Альфега

— Фух... Канхён с силой прижал ладони к уголкам заплаканных глаз. Но слезы, однажды прорвав плотину, никак не хотели останавливаться; те капли, что он не успел сдержать, горячими дорожками пропитали его бледные щеки. Слова, в ярости брошенные Квон Хэилем, всё еще оглушительным набатом стояли в его памяти. Как и те безжалостные фразы, которые он сам вынужден был сказать ему в ответ. Боль, когтями разрывавшая грудную клетку, была такой же невыносимой, как и эти беззвучные слезы. Горло перехватило так сильно, что Канхён едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы издавать хоть какие-то звуки — он плакал молча, содрогаясь всем телом. Чон Вонву и Сон Тэрим застыли в глубоком потрясении, впервые в жизни видя Бэк Канхёна в таком состоянии. Вид этого человека, который всегда был эталоном ледяной рациональности, абсолютного контроля и безупречной выдержки, проявляющего столь глубокую, обнаженную уязвимость, сильно полоснул их по сердцу. Тэрим, со щемящей грустью слушая сдавленное, беззвучное рыдание старшего брата, шагнул вперед и крепко обнял его — занимая место того единственного человека, которого сейчас не могло быть рядом. Спокойно, размеренно поглаживая Канхёна по дрожащей спине, он почувствовал, как приглушенные всхлипы у его уха стали чуть громче. Канхён наконец позволил себе выплеснуть скопившийся ужас. Не выпуская старшего из рук, Тэрим поднял взгляд на взволнованного, топчущегося на месте секретаря и негромко скомандовал: — Секретарь Чон, давайте сделаем вид, что мы всё еще заняты оформлением документов в больничном крыле. Пожалуйста, действуйте строго по нашему уговору. — Понял вас, господин Тэрим. Вонву еще раз обеспокоенно оглянулся на содрогающегося в объятиях Канхёна, крепче сжал в ладони смартфон с запущенной аудиозаписью и торопливым шагом направился к выходу из террасы. Его лицо выражало крайнюю степень тревоги. Спустя несколько долгих минут после того, как секретарь окончательно скрылся за дверями, Канхён мало-помалу пришел в себя. Он прерывисто вздохнул, вытер пальцами всё еще влажные ресницы и медленно поднял голову. Только тогда Тэрим разомкнул объятия и сделал уважительный шаг назад. — Перестал плакать, хён? — Да... Извини, что пришлось это увидеть. Возможно, благодаря тому, что он наконец дал волю запертым внутри эмоциям, лицо Канхёна вновь обрело привычную маску абсолютного спокойствия. И лишь слегка покрасневшие, припухшие веки выдавали то, какую бурю он только что пережил. Тэрим с предельно серьезным, собранным выражением лица посмотрел старшему прямо в глаза: — Тогда бери себя в руки, хён. То, что начнется прямо сейчас, решит абсолютно всё. — Ты прав. Канхён согласно кивнул и сделал глубокий, очищающий легкие вдох. Голова, до этого кружившаяся от дикого головокружения, словно начала постепенно проясняться. — Тэрим... С тобой действительно всё будет в порядке? Если позже, когда игра вскроется, отец... Видя, как Канхён в тревоге осекся, не решаясь договорить, Тэрим лишь беззаботно и мягко усмехнулся. — Хён, я ведь уже сказал тебе, что со мной всё будет в порядке. Можешь не переживать. В конце концов, если что-то пойдет не так, ты ведь защитишь меня от гнева председателя, верно? Взгляд Тэрима на секунду скользнул куда-то вдаль, мимо лица брата. На его губах заиграл искренний, живой интерес, стоило ему подумать об одном конкретном человеке, с которым ему только предстояло столкнуться лицом к лицу. — К тому же... мне и самой чертовски сильно хотелось лично познакомиться с ним. С этим твоим странным, сумасшедшим Альфой.

***

В тот же день, ближе к полудню. Бэк Канхён, добровольно и без предварительного уведомления посетивший главную резиденцию председателя — поместье Чхонвунчжэ, — с порога озвучил новость, которая заставила даже видавшего виды Бэк Чонмана в изумлении замереть на месте. — Что ты сказал? Ты действительно согласен на эту помолвку? Без лишних условий? — Да, отец. В отличие от потрясенного лица Бэк Чонмана, Канхён выглядел на удивление собранным и монолитным. Его обычная, безупречная холодность ни единым мускулом не указывала на то, что он может лгать или вести двойную игру. — Однако у меня есть одно жесткое требование: я хочу подготовить и провести эту церемонию в режиме строжайшей секретности, не раскрывая личности моей второй половины вплоть до самого дня торжества, — добавил Канхён, неторопливо потягивая налитый ему слугами элитный черный чай. Глубокий, багрово-гранатовый цвет напитка в фарфоровой чашке до боли напоминал оттенок коктейля «Негрони», оставшегося в клубе, но на вкус этот чай казался несравненно более горьким. Канхён спокойно продолжил: — Как вы прекрасно знаете, из-за грядущей официальной смены власти в корпорации за каждым моим шагом сейчас пристально следят конкуренты и пресса. Если личность моего партнера просочится в СМИ раньше времени, наши недоброжелатели тут же начнут лихорадочно копать под его семью в поисках малейшего компромата, чтобы ударить по акциям «Бэкчхон». — Хм. То есть ты предлагаешь держать имя невесты в строжайшем секрете до тех пор, пока гости не соберутся в зале? — Именно так. Бэк Чонман откинулся на спинку массивного кресла, мысленно прокручивая услышанное. А ведь это была чертовски здравая и прагматичная идея. Как и сказал Канхён, сейчас бесчисленное множество влиятельных семей и финансовых стервятников отчаянно интересовалось будущей структурой престолонаследия в конгломерате «Бэкчхон». Особенно журналисты — желтая пресса была готова перегрызть друг другу глотки ради малейшего инсайда о личной жизни официального преемника. Если бы личность омеги Канхёна раскрылась прямо сейчас, таблоиды безостановочно бомбили бы первыми полосами в течение нескольких недель. Личная жизнь партнера была бы вывернута наизнанку, а сам он в одночасье стал бы объектом травли или спекуляций. Более того, крупные акционеры, которые до сих пор были недовольны единоличным решением председателя о передаче власти Канхёну, или те, кто поддерживал его старшего брата Бэк Сонджу, определенно не стали бы молчать. Им не составило бы труда раздуть грязный скандал вокруг семьи будущего родственника, чтобы использовать этот медийный хаос для срыва помолвки и сокрушительного удара по репутации всей корпорации. Прекрасно понимая эти риски, Бэк Чонман как раз и планировал запустить финальный юридический процесс передачи бразд правления сразу после официальной церемонии. Это делалось для того, чтобы у фракции Сонджу просто физически не осталось юридических лазеек для создания проблем. По всей видимости, Канхён сейчас руководствовался точно такой же холодной логикой. «Впрочем, зная характер Канхёна... его маниакальное желание уберечь своего партнера от нападок прессы наверняка перевесило все остальные соображения, — внутренне усмехнулся председатель, вспоминая Сон Тэрима, доминантного Омегу, который, как он думал, вскоре станет законным супругом его сына. — Он всё еще слишком мягкотел и снисходителен, когда дело касается защиты Омег». Внешне Бэк Чонман сохранил абсолютно серьезное, суровое выражение лица и властно кивнул в знак согласия: — В твоих рассуждениях есть железный смысл. Пусть будет так. В конце концов, публика любит интриги и загадки — скрытая личность партнера лишь подогреет интерес элиты к этой церемонии. Однако стоило председателю озвучить свое одобрение, как его взгляд мгновенно потяжелел, став острым и пронзительным, словно скальпель. — Но всё же... — его подозрительный взор буквально впился в лицо Канхёна. — С чего вдруг такая резкая перемена в твоих решениях? Буквально вчера ты был готов пойти против моей воли, а сегодня сам пришел просить о помолвке. На самом деле, как только Бэк Чонман получил отчет о том, что Канхён лично направляется в Чхонвунчжэ, он планировал устроить сыну жесточайший допрос с пристрастием. Прямо сейчас в верхнем ящике рабочего стола председателя лежал тот самый приватный мобильный телефон Канхёна. Тот самый, с которого директор Бэк общался с Квон Хэилем. После того как Канхён демонстративно приказал секретарю Чону «утилизировать этот аппарат за ненадобностью», Вонву послушно передал его в аналитический отдел безопасности, а те, в свою очередь, незамедлительно принесли его главе клана. Благодаря аудиозаписи последнего разговора Бэк Чонман получил прямое подтверждение: Канхён действительно состоял в подозрительно близких отношениях с совладельцем ночного клуба, но сегодня лично, безжалостно и бесповоротно разорвал с ним всякую связь. Но одного этого аудиофайла председателю было мало. Причина столь леденящего, внезапного и топорного разрыва с Квон Хэилем выглядела крайне двусмысленно и вызывала массу вопросов. Поскольку Канхён сам, опережая любые обвинения, с порога заговорил о браке, Бэк Чонман решил пока разыграть карту неосведомленности, но его глубокая паранойя и подозрения никуда не исчезли. Канхён, мужественно выдерживая этот тяжелый, сверлящий взгляд отца, на секунду отвел глаза, изображая идеальную, слегка неловкую заминку. — Я... Я пошел на этот шаг, потому что у меня будет ребёнок. — Что?! Глаза Канхёна на мгновение подернулись легкой дымкой искренней печали. На его бледных губах появилась горькая, вымученная улыбка, мастерски смешанная с легким стыдом: — Это вышло совершенно непреднамеренно... Но, как Альфа, я просто не могу повернуться спиной к собственному ребенку, который появился вот так неожиданно. Услышав это признание, Бэк Чонман впервые в жизни ошарашенно и глупо моргнул, полностью теряя свой авторитетный вид. — Постой... Так значит, вы двое уже... Пока председатель лихорадочно пытался переварить эту ошеломляющую, грандиозную новость, суровость на его стареющем лице начала стремительно таять. Спустя пару секунд его губы расплылись в довольной ухмылке, которая в следующее мгновение переросла в громогласный, торжествующий хохот. — Ха-ха-ха! Ну конечно! Вот теперь мне абсолютно всё стало ясно! Теперь этот пазл в голове старого тигра наконец-то сложился в идеальную, логичную картину. Причина экстренного визита Канхёна в закрытый научно-исследовательский центр вместе с Сон Тэримом, где врачи, очевидно, и подтвердили факт зачатия. Последующий поспешный, жесткий разрыв с Квон Хэилем, который был сделан лишь для того, чтобы обрубить старые хвосты и не портить репутацию будущей семьи. Канхён просто поступил как истинный, ответственный преемник — расставил приоритеты в пользу чистокровного наследника от доминантного Омеги. Отсмеявшись, Бэк Чонман удовлетворенно и радостно закивал: — Хорошо. Очень хорошо, Канхён. Готовь церемонию помолвки в точности так, как считаешь нужным. Мы обеспечим железную информационную блокаду, ни одна деталь о твоем партнере не уйдет наружу до часа Икс. И Тэриму всё объясни как следует, чтобы не волновался лишний раз. — Да, отец. Я обо всем позабочусь. — И вот еще что: вплоть до самого дня помолвки ты будешь жить здесь, в Чхонвунчжэ. Офисными делами можешь управлять удаленно через Вонву. Сейчас тебе лучше держаться подальше от города и избегать любого лишнего шума. — Я понимаю. Бэк Чонман еще довольно долго, с непривычной для него отеческой теплотой и гордостью смотрел на своего послушного, идеального преемника. Канхён молча продолжал пить горький чай, держа глаза опущенными, словно искренне стесняясь пристального внимания отца. Этот темный напиток, заполнявший его рот, внешне был точь-в-точь как рубиновый «Негрони», но на вкус казался несравненно более ядовитым. Закончив эту тяжелую аудиенцию и покинув душную приемную, Канхён на секунду обернулся и бросил короткий, ледяной взгляд на массивные дубовые двери. Он отчетливо представлял, как Бэк Чонман, наверное, всё еще торжествующе ухмыляется там, за плотно закрытыми створками. «Отец... Я ведь ни разу не сказал, что беременен именно Тэрим». Канхён развернулся и зашагал прочь по длинному коридору, мысленно фиксируя эту чрезвычайно счастливую мину на лице отца, который свято уверовал в скорое появление законного внука-Доминанта. Его собственная теплая ладонь неосознанно, защитным жестом скользнула вниз, едва ощутимо коснувшись низа живота — туда, где теплилась пока еще крошечная, хрупкая жизнь. «Как же сильно я скучаю по тебе...» Одна лишь мимолетная мысль об этом ребенке неизбежно, болезненной вспышкой возвращала его к образу Квон Хэиля. Канхёну до безумия хотелось прямо сейчас сорваться с места, приехать к нему, крепко обнять и открыто, ничего не тая, рассказать обо всем, что с ними происходит. Но сейчас это было физически невозможно. Агенты наружного наблюдения, которых люди отца приставили к Хэилю для проверки, всё еще дежурили возле его клуба. Несмотря на то, что председатель, казалось бы, полностью заглотнул наживку и поверил в легенду о беременности Тэрима, его ищейки по старой привычке будут перестраховываться и вести слежку еще как минимум три-четыре дня. До тех пор, пока эти люди полностью не свернут посты, Канхёну и Хэилю категорически нельзя было пересекаться. Вот почему ему жизненно необходим был надежный, проверенный посредник. Тот, кто сможет пойти к Квон Хэилю от его имени и передать то, что нельзя доверить техническим средствам связи. «Я рассчитываю на тебя. Пожалуйста, не подведи» , — Канхён крепко, до белизны прикусил губу, думая о человеке, которому доверил эту опасную миссию.

***

Бум-бум-бум Под ритмичные, раскатистые удары ломаного электронного бита и оглушительный рев сабвуферов, заставляющий вибрировать внутренности, на главном танцполе клуба то и дело взрывались радостные крики подвыпившей толпы. Несмотря на этот запредельный уровень шума, от которого у любого обычного человека давно разболелась бы голова, Квон Хэиль оставался абсолютно бесстрастным, тихим и неподвижным. Он сидел за дальним краем барной стойки, словно каменное изваяние. «Как он там? Нормально ли спит? Ему ведь сейчас нужно правильно и регулярно питаться. А что, если этот упрямый придурок опять пропускает приемы пищи, заявляя, что кусок в горло не лезет? Чёрт, мне нужно было силой заставить его поесть утром, прежде чем отпускать из пентхауса...» Мысли Хэиля были похожи на хаотичный, бурлящий водоворот — бесконечная, удушающая тревога за Канхёна заставляла его сердце болезненно сжиматься, пока в какой-то момент его лицо резко не исказилось от глухой досады. «Что бы там ни стряслось, ты обязан был прийти и открыто мне всё рассказать! Неужели я, по-твоему, настолько ненадежный человек? Я всегда, без всяких условий на твоей стороне, так какого хера ты вечно затыкаешь рот, замыкаешься в себе и продолжаешь жрать эту радиацию в одиночку?!» Вот уже двое суток Хэиль, образно говоря, сидел, сгорбившись, у запертых дверей этой тайны, которую ему никто не спешил открывать, и без конца прокручивал в голове один и тот же сценарий. Это внезапное заявление Канхёна о расставании... оно ведь было сделано абсолютно не ради личных интересов самого директора Бэк. Если бы Канхён действительно руководствовался эгоизмом или его чувства к Хэилю реально остыли, он никогда бы не завершил их отношения в такой топорной, грубой и совершенно нетипичной для себя манере. Там явно крылось что-то еще. Что-то колоссальное, никак не связанное с истинными чувствами Канхёна. Хэиль интуитивно догадывался, что это загадочное «нечто» в корне отличается от банальных корпоративных слухов о преемственности или навязанной помолвке. Но прямо сейчас он понятия не имел, обо что конкретно споткнулся Канхён, и это информационное бессилие злило его до зубовного скрежета. Он потянулся к стоящему рядом бокалу, намереваясь в очередной раз утопить это бешеное разочарование в крепком алкоголе, как вдруг... Знакомый, шлейфовый и резкий аромат феромонов заставил Хэиля мгновенно замереть на месте. Пальцы, сжимавшие стекло, дрогнули. «Это еще что?..» Взгляд Хэиля, стремительно расширившийся от предельного удивления, резко метнулся в сторону VIP-ложи второго этажа, возвышающейся над основным танцполом. Ошибки быть не могло. Этот специфический, сильный запах он уже отчетливо чувствовал раньше. Этот аромат принадлежал тому самому доминантному Омеге, который когда-то оставил глубокую метку своих феромонов на одежде Бэк Канхёна.