Альфега

После встречи с Квон Хэилем Ли Ерин вернулась в свой гостиничный номер и погрузилась в глубокие размышления. За окном давно село солнце и наступила глубокая ночь, а она всё это время неподвижно сидела, крепко сжимая в руке мобильный телефон. Медленно пошевелив пальцами, Ерин зажгла экран. На дисплее высветился корейский номер, начинающийся с +82. «Это новый личный номер Бэк Канхёна. Даже его отец не знает о его существовании, так что вы сможете связаться с ним без каких-либо посредников». Вспомнив эти прощальные слова Хэиля, Ерин то и дело заносила палец над кнопкой вызова, но раз за разом колебалась. Учитывая разницу во времени, в Корее сейчас было уже утро, так что она точно не потревожила бы его сон. И всё же она не находила в себе смелости набрать номер. Навалившееся чувство вины за то, что она собиралась использовать Канхёна в своих планах, совершенно не считаясь с его чувствами, сковывало её по рукам и ногам. Но как раз в тот момент, когда она в очередной раз замерла в нерешительности... Экран телефона внезапно ожил от входящего вызова с совершенно другого номера. Вздрогнув от неожиданности, Ерин ощутила слабое облегчение, увидев имя звонившего. Она поспешно приняла вызов, и из динамика раздался спокойный, чистый мужской голос: — Добрый вечер, мама. — Доброе утро, сынок. Они обменялись короткими приветствиями с поправкой на разные часовые пояса. Мужчина на том конце провода уловил легкое напряжение в голосе Ерин и уверенно предположил: — Вы, должно быть, уже встретились с ним. — Да. Сегодня утром. — И что ты о нём думаешь? — Он оказался еще более необычным парнем, чем я слышала. Ерин невольно вспомнила дерзкое и уверенное лицо Квон Хэиля. Как и предсказал её проницательный старший сын, Квон Хэиль действительно сам разыскал её в Штатах, что её немало удивило. Ей поначалу было трудно вообразить, как кто-то настолько яркий и эксцентричный мог стать избранником Бэк Канхёна, и она искренне гадала, как они вообще сошлись. Тем не менее, она не могла не признать честность Хэиля и его готовность к решительным действиям. — Он любит Канхёна ничуть не меньше, чем вы, братья, — на губах Ерин появилась теплая, довольная улыбка. — Думаю, такому человеку действительно можно доверять. — Раз мама так говорит, значит, так оно и есть. Услышав этот тихий, рассудительный голос, Ли Ерин мягко позвала его по имени: — Сонджу. — Да, мама? Обращаясь к Бэк Сонджу, Ерин произнесла слова, пропитанные искренней, почти осязаемой нежностью: — Мой первенец... Я всегда буду помнить о тебе. Все мои дети одинаково дороги мне. Поэтому, если тебе или братьям хоть когда-нибудь понадобится помощь, помните: ваша мать всегда на вашей стороне. В этих словах крылся глубокий смысл. Однако Бэк Сонджу, как и всегда, остался верен своей сдержанной манере. Его ответ прозвучал ровно: — Одних твоих слов уже более чем достаточно. Спасибо, мама. Она подождала еще немного, надеясь, что сын попросит о чем-то большем, но от Сонджу не последовало никаких встречных просьб. Наконец, намеренно громко вздохнув, словно и ожидав такого исхода, Ерин с мягким упреком заметила: — Тебе и правда совершенно не свойственна эгоистичная жадность. Впрочем, как и твоим братьям. В голосе Сонджу послышалась легкая, едва уловимая усмешка: — Ну что ты, мама. На самом деле мало кто в этом мире может сравниться с нами в жадности. Ли Ерин без труда догадалась, о ком именно думал Бэк Сонджу, произнося это. Их слепая, фанатичная преданность младшему брату оставалась незыблемой, как и прежде. — В отношении Канхёна это не жадность, а чистая любовь, — откинувшись на спинку дивана, Ерин тихонько рассмеялась вместе с сыном, согреваемая мыслями о своем чудесном младшем ребенке.

***

— И что сказала мама? — как только Бэк Сонджу завершил международный звонок, тут же подал голос сидевший рядом Бэк Сохун. — Что теперь? Сонджу поправил очки без оправы и, не отрывая взгляда от экрана телефона, спокойно ответил: — Она сказала, что Квон Хэиль производит впечатление человека, которому можно доверять. — Наглый ворюга, — Сохун, почти полностью растянувшийся на диване, недовольно поморщился. — И с какого перепугу этот ублюдок так яростно охотится за доверенностью на мамин пакет акций? Сонджу ответил буднично и деловито: — Скорее всего, он пытается создать ситуацию, при которой у отца не останется выбора и придется выбирать из двух зол. — Из двух зол? Узнав о внезапно готовящейся помолвке Канхёна, Бэк Сонджу незамедлительно получил секретное сообщение от Сон Тэрима. Тот коротко передал, что женихом Канхёна на этой церемонии будет вовсе не он. Одного этого известия Сонджу хватило, чтобы мгновенно просчитать весь замысел младшего брата, включая личность того, кто на самом деле займет место у алтаря. Тайно отслеживая передвижения Квон Хэиля, которого Канхён пытался держать в неведении, Сонджу быстро разгадал его встречный план. Именно поэтому он заранее предупредил их мать — хотя и не ожидал, что Хэиль выйдет на неё так стремительно. Стоит признать, хватка у этого парня была поистине легендарной. — Думаю, скоро он придет и ко мне. Наконец-то мы встретимся лично. — И ты собираешься просто так согласиться на всё, чего требует этот наглец? — Сохун отнесся к ситуации скептически. Хотя он и понимал, что Квон Хэиль куда порядочнее, чем пытается казаться, он не торопился полностью открывать ему кредит доверия. Что бы там ни говорили, Хэиль всё равно оставался тем самым сумасшедшим Альфой, который умудрился окрутить их любимого младшего брата. Сонджу прекрасно понимал чувства Сохуна. К тому же сам он знал о Хэиле лишь по чужим рассказам, в отличие от Сохуна, который уже пересекался с ним лично. И всё же, несмотря на логичный скепсис, старший брат твердо кивнул: — Да. Соглашусь. — Серьезно? — Канхён ему доверяет. Для меня этого достаточно. Сохун, вечно ищущий во всём подвох, высказал свое опасение уже без прежней иронии: — А если Канхёна просто грязно обманывают? — Если бы это было так, Канхён пошел бы на это умышленно, а не по глупости. Услышав от старшего брата столь глубокое понимание сути Канхёна, Сохун тяжело вздохнул и понурил голову. Зная характер младшего ничуть не хуже Сонджу, он не мог не признать его правоту. — Раз Хэиль предан Канхёну, я сделаю всё так, как он скажет, когда он явится ко мне. Человек, который напрямую обратился к маме и заслужил её одобрение, априори достоин доверия. — Знаю я, знаю... — буркнул Сохун, смешно надув губы. Очевидно, укол осознания того, что их драгоценного младшего брата кто-то бесцеремонно «забрал», пробудил в нём волну внутренней братской ревности. Сонджу мог бы утешить брата, но вместо этого его лицо мгновенно стало холодным и суровым: — Не забывай, Сохун: без Канхёна нас двоих сейчас бы вообще не было в живых. Никогда не смей об этом забывать. Эти слова заставили Сохуна виновато опустить глаза. Одно и то же тяжелое воспоминание из далекого прошлого синхронно промелькнуло в их мыслях. Поначалу, будучи детьми, они искренне ненавидели сам факт существования Бэк Канхёна. Просто потому, что он родился законным, кровным сыном, он получал всю ту родительскую любовь и заботу, которую они, приемные Омеги, едва успели распробовать перед тем, как их выбросили на обочину жизни. Но их детская ненависть продлилась недолго. «Я буду послушным сыном и стану жить так, как хочет отец. Но взамен... Пожалуйста, не прогоняй моих братьев». Всего лишь этими двумя фразами, произнесенными в семилетнем возрасте, Канхён буквально спас Сонджу и Сохуна от участи изгнанников. Более того, именно Канхён позже настоял на том, чтобы вернуть Бэк Хиу, которого отец фактически сослал в глухую провинцию сразу после рождения, обратно в главное поместье Чхонвунджэ. Впоследствии отец без зазрения совести использовал их как заложников. Стоило Канхёну проявить хоть каплю неповиновения, как Бэк Чонман тут же отправлял младшего приемного сына Бэк Хиу — бывшего для Канхёна единственным близким другом — в длительную ссылку на отдаленный остров. Это оставило неизгладимый, травмирующий след в душе Канхёна и зародило в нём непоколебимую, маниакальную мечту: любой ценой изменить отца и переписать иррациональные законы корпорации «Бэк Чон» ради спасения своих братьев. Все отчаянные, изнуряющие попытки Бэк Канхёна быть «идеальным сыном» предпринимались исключительно ради них. Понимая, что глобально ситуация в семье не изменилась, Сохун совершенно серьезно ответил: — Я ничего не забыл, хён. Поэтому и говорю, что с легкостью отдам Хэилю право голоса по своим акциям, если ты так решишь. Бэк Сонджу никогда не сделает ничего, что могло бы навредить Канхёну. Продемонстрировав брату полное доверие, Сохун со сложным выражением лица добавил: — Знаешь, в последнее время я часто думаю... Было бы куда лучше, если бы ты, хён, просто взял и сам стал председателем «Бэк Чон». Тогда Канхён наконец-то смог бы вздохнуть свободно и жить своей жизнью. — Отец никогда в жизни не допустил бы этого. — Но, честно говоря, если бы ты по-настоящему захотел, это было бы возможно. Стоило тебе только попросить, и Канхён сам бы с радостью уступил тебе право преемственности. Взгляд Сонджу мгновенно стал опасно острым. Почувствовав повеявший от старшего брата могильный холод, Сохун поспешно вскинул руки в примирительном жесте: — Ладно-ладно, не смотри на меня так. Я просто рассуждаю объективно. — Избегая зрительного контакта и неловко почесывая щеку, Сохун тихо проворчал: — Мне просто... По-человечески больно видеть, как Канхён вечно истязает себя ради нас. Если честно, я бы хотел, чтобы он забил на эти семейные разборки, спокойно встречался со своим сумасшедшим Альфой и жил в свое удовольствие. Но Бэк Сонджу остался непреклонен: — Слом сословных предрассудков в «Бэк Чон» ради нашего будущего — это давняя, фундаментальная мечта Канхёна. И чтобы поддержать его внутренний стержень, мы обязаны продолжать играть роль его слабых, нуждающихся в защите братьев. Бэк Канхён, вечно терзаемый ложным чувством вины и уверенный, что его братья страдают исключительно из-за него, отчаянно нуждался в этой благородной мотивации — «ради братьев». И раз ему были необходимы слабые родственники, они станут играть эти роли бесконечно. Именно поэтому Бэк Сонджу, который при желании мог бы в пух и прах разнести «Бэк Чон» в жестокой подковерной борьбе за престол, до сих пор искусно притворялся беззащитным старшим братом, остро нуждающимся в опеке Канхёна. Окончательно осознав это, Бэк Сохун больше не проронил ни слова, лишь безмолвно кивнул в знак согласия. Вспомнив сосредоточенное лицо младшего брата, Сонджу вдруг перевел тему, вспомнив финал своего недавнего разговора с матерью: — Если подумать... Мама явно что-то скрывает от нас насчет Канхёна. Глаза Сохуна тут же азартно блеснули от любопытства: — В каком смысле? Что-то подозрительное? — Нет, не в плохом смысле... — Сонджу в деталях передал загадочные слова Ли Ерин: — Она сказала, что на церемонии помолвки нас всех ждет грандиозный сюрприз, и посоветовала заранее подготовить свои сердца. Она преподнесла это так, будто нас ждут невероятно хорошие новости. Что бы это могло быть? Они и так прекрасно знали, что реальным женихом вопреки воле отца станет Квон Хэиль. Раз дело было не в личности жениха, то какие еще новости могли заставить их «готовить сердца»? Не имея ни малейшего представления о реальном положении дел, Сохун цинично и пренебрежительно хмыкнул: — Без понятия. Кто знает, может, этот вороватый ублюдок Хэиль уже умудрился обрюхатить нашего Канхёна или типа того. В тот момент Бэк Сохун даже в кошмарном сне не мог вообразить, что его абсолютно абсурдная, взятая с потолка шутка окажется чистой правдой.

***

Тем же вечером, сразу после разговора с Ли Ерин, Квон Хэиль взял билет на ближайший рейс до Сеула. Родители со слезами на глазах умоляли его остаться в Штатах хотя бы еще на одну ночь, но поскольку все ключевые дела были успешно завершены, у парня не оставалось ни единой причины задерживаться в Америке. — Да отпустите же вы меня! Мой чертовски прекрасный Альфа ждет меня дома! — отбивался он от родительских объятий. Выполнив сложнейшую миссию, Хэиль, ведомый непреодолимым внутренним притяжением, буквально летел обратно в Корею. Самолет приземлился в аэропорту Инчхон глубокой ночью. Едва сойдя с трапа, Хэиль направился к выходу, где его уже ждал представительский автомобиль под управлением менеджера Пака, и параллельно набрал номер Канхёна. Однако Канхён, который в этот глухой час обязан был находиться дома и отдыхать, почему-то не ответил. На повторные звонки и экстренные текстовые сообщения ответа также не последовало. Охваченный мгновенно вспыхнувшей тревогой, Хэиль с потемневшим лицом запрыгнул на заднее сиденье и в приказном тоне велел менеджеру Паку выжать из машины всё возможное. Водитель, будто заразившись его паникой, яростно вдавил педаль газа в пол, и вскоре автомобиль Хэиля на бешеной скорости влетел на подземную парковку жилого комплекса. Влетев на верхний этаж, Хэиль подскочил к двери Канхёна и принялся одновременно яростно стучать в дверное полотно и беспрерывно давить на кнопку звонка: — Бэк Канхён! Открывай! Квон Хэиль вернулся! Несмотря на поднятый им грохот, за дверью Канхёна царила зловещая, мертвая тишина. Чувствуя, как внутри всё леденеет от дурного предчувствия, Хэиль, повинуясь чистой интуиции, уже собирался развернуться, чтобы броситься на поиски, как вдруг краем глаза заметил странность возле двери собственной квартиры. Там он столкнулся с абсолютно неожиданной картиной.