Хэиль в пустоту. — Да кто, чёрт возьми, сказал тебе, Бэк Канхён, что ты имеешь право принимать такие решения в одиночку? В его памяти слишком отчетливо стоял вчерашний образ Канхёна — то, как этот обычно холодный директор так мягко и тепло улыбался ему перед уходом на работу, как лично пообещал, что они обязательно поужинают вместе сегодня вечером и что он ни в коем случае не опоздает. Хэиль ведь планировал за этим ужином сказать ему кое-что безумно трогательное и важное. Даже в самых кошмарных снах он не мог вообразить, что всё обернется подобным образом. Именно поэтому он не собирался оставлять этот звонок без ответа. — Ты правда думаешь, что я вот так просто возьму и отпущу тебя? Плохо же ты меня знаешь. Что бы ни заставило Бэк Канхёна произнести эти жестокие слова, Хэиль докопается до правды сам. Чего бы ему это ни стоило.

***

«Было весело, пока всё это длилось». Канхён замер посреди открытой пешеходной террасы на верхнем уровне госпиталя, намеренно уйдя как можно дальше от внимательных глаз и ушей своей охраны. Это были его последние слова перед тем, как завершить вызов. Как только связь окончательно прервалась, он резким движением полностью заблокировал и выключил телефон. И лишь когда яркий сенсорный экран окончательно погас, Канхён с ужасом обнаружил, что его ладони мелко, судорожно дрожат, а сам он едва дышит. «Я сделал это. Я сам произнес это вслух». Глядя на свое смутное отражение в темном глянцевом стекле дисплея, Канхён с трудом узнавал самого себя. Его лицо было настолько серым и осунувшимся от ментальной боли, что казалось, будто он находится в шаге от глубокого обморока. Ему... ему сейчас определенно было невыносимо, дико больно. Крепко зажмурив глаза, он раз за разом проигрывал в памяти тот самый сорвавшийся, дрожащий от шока голос Хэиля. В нем отчетливо слышались зарождающийся гнев, обида и абсолютное недоверие — и эти интонации до сих пор болезненными, тяжелыми ударами колотили Канхёна прямо в грудь. Но у него не было другого выбора. Времени катастрофически не оставалось, а этот жестокий спектакль был единственным действенным способом увести Хэиля из-под удара председателя. В какой-то момент от резкого спазма у него внезапно подкосились колени, и он начал заваливаться назад. — Хён! — Директор Бэк! Тэрим и Чон Вонву, неотлучно ожидавшие у дверей террасы, тут же сорвались с места и бросились к нему. Они подхватили Канхёна под руки как раз в то мгновение, когда он едва не рухнул на каменные плиты пола, аккуратно усадили его на скамью и обеспокоенно переглянулись, глядя на его бледное, покрывшееся испариной лицо. Коротко заверив их слабым кивком, что с ним всё в порядке и сознание он не теряет, Канхён дрожащей рукой протянул выключенный смартфон секретарю Чону: — Вонву... Проверь, правильно ли система зафиксировала этот вызов, и немедленно отправь файл на личный сервер отца. Передай председателю Бэку, что мои личные отношения с Квон Хэилем официально и окончательно завершены. Вонву принял трубку и согласно, тяжело кивнул: — Будет сделано, директор. Это был личный, глубоко приватный телефон Канхёна — устройство, контакты в котором ограничивались лишь его тремя братьями, Сон Тэримом и Квон Хэилем. В его заводских настройках по соображениям безопасности была активирована функция автоматической сквозной записи всех входящих и исходящих вызовов, а это означало, что аудиозапись их последнего разговора была сохранена в идеальном качестве. К счастью, за все предыдущие недели ни один из их личных диалогов по этому устройству не содержал в себе никакой компрометирующей информации о бизнесе или планах против председателя. И именно поэтому Канхён решил хладнокровно использовать эту запись в качестве неопровержимого вещественного доказательства для отца. Доказательства того, что, пусть между ним и Квон Хэилем действительно имелась определенная личная связь, теперь с ней покончено раз и навсегда по его собственной инициативе. Растерянное, раненое лицо Хэиля всплывало перед его внутренним взором с такой пугающей четкостью, что это причиняло почти физическую, режущую боль. В висках Канхёна пульсировала тяжелая, лихорадочная боль, а к горлу то и дело подкатывала тошнота. Он изо всех сил прижал ледяные пальцы к голове, онемевшей от запредельного стресса, в тщетной надежде хоть немного унять этот невыносимый внутренний жар. Канхён заставил себя вспомнить о тех невидимых глазах, которые неотступно следили за ним каждую секунду — о его собственной новой команде безопасности, которая на деле являлась лишь конвоем шпионов Бэк Чонмана. — Люди отца... они продолжат пристально следить за каждым моим шагом. И за Квон Хэилем тоже, еще какое-то время они точно не спустят глаз. Возможно, за его клубом прямо сейчас уже установлено плотное наблюдение. От одной только мысли о том, что Хэилю теперь придется терпеть преследование со стороны оперативников корпорации из-за его мутации, сердце Канхёна снова болезненно и судорожно сжалось. В памяти внезапно всплыли странные слова, которые Хэиль успел весело произнести в самом начале их рокового разговора: «Мне, вообще-то, тоже нужно сказать тебе кое-что безумно важное — наверное, так даже лучше». Что именно Хэиль так сильно хотел сказать ему сегодня? Было бы Канхёну хоть немного легче, если бы он успел это выслушать? Ответа не было. Вполне возможно, он больше вообще никогда в жизни этого не услышит. А затем в ушах снова эхом пронесся этот резкий, яростный и требовательный выкрик: «Бэк Канхён, ты вообще соображаешь, что ты сейчас изрыгаешь в трубку?!» «Действительно ли это был самый лучший способ?.. Неужели у меня правда не оставалось вообще никакого другого выбора? Разве нельзя было как-то пощадить чувства Хэиля, при этом разумно и аккуратно разрешив этот кризис?» Чем дольше Канхён прокручивал в голове испуганные, злые интонации партнера, тем сильнее его накрывало удушающей, сокрушительной волной черного, беспросветного сожаления. — Хён?.. С тобой точно всё хорошо? — донесся до него тихий, встревоженный голос Тэрима. Канхён медленно повернул голову к младшему — и в то же мгновение почувствовал, как по его щеке быстро скатилось что-то горячее и влажное. Зрение мгновенно затуманилось, очертания террасы поплыли, и прежде чем он успел хоть как-то подавить эту минутную слабость, слезы хлынули из его глаз безудержимым, сплошным потоком. Одновременно с этим последние остатки хваленого альфийского самообладания, за которые он так отчаянно и упрямо цеплялся все эти минуты, с треском рухнули. Его лицо полностью исказилось от безмолвных, удушающих рыданий.