Альфега

В разных частях дома горел свет, а в прихожей аккуратно стояли туфли Бэк Канхёна. Едва открыв дверь своей квартиры, Хэиль мгновенно понял, что его Альфа вернулся. Но сколько бы он ни звал Канхёна, ответа не было, и в комнатах не ощущалось никакого движения. Хэиль поспешно вытащил телефон и набрал его номер — из глубины квартиры донеслась лишь слабая, глухая вибрация. Следуя за этим звуком, он оказался в гардеробной. — Какого черта... Хэиль замер на пороге ярко освещенной комнаты, не в силах с ходу осмыслить картину, представшую перед его глазами. С чего вдруг Бэк Канхён умудрился с головой зарыться и уснуть в огромной горе одежды, которую сам же намеренно вытащил из шкафов? На мгновение мысли Хэиля заклинило. Затем рациональное мышление вернулось. Видеть Бэк Канхёна спящим на голом полу посреди текстильного хаоса, а не в своей уютной постели, было определенно ненормально. Испугавшись, что Канхёну могло стать плохо или он упал в обморок, Хэиль стремительно подбежал к нему и осторожно приподнял его голову. — Бэк Канхён! Ты в порядке?! Открой глаза! До ушей Хэиля донеслось мерное, глубокое дыхание. Голос парня, собиравшегося силой растолкать Канхёна, мгновенно потеплел и сошел на шепот: — Что... Ты просто спишь? Огромная волна облегчения накрыла его с головой. Напряжение спало, и Хэиль шумно, прерывисто выдохнул: — Ха, чёрт... Ну и напугал же ты меня, малыш. Хэиль тихо, беззвучно рассмеялся, разглядывая сладко спящего Канхёна. Он уже очень давно не видел его в состоянии такого глубокого, безмятежного сна. Если не считать тех моментов, когда Канхён отключался от изнеможения после бурного и изнурительного секса, он никогда не спал как мертвец. Обычно Бэк Канхён чутко просыпался от малейшего шороха, поэтому застать его в столь беззащитном состоянии было удивительно. К тому же сама ситуация выглядела умилительно и комично. Канхён вытащил из гардероба кучу вещей: часть разбросал по полу, соорудив подобие защитного вала, а сам лег в центре этого импровизированного круга, укрывшись несколькими верхними рубашками Хэиля, словно одеялом. Странное, несвойственное зрелище для обычно собранного и педантичного Бэк Канхёна. «Что за чертовщина тут творилась?» Пытаясь сообразить, в чем дело, Хэиль бережно приобнял Канхёна за плечи, собираясь перенести его на кровать. В этот момент рубашка, заменявшая одеяло, сползла к поясу, обнажив другую рубашку, которую Канхён мертвой хваткой прижимал к груди, уткнувшись в нее носом. Она была насквозь пропитана феромонами Хэиля. Парень надолго замер. Спустя секунду его лицо озарила понимающая, нежная улыбка. Хэиль аккуратно вернул Канхёна на пол, стараясь не нарушить его покой, бесшумно отступил на пару шагов назад и торопливо достал из кармана мобильный телефон. Щёлк... Щёлк... Щёлк... Звук виртуального затвора камеры не прекращался несколько минут. Квон Хэиль кружил по гардеробной, меняя ракурсы и лихорадочно фотографируя Бэк Канхёна в его «гнезде». Ему даже удалось запечатлеть, как трогательно тот обнимает его одежду, свернувшись в клубок, словно уютная куколка бабочки. Лицо Хэиля горело от восторга, а улыбка растянулась до ушей. Когда он только вошел и застал эту сцену, она показалась ему странной и тревожной. Но теперь, когда до него наконец дошел истинный смысл происходящего, всё заиграло совершенно иными красками. — Черт... Какое же это безумие... Обалдеть... Увидев классическое инстинктивное «гнездование» Омеги, о котором он раньше читал только в медицинских справочниках, Квон Хэиль был потрясен до глубины души. Из его уст вырывались лишь восторженные ругательства — единственный доступный ему способ выразить бушевавший в груди ураган эмоций. Его безумная фотосессия продолжалась еще очень долго.

***

Прошло более двух часов, прежде чем Бэк Канхён наконец начал подавать признаки жизни. — М-м-м... Медленно выплывая из царства приятных грез, Канхён сонно захлопал ресницами. Вокруг по-прежнему царил полумрак — то ли из-за глубокой ночи, то ли по какой-то другой причине. «Не помню, чтобы я выключал свет в гардеробной...» Канхён, всё еще пребывая в полусонном состоянии, смутно пытался восстановить хронологию событий, как вдруг почувствовал на своей щеке что-то невероятно тёплое и мягкое. — Проснулся, соня? Ну и зачем ты открыл глаза, спал бы себе дальше... Мягкое прикосновение губ к лицу, родное горячее дыхание и этот хрипловатый, бархатный голос заставили Канхёна мгновенно прийти в себя. Только сейчас он осознал, что уютно устроился на чужой груди, крепко зажатый в объятиях Квон Хэиля. Судя по мягкой ортопедической подушке под головой и знакомому запаху, они уже лежали вместе на просторной кровати Хэиля. — Когда ты вернулся? — Дома я уже часа два, наверное. — Тебе следовало разбудить меня. — Я честно пытался звонить и звать, но кое-кто слишком сладко дрых без задних ног и наотрез отказался реагировать. Хэиль тихонько рассмеялся, зарывшись носом в волосы на макушке Канхёна. Каждое его мимолетное движение словно транслировало: «Я рядом, я вернулся», отчего в груди у Канхёна рефлекторно защемило от нежности. Благодаря присутствию Хэиля, Канхён окончательно пришел в себя и внезапно во всех красках вспомнил, как именно он умудрился уснуть. Вспомнил, как посреди ночи пришел в квартиру Хэиля, потому что не мог сомкнуть глаз в одиночестве, как бы ни старался. Он зашел в его гардеробную с банальной мыслью взять пару свитеров, надеясь, что оставшийся на них запах поможет ему успокоиться и уснуть. Но комната, буквально пропитанная густыми феромонами Альфы, подействовала на его обострившиеся инстинкты как наркотик. Он просто не смог устоять: в полубессознательном состоянии стащил вещи с вешалок, соорудил на полу гнездо и мгновенно отключился. Воспоминание о том, как он, взрослый мужчина и будущий глава конгломерата, спал на полу в шкафу в куче шмоток, заставило Канхёна густо покраснеть от смущения. Заметив это, Хэиль с хитрой ухмылкой сунул экран своего телефона прямо ему под нос: — Я тут сделал пару кадров на память... Можно мне оставить их себе, а, Канхён-а? На дисплее светился снимок, на котором Канхён мирно спал в шкафу, укутанный в чужие рубашки. Пораженный видом своего беззащитного, умиротворенного лица, Канхён перевел взгляд на Хэиля, чьи глаза в темноте слабо подсвечивались экраном. Увидев, сколько безграничной любви и нежности крылось в этом взгляде, он просто физически не смог ответить отказом. Канхён отвел глаза от компрометирующей фотографии и тихо спросил: — И сколько всего кадров ты сделал? — Сто девятнадцать. Может, сделать еще один, чтобы округлить до ровного числа? — А вариант «удалить сто восемнадцать штук» тобой даже не рассматривается? — Ну нет, они же все абсолютно разные! Там везде углы обзора и ракурсы немного отличаются, — Хэиль бесцеремонно и счастливо оскалился в темноте. — Так мне можно оставить их? Когда Хэиль так забавно перекрутил вопрос, торгуясь за каждый снимок, Канхён лишь крепче обнял его за шею и тихо выдохнул: — Оставляй. Ничего не нужно удалять. — Серьезно? — Хэиль отреагировал так, будто только что выиграл в лотерею главный приз. Канхён посмотрел на него с мягкой, усталой улыбкой: — Это оказалось очень тяжело... Сходить по кому-то со ума от желания увидеться, но не иметь возможности даже обнять. С момента их памятного разговора в отеле они толком не виделись. Да и до этого им приходилось днями напролет молча терпеть разлуку из-за плотных графиков. В такие моменты Канхён ловил себя на горьком сожалении: если бы у него были хотя бы личные фотографии Квон Хэиля, он мог бы находить в них утешение. Но у него не было ничего. Осознание этого факта порой вызывало странную, пугающую пустоту внутри. Ему временами становилось не по себе — казалось, будто всё, что происходило между ними раньше, было лишь прекрасным, мимолетным сном. В эту разлуку он особенно остро прочувствовал, насколько одиночество может быть удушающим и болезненным. — Я испытывал то же самое, — Хэиль, идеально уловив эмоциональное состояние партнера, отбросил телефон на тумбочку и крепко, до хруста в ребрах, прижал Канхёна к себе, без слов доказывая свое осязаемое присутствие. — Поэтому обещаю: с этого дня я буду фотографировать тебя постоянно. И ты тоже обязан делать мои снимки. Договорились? — Хорошо. Губы Хэиля раз за разом покрывали поцелуями нежно улыбающееся лицо Канхёна. Горячие пальцы ласково перебирали мягкие пряди волос, а вторая ладонь мерно и успокаивающе похлопывала его по спине. С каждым этим жестом родной аромат Хэиля окутывал Канхёна всё плотнее. Знакомые феромоны — настолько глубоко укоренившиеся в его подсознании, что Канхён порой забывал, что они принадлежат другому Альфе — проникали под кожу. Невероятное чувство сытости, безопасности и абсолютного уюта, которое не способна была дать неодушевленная одежда, заставило Канхёна расслабиться. Прижимаясь всем телом к Квон Хэилю, Канхён произнес слегка сиплым от подступающей дремоты голосом: — Мне сегодня звонила мама. Хэиль замер. Канхён вспомнил утренний разговор с Ли Ерин. Его мать, связавшаяся с ним благодаря Хэилю, который дал ей его новый секретный номер, говорила куда мягче и теплее, чем когда-либо раньше. Всю его сознательную жизнь она казалась ему неловкой, далекой и подчеркнуто строгой женщиной. После обмена дежурными любезностями Ли Ерин внезапно нашла в себе силы искренне попросить у него прощения. Только в тот момент Бэк Канхён окончательно осознал, в чьем именно доме он жил всё это время и какие скрытые мотивы преследовала его мать, снимая эту квартиру по соседству с Хэилем. Он был шокирован открывшейся правдой, но не почувствовал ни капли злости. Наоборот, в его душе расцвела чистая благодарность. Если бы не этот скрытый план Ли Ерин, он бы никогда не смог стать так близок с Квон Хэилем. — Почему ты промолчал, Хэиль? Почему не сказал, что летишь на встречу с моей матерью? Когда Канхён задал этот вопрос, Хэиль выглядел одновременно смущенным и виноватым: — Ну... Прости, что скрыл это от тебя. Действовал за твоей спиной. — Всё в порядке. Я знаю, что у тебя определенно были на то веские причины. Канхён даже не думал злиться на Хэиля за самоуправство. Хэиль отчетливо почувствовал, что в этом спокойствии крылось абсолютное, безграничное доверие — Канхён был железобетонно уверен, что Хэиль никогда не причинит ему вреда. Растроганный до глубины души, Альфа принялся покрывать поцелуями глаза и щеки Канхёна, тихо объясняя: — Я до последнего опасался, что она попытается вставить нам палки в колеса и сорвать помолвку. Не хотелось втягивать тебя в лишние разборки с человеком, который до этого изо всех сил старался держать нейтралитет в семье. — В прошлом это, возможно, имело бы смысл, но только не сейчас. Канхён прекрасно понимал все логические опасения Хэиля. Проводя собственное расследование дела о преемственности в «Бэк Чон», Хэиль быстро раскусил, что Ли Ерин не поддерживает амбиции ни одного из старших братьев. А для реализации их общего плана пакет акций матери был стратегически важным фактором. Конечно, одной её доли для полноценного переворота не хватило бы, но в их ситуации каждый голос был на вес золота. Канхён крепче обнял Хэиля за мощную спину и прикрыл глаза: — Пожалуй, я тоже хочу впервые в жизни побыть законченным эгоистом. Он понимал свою мать. Женщина, которая долгие годы со стороны с глубокой, беспомощной жалостью наблюдала за тем, как жестокий отец ломает его личность и дрессирует как послушное орудие, наконец дала ему свой негласный выбор. — Да. И Бэк Канхён имеет на это полное, абсолютное право, — Хэиль тихо рассмеялся и счастливо прижал его к себе. — Давай отныне будем закоренелыми эгоистами вместе. Эти нежные, искренние слова, лившиеся так же естественно, как дыхание, окончательно укрепили внутреннюю решимость Канхёна.

***

Тем временем подготовка к масштабной церемонии помолвки продвигалась колоссальными темпами под личным жестким контролем председателя Бэк Чонмана. Официальные новости о том, что грядущее торжество ознаменует собой окончательный старт передачи бразды правления в конгломерате «Бэк Чон», спровоцировали колоссальный взрыв во всех ведущих СМИ. Внимание прессы к фигуре будущего председателя, Бэк Канхёна, было приковано двадцать четыре часа в сутки. Разумеется, наряду с этим общественный интерес к личности его таинственной «невесты» взлетел до небес. Журналисты и аналитики наперебой утверждали, что Сон Тэрим, доминантный Омега из влиятельного клана Сон, является единственным и наиболее вероятным кандидатом. Этому активно способствовал пущенный в сеть снимок, на котором Канхён и Тэрим были запечатлены вместе во время недавней примерки эксклюзивных свадебных нарядов. Широкая публика, даже не подозревая, что один из этих костюмов предназначался для совершенно другого, скрывающегося в тени Альфы, искренне восхищалась тем, как потрясающе гармонично молодые люди смотрелись вместе. Впрочем, некоторые издания с пеной у рта доказывали обратное, заявляя, что Сон Тэрим лишь сопровождал Бэк Канхёна исключительно по старой дружбе. И пока вокруг бушевал этот безумный информационный шторм, Бэк Сонджу и Бэк Сохун, сдерживая победные улыбки, тайно встретились на нейтральной территории с Канхёном и Хэилем. — Беременный?! Кто?! — от неожиданности Сохун едва не поперхнулся, его резкий вопрос эхом разнесся по комнате. Бэк Канхён, сидевший прямо напротив старших братьев, ответил абсолютно ровным, будничным тоном, словно комментировал прогноз погоды: — Я. В то же мгновение, стоило этому короткому слову сорваться с его губ, лицо Бэк Сохуна исказилось от дикого шока, став похожим на лик яростного демона. Его убийственный, налившийся кровью взгляд мгновенно переметнулся на Квон Хэиля, который сидел бок о бок с Канхёном, сияя вызывающе лучезарной, счастливой улыбкой. — Ах ты, чёртов ворюга и ублюдок! — взвыл Сохун. Произошел мгновенный, вулканический взрыв эмоций: старший брат в один прыжок перемахнул через стол и мертвой хваткой вцепился Хэилю в воротник рубашки, готовый задушить его прямо на месте. Ведь Бэк Канхён, черт возьми, всю жизнь был для них непоколебимым Альфой, а вовсе не беззащитным Омегой!