Альфега

Среди бесчисленного множества людей, хаотично источающих удушливые волны феромонов на танцполе, Квон Хэиль отчетливо уловил один-единственный, едва заметный запах и тут же стремительно бросился вниз, на главный этаж клуба. Его внезапное появление в самом эпицентре беснующейся толпы, где в последние месяцы он стал исключительной редкостью, мгновенно привлекло к себе внимание со всех сторон. Завсегдатаи и персонал тут же принялись выкрикивать приветствия, а некоторые полупьяные гости пытались фамильярно схватить его за плечи, чтобы удержать рядом. Безжалостно отталкивая эти назойливые прикосновения, Хэиль с суровым и тревожным выражением лица поспешно пробирался вперед, следуя исключительно за ускользающим шлейфом. Вскоре в самом темном и укромном углу фан-зоны возле стоячих мест он заметил подтянутого мужчину. Незнакомец был с ног до головы одет во всё черное, а его лицо скрывала плотная темная маска. Казалось, этот человек заранее предвидел появление хозяина заведения. В то самое мгновение, когда их взгляды встретились через переполненное полуобнаженными телами пространство, глаза незнакомца в полумраке понимающе прищурились. Хэиль с ледяным выражением лица полоснул по нему взглядом, после чего резко подошел вплотную и мертвой хваткой вцепился в его запястье. — За мной. Живо. В его вкрадчивом голосе прозвучала такая глухая, осязаемая угроза, что не оставалось сомнений: если парень посмеет дернуться или ответить отказом, Хэиль без колебаний пустит в ход кулаки прямо здесь. Не оказывая ни малейшего сопротивления, незнакомец лишь покорно кивнул и послушно последовал за ним. Некоторые из постоянных клиентов, заметив эту сцену, принялись оживленно перешептываться, пустив слух, будто Квон Хэиль взялся за старое и решил вспомнить былые привычки, уединившись с симпатичным Омегой. Взволнованные голоса завсегдатаев тут же подхватили сплетню — все решили, что босс возвращается к своему прежнему, разгульному образу жизни, учитывая, что он уже довольно долгое время демонстративно игнорировал любых посетителей клуба, включая самых элитных Омег. Когда по залу поползла весть о том, что Квон Хэиль заперся в приватной VIP-комнате с загадочным парнем, взгляды зевак загорелись от предвкушения грязных подробностей. Однако стоило тяжелой двери VIP-лаунжа с глухим щелчком закрыться за их спинами, отрезав грохот басов, как между двумя фигурами воцарилась леденящая, звенящая тишина. Хэиль молча, в упор разглядывал незваного гостя. Тот отвечал ему прямым взглядом с не меньшей интенсивностью, спокойно выдерживая это сканирующее, хищное изучение. Хэиль первым нарушил молчание, и его голос прозвучал подобно удару бича: — Выкладывай всё, что знаешь. Живо. От этого внезапного, рубящего требования глаза мужчины под маской слегка расширились, после чего на его лице, судя по движению скул, расплылась искренне забавленная улыбка. — Понятия не имею, о чём вы говорите, директор Квон. К чему такая спешка? Хэиль даже бровью не повел на этот небрежный, наглый ответ: — Кончай паясничать и зубы мне заговаривать. Я прекрасно знаю, что ты намеренно ослабил контроль над своими феромонами прямо у барной стойки, чтобы выманить меня из угла. Перед ним стоял тот самый доминантный Омега, который ранее умудрился настолько ювелирно запечатать собственный запах, что только Хэиль с его феноменальным чутьем смог обнаружить его следы на воротнике Бэк Канхёна. Еще тогда Хэиль был глубоко поражен тем, какой сверхъестественной способностью к подавлению гормонов обладал этот парень. И сегодня этот человек снова намеренно использовал свой уникальный шлейф, чтобы прицельно спровоцировать инстинкты Хэиля. Среди бесчисленных, удушливых запахов алкоголя и чужого пота в клубе аромат этого мужчины был удивительно тонким — почти дразнящим, едва уловимым. Если бы на месте Хэиля оказался любой другой Альфа, не обладающий его патологической, по-садистски острой чувствительностью к гормонам, заметить этого парня среди агрессивного хаоса ночного заведения было бы физически невозможно. Если бы Хэиль ранее не столкнулся с этим специфическим шлейфом через Бэк Канхёна, он бы точно прошел мимо. И теперь Хэиль был на все сто процентов уверен, что это внезапное появление напрямую связано с Канхёном. Этот парень был единственным «давним знакомым», которого Канхён — вечно твердивший, что у него нет и никогда не было друзей — подпускал к себе на опасно близкое расстояние. Улыбка мужчины под маской стала еще шире, глаза весело сощурились: — А слухи не врут, у тебя действительно собачий нюх, Квон Хэиль. Хотя, наверное, мне не стоит выражаться так грубо при первой встрече. С легким, бархатистым смешком парень наконец потянул завязки и легким движением снял темную маску. Верный своему элитному статусу Доминанта, он обладал безупречной, утонченной и броской красотой, способной вскружить голову кому угодно, но Хэиль не выказал к его внешности ни малейшего интереса. Его взгляд оставался каменным. Освободившись от удушающей ткани, Сон Тэрим мягко улыбнулся: — Я долго думал, как подобраться к тебе так, чтобы не привлечь лишнего внимания. Мне подсказали, что если я пущу этот запах прямо на танцполе, ты сам прибежишь и утащишь меня в укромное место. Так оно и вышло. Тэрим держался на удивление дружелюбно, расслабленно и полностью открыто. В его позе и интонациях не было ни грамма настороженности, фальши или скрытой враждебности — исключительно вежливое благожелательное любопытство. Хэиль продолжал сверлить его тяжелым взглядом, ментально фиксируя главное: эти слова окончательно подтвердили прямую связь парня с Бэк Канхёном. Хэиль ведь и сам прекрасно видел, что сегодня ищейки Бэк Чонмана продолжали издалека караулить его возле заведения. Хотя хватка наружного наблюдения за последние двое суток немного ослабла, агенты явно намеревались проторчать под окнами клуба еще несколько дней. И в этом контексте тактика Тэрима была просто безупречной. Прийти в самый разгар забитых часов пик, затеряться в беснующейся толпе, чтобы обмануть хвост, а затем точечно использовать феромоны и заставить Хэиля лично увести его в глухую, защищенную от чужих ушей VIP-комнату — подобную многоходовочку мог провернуть только тот, кто досконально знал внутреннюю кухню этого заведения и специфику характера самого Квон Хэиля. Таким образом, Хэиль окончательно убедился: Бэк Канхён полностью одобряет и координирует действия Тэрима. Тэрим, внимательно наблюдая за тем, как бешеный, яростный взгляд Хэиля постепенно сменяется холодным, расчетливым спокойствием, уважительно протянул руку: — Рад официальному знакомству, Квон Хэиль. Меня зовут Сон Тэрим. Он поприветствовал собеседника на редкость невинной, освежающей улыбкой. Несмотря на то, что это была их первая полноценная встреча лицом к лицу, Тэрим мгновенно считал главное: Квон Хэиль до безумия, до умопомрачения сильно беспокоится о Канхёне. Наслушавшись отрывков о том, что этот совладелец клуба является опасным эксцентриком с явными психопатическими наклонностями, Тэрим всерьез опасался, что Хэиль при встрече устроит дикий скандал или совершит глупость. Но, к его искреннему удивлению, мужчина перед ним оказался на редкость рациональным, проницательным и собранным лидером. «А хён был чертовски прав на его счет». Еще до того, как переступить порог этого заведения, Тэрим уже составил о Квон Хэиле весьма высокое мнение, основанное на рассказах брата, но реальность превзошла все ожидания. Прошло ровно двое суток с тех пор, как Бэк Канхён внезапно обрубил связь и объявил об их расставании по телефону. За всё это время Канхён ни разу не покидал территорию фамильного поместья Чхонвунчжэ, жестко ограничив свои передвижения лишь редкими закрытыми выездами по делам преемственности. И Хэиль физически не имел возможности прорваться к нему. Это была прямая заслуга Бэк Чонмана, который лично перекроил рабочее расписание сына вдоль и поперек, чтобы запереть его в безопасном периметре и не дать Хэилю ворваться в главный офис корпорации с требованием объяснений. Председатель даже выставил усиленные наряды охраны на проходных, готовые силой вышвырнуть совладельца клуба WAVE при первой же попытке приблизиться. Однако все эти масштабные меры предосторожности старого тигра оказались абсолютно излишними: за эти двое суток Хэиль ни разу даже близко не подошел к объектам «Бэкчхон». Он просто методично перемещался по стандартному маршруту между своим домом и клубом, не предпринимая никаких резких движений. Подобное глухое затишье вызвало у шпионов и у самого Бэк Чонмана, получавшего их ежедневные отчеты, лишь волну разочарования и легкого презрения. Председатель даже язвительно пожалел Канхёна, мимоходом заметив, что этот Квон Хэиль на поверку оказался таким же поверхностным и трусливым ничтожеством, как и утверждали старые слухи. Но когда Канхён в своей золотой клетке услышал, что Хэиль ведет себя абсолютно спокойно и не устраивает погромов, его сердце лишь наполнилось глубоким, облегченным благоговением. Он слишком хорошо знал характер своего Альфы и сразу понял: Хэиль затаился и подыгрывает этой фальши исключительно ради безопасности самого Бэк Канхёна. Выслушав эту историю от брата, Тэрим тоже окончательно осознал, что Квон Хэиль — далеко не тот ветреный и эгоистичный мажор, каким его малевала светская хроника. Этот мужчина любил Бэк Канхёна гораздо сильнее, глубже и преданнее, чем можно было вообще представить. Тэрим благосклонно, с искренним уважением посмотрел на Хэиля и мягко произнес: — Что именно ты хочешь услышать от меня в первую очередь? Спрашивай. «Почему Бэк Канхён поступил с тобой так жестоко? Почему он заперся в резиденции отца и не возвращается в свой пентхаус, неужели он действительно не хочет тебя видеть? Почему все его личные номера теперь заблокированы и удалены из сети?» — Тэрим мысленно перебирал стандартные эгоцентричные вопросы, которые, по его мнению, должен был сейчас с ходу вывалить уязвленный, брошенный Альфа, и приготовился детально на них отвечать. Но в итоге из плотно сжатых губ Хэиля вырвалось совсем не то расследование, которого ожидал Омега. — Он... Он нормально питается? Этот простой, тихий и лишенный всякого эгоизма вопрос на секунду заставил Тэрима опешить. А Хэиль, словно прорвав плотину, принялся быстро, с нарастающей тревогой сыпать деталями: — Канхён говорил мне, что в последнее время из-за стресса ему тяжело есть вне дома, организм отторгает пищу. Он ведь не пропускает приемы пищи в этом своем Чхонвунчжэ, правда? Ему хоть что-то готовят нормальное? И как он спит? Этот придурок и так вечно спал от силы часа три в сутки из-за работы, а сейчас на него навалился этот кризис с отцом... Скажи мне, он спит хотя бы четыре часа? Или вообще перестал ложиться? По мере того как эти хаотичные, полные искренней боли и заботы вопросы накапливались, Тэрим чувствовал, как внутри него разливается странное, теплое оцепенение. Ему на секунду даже захотелось перебить Хэиля и прямо спросить, неужели его в такой патовой ситуации реально волнуют эти бытовые, банальные вещи? Контраст между хищным, смертельно опасным выражением лица Квон Хэиля и его неожиданно трогательными, приземленными расспросами о здоровье партнера создавал невероятно сильное, захватывающее впечатление. И именно поэтому его слова казались до невозможности, до хруста в костях искренними. Несмотря на то, что его холодно, по-хамски швырнули без единого внятного объяснения, несмотря на все законные основания чувствовать себя преданным, растоптанным и глубоко обиженным — Квон Хэиля в первую очередь, до дрожи в руках, волновало исключительно физическое благополучие и здоровье Бэк Канхёна. Губы Тэрима сами собой изогнулись в глубокой, абсолютно удовлетворенной улыбке. «Хорошо, хён. Очень хорошо. Похоже, этот твой Альфа оказался во сто крат благороднее и искреннее, чем ты сам о нем думал». Вспоминая зарёванное, серое от ужаса лицо Бэк Канхёна на больничной террасе и то, как старший брат до безумия боялся, что Хэиль возненавидит его после этого звонка, Тэрим теперь был абсолютно уверен: все эти страхи были глупыми и необоснованными. Тэрим ярко, ободряюще улыбнулся Хэилю, который продолжал с нарастающей паникой заглядывать ему в глаза в ожидании ответа: — Раз уж у тебя скопилось так много вопросов о его самочувствии... Не думаешь, что будет гораздо правильнее задать их ему лично, глядя в глаза? При этих словах зрачки Хэиля судорожно расширились. Он с такой силой сжал плечи Тэрима своими огромными ладонями, что у Омеги на секунду перехватило дыхание, и хрипло, с отчаянной надеждой спросил: — Я могу с ним встретиться? Это не ловушка? Ты действительно можешь устроить мне встречу с Канхёном?! — Именно ради этого я и проделал весь этот чертов путь, Квон Хэиль — чтобы организовать ваше тайное свидание, — Тэрим стоически проигнорировал резкую, острую боль в плечах от железной хватки Альфы, лишь лукаво прищурился. — Но перед тем как я назову тебе адрес, у меня к тебе будет одна маленькая, но очень важная просьба. Пока Тэрим вкрадчиво излагал условия их уговора, суровое выражение лица Хэиля постепенно сменялось крайним, глубоким недоумением.

***

Бэк Канхён, за последние полчаса нервно, жадно выпивший стакан за стаканом ледяной воды, заторможенно уставился на теперь уже абсолютно пустую стеклянную бутылку на столе. Пересохшее, словно выжженное пустыней горло и жгучая внутренняя жажда не давали ему возможности спокойно усидеть на месте хотя бы минуту. Стукнув донышком пустой тары по столешнице, Канхён медленно перевел потерянный взгляд на огромное панорамное окно номера. С высоты верхнего этажа этого элитного отеля открывался роскошный, залитый огнями вид на всю южную часть русла реки Хан, хотя он, конечно, не мог в полной мере конкурировать с захватывающей панорамой из его собственного пентхауса в Palace Skytower. Тем не менее расположение этой гостиницы было выбрано Тэримом идеально — во многом благодаря тому, что отсюда, как на ладони, просматривалась неоновая, ослепительная подсветка его родного клуба WAVE на противоположной стороне улицы. Канхён медленно подошел к окну от пола до потолка и с силой прижал горячую ладонь к стеклу. Спасительный холод моментально проник сквозь кожу, слегка остужая его тревожную, разгоряченную от стресса грудную клетку. Опустив глаза, он мысленно, до боли в висках пытался визуализировать силуэт того единственного, самого дорогого человека, прихода которого он сейчас ждал больше самой жизни. Как и следовало ожидать, за Квон Хэилем со стороны людей председателя по-прежнему велось непрерывное наблюдение. Однако эта слежка становилась наименее эффективной именно глубокой ночью, когда кромешная темнота, плотный поток машин и огромные, неконтролируемые толпы тусовщиков возле клуба WAVE практически сводили на нет возможность зафиксировать точный момент, когда Хэиль, скрыв лицо под капюшоном, незаметно выскользнет через черный ход из здания. Используя это слепое пятно в графике безопасников, они с Тэримом заранее договорились: Хэиль незаметно покинет территорию клуба и дворами прибудет в этот конкретный гостиничный номер, который Тэрим предусмотрительно арендовал на подставное имя еще днем. Поскольку в эти часы между клубами и отелем постоянно перемещались сотни подвыпивших богатых гостей, появление одинокого мужчины в свободной одежде не должно было привлечь к себе абсолютно никакого внимания наружки. «Придет ли он вообще?.. Тэрим, конечно, прислал сообщение, что всё прошло успешно, но...» Канхён судорожно прикусил изнутри губу, в очередной раз восстанавливая в памяти короткий текст мессенджера от брата. Сообщение было предельно лаконичным — Тэрим лишь сбросил таймкод и добавил: «Этот упрямец скоро будет на месте, прекращай мерить комнату шагами и не волнуйся». Но Канхён просто физически не мог заставить себя успокоиться. Он слишком хорошо помнил, какую ужасную, кровоточащую рану он своими собственными руками нанес Квон Хэилю всего двое суток назад. «Что мне сказать ему в первую очередь, когда он переступит порог? Если я просто начну банально извиняться... найдет ли он в себе силы принять эти извинения после всего, что я наговорил?» В груди снова невыносимо заныло. От одной только мысли о том, что Хэиль сейчас может посмотреть на него тем самым ледяным, полным презрения и ненависти взглядом, Канхёну становилось тяжело дышать, а легкие словно забивало сырым песком. Мысленно перебирая в уме все те резкие, обвиняющие слова, которые Хэиль имел полное юридическое и моральное право высказать ему в лицо, он чувствовал, как у него начинают мелко дрожать кончики пальцев. И всё же... вопреки этому паническому страху, он до безумия, до умопомрачения хотел этой встречи. Он жаждал увидеть его, коснуться его, снова почувствовать его запах — до тех пор, пока у него самого от этого предвкушения не перехватывало дыхание. Даже если это означало выдержать шквал самых жестоких, рубящих слов и пощечин, он был готов на всё, лишь бы еще раз посмотреть в эти родные, сумасшедшие глаза. — Квон Хэиль... — едва слышно, словно священную мантру, прошептал Канхён в темноту стекла. Пик. Короткий, резкий электронный звук сработавшего магнитного замка входной двери эхом разнесся по идеальной тишине гостиничной гостиной. Канхён замер как вкопанный. Медленно, ломая суставы от дикого напряжения, он повернул голову в сторону коридора, отчетливо видя в отражении панорамного окна, как массивная дверь номера начинает плавно, бесшумно распахиваться внутрь.