Альфега

Хэиль, всё ещё неуклюже перебирая пальцами, намеренно изобразил на лице крайнюю обеспокоенность. — С такой маленькой попой как ты собираешься рожать? — Размер ягодиц не имеет значения. Проблема в тазу. Канхён слегка ущипнул Хэиля за тыльную сторону ладони, когда та приблизилась к его тазовой кости. Хэиль картинно вскрикнул от «боли» и поспешно отдёрнул руку. — Во время родов мне, скорее всего, сделают кесарево сечение. Хотя у меня есть матка, структура моего тела ещё недостаточно изменилась, чтобы всё прошло гладко. — Что?! Хэиль резко сел и с побледневшим лицом уставился на Канхёна. Его зрачки неистово дрожали. — Это нелепо. Я бы предпочёл, чтобы ты родил сам. «И кто теперь говорит всякую чушь?» — подумал Канхён. Недоверчиво посмотрев на Хэиля после такого внезапного заявления, Канхён сам не заметил, как прыснул от смеха. Напряжение, которое он так старательно пытался снять в объятиях любимого, в один миг полностью испарилось. Лицо же Хэиля оставалось предельно серьёзным. — Почему ты смеёшься? Я совершенно серьёзно. — Серьёзно или нет, но как такое вообще возможно? Напряжённая ладонь Хэиля ласково поглаживала живот Канхёна через ткань рубашки. — Мы должны что-нибудь придумать. Как они вообще могут разрезать этот прекрасный живот, чёрт возьми! Слегка улыбнувшись, Канхён снизу вверх посмотрел на искренне встревоженного Хэиля. Затем он приподнял край рубашки. Обнажился его бледный живот с хорошо очерченными, подтянутыми мышцами. Канхён намеренно провёл кончиком пальца ровно по центру. — Вот здесь… Разве не здорово будет оставить шрам прямо тут? Это станет прекрасным напоминанием о рождении нашего ребёнка. При виде этого жеста Хэиль резко выдохнул. Внезапно покраснев, он прикрыл рот рукой и быстро отвернулся. Свободной рукой он осторожно потянул рубашку Канхёна вниз, скрывая кожу. — Не смей так просто обнажаться передо мной. Ты же знаешь, что у меня нет самоконтроля. «И это говорит человек, который только что лапал меня за задницу», — мысленно усмехнулся Канхён. Он пристально посмотрел на Хэиля, а затем крепко надавил ногой на его заметно потяжелевший пах. — Ты прав. У тебя действительно нет самоконтроля. — Кхм… Хэиль с притворным возмущением посмотрел на свою нижнюю часть тела, которая мгновенно отозвалась на прикосновение чужой ноги. После нескольких дней воздержания он, похоже, стал слишком чувствительным. Но сегодня — да и в обозримом будущем — это было под строгим запретом. Хэиль осторожно убрал провокационную ногу партнёра и снова лёг рядом. Естественно, как дыхание, он притянул Канхёна к себе и принялся нежно похлопывать его по спине. — Даже я знаю, что секс на ранних сроках беременности опасен. Я постараюсь выдержать. — Как похвально. Врач уже посоветовал им на время воздержаться от интимной близости. На сроке в шесть недель при половом акте существовал слишком высокий риск выкидыша. «Выкидыш...» От одного этого слова Канхёна бросало в дрожь. После всего, через что ему пришлось пройти, чтобы забеременеть, мысль о потере ребёнка была просто невыносимой. «Если подумать, мама ведь тоже изо всех сил старалась беречь себя, когда носила меня». Канхён вспомнил о матери, которая сейчас путешествовала за границей с друзьями. Она была элегантной, властной Альфой с невероятной, неповторимой аурой. Как и он сейчас с Квон Хэилем, она безумно любила его отца-Альфу. Их брак в своё время вызвал у окружающих как восхищение, так и немало тревог. Причина для беспокойства была лишь одна: все ожидали, что они не смогут произвести на свет наследника. Несмотря на то, что она была женщиной, она родилась доминантным Альфой. И если обычные женщины-Альфы сталкивались со сложностями при зачатии, то в отношении доминантной самки с запредельным уровнем мужских гормонов общество было уверено: детей у неё не будет никогда. Однако, посмеявшись над чужими домыслами, она в итоге родила четверых. Младший — сам Канхён — развивался в её утробе вопреки всем законам природы. Это было самым настоящим чудом. Говорили, что его мать в тот период избегала даже малейших рисков и принимала все необходимые препараты, лишь бы сохранить беременность. Только теперь он по-настоящему понял, что она тогда чувствовала. Раз уж мать назвала его новорождённого «Чудом», то и этот малыш заслуживал не менее трепетного отношения. Канхён был готов отдать все силы, чтобы благополучно выносить и родить ребёнка. Именно поэтому его планы не имели права на провал. Похоже, Хэиль думал о том же — его лицо снова стало серьёзным. — Но если честно… Если Бэк Канхён, известный всем как доминантный Альфа, вдруг объявит о своей беременности, это вызовет колоссальный переполох. Через полгода живот уже будет не скрыть. План использовать их помолвку, чтобы ускорить передачу власти в компании «Бэк Чон», выглядел разумно. Это куда лучше, чем бороться за кресло председателя с собственным отцом, будучи на последних месяцах. — Изначально я вообще не планировал раскрывать беременность. Хотел завершить процесс передачи власти до того, как всё всплывёт, а после вступления в должность председателя просто взять отпуск в удобное время. Раньше Канхён опасался, что Хэиль может не принять его и ребёнка. Поэтому, даже планируя пресс-конференцию, он собирался держать всё в тайне и родить как можно незаметнее, чтобы не обременять Квон Хэиля. Но теперь всё изменилось. — Если ты не против, Квон Хэиль, я думаю, нам стоит объявить о беременности прямо на пресс-конференции. Так отец больше не сможет навязывать мне другие варианты помолвки или брака по расчёту. Канхён виновато посмотрел на него: — Конечно, это означает… что тебе тоже придётся выйти из тени. Он чувствовал огромную вину перед Хэилем. Внезапное внимание общественности, назойливые репортёры — после такого спокойно выйти на улицу станет практически невозможно. Однако Хэиль лишь усмехнулся, будто его это совершенно не волновало: — Заодно пусть напишут: «Его партнёр — Квон Хэиль». И, если можно, прикрепите мою фотографию покрасивее. «В такие моменты этот человек кажется абсолютно непробиваемым». С другой стороны, именно это качество Хэиля не раз спасало Канхёна от паники. — Говори хоть немного приземлённее. — А что тут неземного? Хэиль, тихо посмеиваясь, на мгновение задумался. Мысленно проанализировав стратегию Канхёна, он спросил: — Твой отец, даже если эта помолвка сорвётся, всё равно ведь планировал передать тебе узды правления? Неужели он станет так сильно сопротивляться? Слышать от Хэиля слово «отец» в таком контексте было непривычно и как-то странно. Тем не менее, сохраняя самообладание, Канхён ответил: — Отец хочет, чтобы я стал идеальным, безупречным председателем «Бэк Чон». Если я разорву выгодную помолвку и лишусь статуса «образцового доминантного альфы», он этого так не оставит. В голове Канхёна пошагово выстраивался алгоритм действий председателя Бэк Чонмана. Он слишком хорошо изучил повадки своего отца. — Скорее всего, он попытается временно заморозить процесс передачи власти. Будет тянуть время и использовать любые ресурсы, чтобы переиграть общественное мнение в свою пользу. Например, попытается преподнести мою редкую особенность как дефект или медицинскую аномалию. Взгляд Канхёна на секунду потемнел. — Или… он попытается медикаментозно подавить мои гормоны Омеги. Он не знал, возможно ли подобное в принципе, но и исключать такой исход не мог. Его отец вложит любые деньги, чтобы найти способ. И для него не будет иметь значения, навредит ли это беременности. Канхён инстинктивно прижал ладонь к животу, словно защищая их малыша. — Даже если до этого не дойдёт, как только передача власти затянется, меня начнут бесконечно использовать ради интересов отца. Он может даже превратить этого ребёнка в инструмент для эмоционального шантажа. Единственным плюсом публичного заявления было то, что официальный статус их отношений с Квон Хэилем свяжет председателю руки. Как бы сильно Бэк Чонман ни контролировал прессу, за каждым частным папарацци он уследить не сможет. Проще говоря, чрезмерное внимание общества сделает их неприкосновенными. Именно поэтому Канхён решил раскрыть карты на пресс-конференции и сразу назвать имя Квон Хэиля. Это был риск. Либо преемственность ускорится, как и планировалось, либо всё отложится на неопределённый срок. Одно из двух. Чтобы повысить шансы, Канхён собирался использовать каждую свободную минуту до собрания акционеров, чтобы лично встретиться с ключевыми фигурами компании. Им нужна была поддержка каждого союзника. Слушая его, Хэиль выглядел уже не просто серьёзным — вокруг него ощутимо сгустилась тяжёлая, опасная аура. — Не волнуйся. Я больше не позволю моему отцу вертеть нами как угодно. Канхён выдавил из себя слабую улыбку, решив, что, возможно, слишком сильно сгустил краски и напугал его. — Я защищу и тебя, Квон Хэиль, и нашего ребёнка. Глаза Хэиля слегка расширились. Почувствовав, как в груди разливается щемящее тепло, он мягко улыбнулся в ответ. — Я могу сказать тебе то же самое. Хэиль запечатлел нежный поцелуй на лбу Канхёна, отчего у того сладко заныло сердце, и прошептал: — Бэк Канхён и наш ребёнок… Я защищу вас обоих. Это ласковое покалывание от поцелуя, казалось, проникло в самую глубину души Канхёна. — Так давай сделаем наши позиции ещё более прочными. Опьянённый этим теплом и его вкрадчивым шёпотом, Канхён не сразу сообразил, о чём речь: — Что ты имеешь в виду? — Мы должны сделать так, чтобы у твоего отца даже мысли не возникло вякнуть что-то против после пресс-конференции. Слова Хэиля заставили Канхёна насторожиться. Он спросил: — И что же ты задумал? — Потребуется небольшая подготовка, но мы можем разыграть эту карту очень красиво. С лучезарной, но многообещающей улыбкой Хэиль уверенно закончил: — Наша собственная помолвка. На лице Канхёна отразилось крайнее изумление.