Наследие

Аки замерла на первой ступени деревянной лестницы, ведущей на ее террасу. Крупные, пушистые хлопья первого декабрьского снега медленно оседали на ее плечи, но внутри, вопреки морозному воздуху, внезапно разлилась волна оглушительного, горячего облегчения. Неджи стоял прямо перед ней, сделав шаг навстречу из серой заснеженной пелены сумерек. Они оба отчаянно скучали все эти полтора месяца, но сейчас, посреди засыпающей снегом улицы, ни один не решался сделать шаг навстречу. Любое движение казалось непозволительным, словно они не имели на него никакого права. После сорока дней разлуки и километров опасных дорог им обоим внезапно показалось самым естественным и простым - обнять друг друга при встрече, как делают близкие люди. Но этот инстинктивный порыв продержался лишь секунду. Аки вовремя одернула себя, испугавшись, что для Неджи подобный жест покажется глупым и совершенно неуместным. Неджи тоже заставил себя остаться на месте. Хьюга был воспитан в строжайших правилах кланового этикета, и для него обнять женщину без ее явного на то согласия, нарушив личные границы, противоречило всем внутренним нормам. Его дисциплина работала безупречно, мгновенно отсекая любые спонтанные порывы. Преодолевая это секундное замешательство, Неджи медленно вытащил руку из кармана дорожной куртки и протянул ей открытую ладонь. Это был понятный, правильный компромисс, который позволяли его правила воспитания. Аки сделала шаг вперед и пожала ее. Приветствие вышло немного сдержанным, но удивительно надежным. Стоило ее пальцам коснуться его кожи, как она внутренне содрогнулась: его ладонь была ледяной. Аки вгляделась в его лицо под светом тусклого уличного фонаря и заметила, насколько Хьюга измотан. Бледный, с темными тенями под глазами, плечи поджаты от холода, а плотная ткань его одежды выглядела влажной, пропитавшейся сырым дорожным снегом. — Я пришел убедиться, что с тобой все хорошо, — его ровный, глубокий голос прозвучал чуть тише обычного из-за усталости. — Спасибо. Все в порядке, — ответила она, чувствуя, как от его прямого, лавандового взгляда внутри снова восстанавливается ощущение покоя. Она покачала головой, внимательнее осматривая его дорожный вид: — Неджи-сан, вам нужно отдохнуть. Вы выглядете измотанным. Хьюга согласно, едва заметно кивнул. — Продолжим наши тренировки завтра? — спросила Аки, заглядывая в его лицо. — Конечно, — Неджи ответил коротко, но его холодные глаза мгновенно потеплели. После этих слов ни один из них не поспешил уйти. Они продолжали стоять у подножия деревянной лестницы, укутанные плотной тишиной свежего декабрьского снегопада и тусклым, размытым светом уличного фонаря. Время словно замерло, и они просто не могли оторвать взгляд друг от друга, восполняя долгие дни вынужденной пустоты. Неджи молча, с привычной ему сосредоточенностью изучал ее черты, а Аки не сводила глаз с его бледного, спокойного и такого знакомого лица, которое так часто видела в своих размышлениях, сидя у печки. В какой-то момент, заметив, как крупные белые хлопья снега оседают на его плечах, Аки подумала, что ему, должно быть, ужасно холодно стоять здесь после изнурительного бега в мокрой дорожной одежде. Ей стало неловко за то, что она задерживает его. — Тогда… до завтра? — До завтра, Аки. Она развернулась и начала медленно подниматься по деревянной лестнице на свою террасу, чувствуя спиной его ровный, провожающий взгляд. Неджи дождался, пока она поднимется наверх, и только после этого уверенным шагом направился в сторону центральных кварталов деревни. Аки скользнула внутрь дома и, заперев дверь, прислонилась к ней спиной в полумраке комнаты. Где-то там, за окном, в густых ветках почти полностью опавшего дерева напротив ее окон, привычно притаился Какаши. Она это знала. Его незримое присутствие вибрировало в воздухе слишком отчетливо, возвращая ее к мыслям, от которых она пыталась сбежать последние два дня. Находясь здесь, только что почувствовав безопасность рядом с Неджи, Аки все равно ни на секунду не могла забыть свой недавний срыв в лесу и то, как Хатаке прижимал ее к себе. Но рациональная часть ее мозга упрямо выстраивала циничную защиту. Аки убеждала себя, что все это лишь иллюзия. Какаши утешил ее исключительно из чувства долга куратора. Поднадзорный объект просто не должен был дать трещину на его смене, иначе ему пришлось бы оправдываться перед Цунаде и писать тонны проблемных рапортов. Он просто выполнял инструкцию, чтобы она не сломалась окончательно. Она точно ничего не была ему должна. ___ На следующий день после возвращения Неджи Аки летела на винокурню почти на крыльях, впервые за долгое время чувствуя, как с плеч свалилась удушающая тяжесть. Утренняя смена в прохладном подвале пролетела как один миг. Она с огромной, искренней радостью следила за тем, как темно-рубиновое молодое вино ровными струями бежит по трубкам старого автомата и наполняет бутылки. Они с ребятами и Тэцуо-саном то и дело снимали первые пробы, оценивая плотность и чистоту цвета готового вина, а ближе к полудню Аки вместе с Мами увлеченно выбирала лучший эскиз для этикетки. Все спорилось, в цеху пахло вином, свежим сургучом и долгожданным уютом. А вот после обеда ее, как обычно, ждал Третий полигон. Прежние пятьсот повторений нудного, выматывающего упражнения на точность Ветра без проводника Аки выполняла абсолютно безропотно. Она послушно вытягивала руку, формировала точечные лезвия воздуха и посылала их в каменную глыбу. Какаши со своего пня снова буравил ее внимательным, немигающим взглядом. Он искал в ее движениях, в малейших колебаниях чакры хоть какие-то следы недавнего срыва, отголоски той ломающей боли, которая заставила ее плакать в лесу пару дней назад. Но Аки, вопреки его ожиданиям, казалась совершенно спокойной. Более того - на ее лице то и дело проскальзывало едва заметное выражение глубокого внутреннего довольства, а движения стали собранными и легкими. Какаши, заметив этот ровный внутренний свет куноичи, едва слышно скрипнул зубами под маской. Его Шаринган под протектором молчал, но джонинский опыт безошибочно подсказывал причину такой резкой перемены. Хьюга вернулся в деревню. И то, что Аки буквально расцвела после полутора месяцев его отсутствия, отозвалось внутри Хатаке глухим, раздраженным уколом ревности. Он понимал это чувство, ловил себя на нем, но упрямо заставлял себя сдерживаться. В конце концов, где-то глубоко внутри он даже испытывал облегчение: если она сосредоточит все свое внимание на Неджи, ему самому будет гораздо легче удерживать эту проклятую дистанцию и не ломать ее границы снова. Какаши знал: сегодня вечером они наверняка будут тренироваться вместе. Аки обязательно засыплет парня вопросами про тот злополучный октябрьский инцидент, когда сарай разнесло в щепки. Какаши оставалось лишь мысленно надеяться, что гений клана твердо помнит жесткие инструкции Пятой и ответит ей абсолютно правильно, не выдав правды о пробуждающемся магнетизме. Ровно в назначенное время Какаши молча закрыл роман, кивнул ей на прощание и бесшумно скользнул прочь с площадки. Но полигон он не покинул. Обязанный вести непрерывный надзор за объектом, он просто растворился в густой, заснеженной тени вековых деревьев на окраине леса, затаившись невидимой тенью на одной из широких веток. Отсюда вся площадка была видна ему как на ладони. Время перевалило за половину седьмого вечера и полигон окончательно накрыла плотная декабрьская ночь. Единственным источником света оставался первый чистый снег, тускло отражавший свет далеких звезд и луны сквозь прорехи в тучах. Из этой лесной темноты бесшумно, едва задевая наносы на тропинке, вышел Неджи. Его длинные темные волосы были аккуратно перехвачены лентой, чтобы не мешали при движении. Он направился прямиком к ней, уверенным, ровным шагом рассекая ночную прохладу. — Рад тебя видеть, Аки. — Я вас тоже, Неджи-сан. Как прошла ваша миссия? — Удачно, — ровно и спокойно отозвался Неджи, останавливаясь в паре шагов. — Все задачи выполнены в полном объеме. Помятуя о жестких наказах Пятой Хокаге, Хьюга решил сразу перехватить инициативу. Ему нужно было увести тренировку в максимально безопасное русло до того, как ее чакра снова войдет в опасный резонанс. — Сегодня предлагаю устроить медитацию, ты не против? — Конечно, мне это точно не помешает, — Аки согласно кивнула, выдыхая облачко белого пара. На душе у нее мгновенно потеплело от его ровного, привычного тона. Неджи стащил с плеч свой плотный, широкий дорожный плащ, аккуратно расстелил его прямо на припорошенную снегом траву у сарая и жестом пригласил ее присесть. Темная ткань надежно отсекала холод от промерзшей земли. Они расположились друг напротив друга на безопасном расстоянии в пару шагов. — Закрой глаза, — негромко скомандовал Неджи. — Сконцентрируйся на дыхании. Вдох и выдох должны быть максимально глубокими и ровными. Позволь чакре течь свободно, но удерживай ее в контуре, не направляя к ладоням. Аки послушно прикрыла веки, и мир вокруг нее мгновенно сузился, оставив только звуки, запахи и ощущения. Зимний морозный воздух обжигал легкие при каждом вдохе, но под мерный, неторопливый счет Хьюги внутри нее медленно, по крупицам начала восстанавливаться былая ментальная тишина. В этой темноте она обостренно чувствовала его ровное, спокойное дыхание совсем рядом. Слышала, как крупные хлопья декабрьского снега с тихим, едва различимым шорохом ложатся на ее пшеничные волосы и плечи. Где-то на окраине полигона под порывами ветра глухо, натужно скрежетали старые деревья, но этот звук не пугал. Она послушно сосредоточила чакру, заставляя энергию циркулировать строго по внутренним каналам верхней части тела. Рядом с Неджи Аки чувствовала себя невероятно спокойно. Настолько, что разум невольно начал сравнивать Хьюгу и Какаши. Неджи всегда был олицетворением абсолютного, железобетонного хладнокровия. Это спокойствие не было маской - оно шло из самой его сути, ровное, чистое и понятное, как его чакра. И этой внутренней стабильностью он, сам того не замечая, щедро заряжал и Аки. Стоило Хьюге оказаться рядом, как все ее внутренние штормы утихали, а земля под ногами снова казалась твердой. Про Какаши кто-то со стороны, возможно, тоже мог бы сказать нечто подобное. Из-за его вечно сонной полудремы и ленивых шуток Хатаке казался невозмутимым, но на саму Аки он производил совершенно обратный, полярный эффект. Рядом с Копирующим ниндзя не было и капли покоя. Какаши вызывал в ней взрывоопасный коктейль из противоположных чувств - от глухого, бессильного гнева на его удушающий контроль до того странного, пугающего и слепого доверия. Его присутствие заставляло ее нервы натягиваться как струны, а чакру - испускать грязный, непредсказуемый свист. Какаши будоражил ее, выбивал почву из-под ног и заставлял защищаться, в то время как Неджи… Неджи просто возвращал ей ее саму. Хьюга сидел неподвижно, сложив пальцы в концентрационном знаке, и вокруг его глаз натянулись тонкие, вздувшиеся вены. Его Бьякуган был активен. Он бережно, контролируя каждый миг через улучшенное зрение, следил, чтобы две стихии внутри ее тела физически не соприкасались и не провоцировали новый выброс магнетизма. Когда спустя полчаса Аки наконец открыла глаза, туман в ее голове полностью рассеялся. Она мягко выдохнула и посмотрела на Хьюгу. Напряжение ушло, и именно сейчас, в этой идеальной ночной тишине, Аки решилась задать вопрос, который мучил ее полтора месяца. — Неджи-сан… Что это было тогда? В октябре, прямо перед вашим уходом? Хьюга на секунду замер. Он слишком хорошо помнил тяжелый разговор в кабинете Цунаде и свою личную подпись под свитком о неразглашении. Ему претила сама мысль о лжи, особенно сейчас, когда Аки смотрела на него с таким открытым, ищущим доверием. Но приказ Хокаге не оставлял выбора. Он ровно, стараясь сохранить привычную маску невозмутимости, посмотрел на нее: — Я могу лишь предполагать. Скорее всего, это был какой-то аномальный вакуумный взрыв Ветра. Твоя чакра вошла в резонанс, создав обратную петлю. Такое случается при резких эмоциональных всплесках. — Вакуумный взрыв? — Аки недоверчиво приподняла брови. — Но кунаи… металл буквально впечатался в землю вокруг. Мне показалось, что я притянула их. Или… я плохо помню те секунды. Неджи спокойно, с едва заметной, легкой иронией качнул головой, уводя разговор в безопасное русло: — Я плохо разглядел структуру потоков, Аки. В тот момент моя голова была слишком плотно занята изучением поверхности полигона, куда меня приземлило твоей техникой. Аки мгновенно покраснела до корней волос. К щекам прилил густой, жаркий румянец, и она смущенно опустила взгляд на свои колени, судорожно вспоминая, как Хьюга лежал на земле борясь с собственным протектором. — О ками… Неджи-сан, мне так жаль, — тихо, виновато пробормотала она. — Простите меня, я совсем не хотела, чтобы так вышло. Неджи внутренне поморщился от укола неловкости. Ему было глубоко неприятно от того, что пришлось так цинично сыграть на ее чувстве вины, чтобы замять тему, но жесткая логика шиноби подсказывала: чем меньше вопросов она сейчас задаст, тем безопаснее для нее самой. Это был единственный способ уберечь ее от лишних мыслей о природе того срыва. — Все в порядке, Аки, — его голос прозвучал мягче, сглаживая неловкость. — Главное, что мы возобновили занятия. На сегодня, думаю, достаточно. Тебе нужно отдохнуть перед утренней сменой. — Да, — она согласно кивнула, чувствуя, как внутри окончательно утихает стыд. Неджи поднялся первым. Спокойным, естественным движением он протянул ей руку, помогая подняться с ткани, и лишь после этого аккуратно встряхнул свой широкий плащ от налипшего снега, накинув его на себя. Они вместе покинули Третий полигон, шагая по заснеженной лесной тропе под мерный хруст наста под подошвами. Хьюга, как обычно, молча провожал ее до самого дома, оберегая от ночной прохлады пустых кварталов. Когда они остановились у первой ступени деревянной лестницы, крупные хлопья снега снова кружились окутывая коноху белым одеялом. — Завтра в то же время? — спросила Аки, поворачиваясь к нему и пряча озябшие пальцы в карманы куртки. — Да, — Неджи ответил коротко, но его холодные глаза мгновенно потеплели. — Спокойно ночи, Неджи-сан. — Спокойной ночи, Аки. Аки кивнула и начала быстро подниматься по деревянным ступеням к себе, укутываясь от ветра в высокий воротник. Неджи остался стоять у подножия, провожая ее взглядом. Стоило замку тихо щелкнуть, как с вековых ветвей дерева напротив бесшумно, едва подняв легкое облако пушистого снега, соскользнул Какаши. Он опустился прямо на дорогу в паре метров от Неджи. Хьюга даже не повернул головы в его сторону, он зафиксировал присутствие Копирующего ниндзя в кроне еще в тот момент, когда они с Аки только свернули на ее улицу. Два джонина замерли друг напротив друга под блеклым светом уличного фонаря. — Она выспрашивала про октябрь, — ровно, без предисловий произнес Неджи, складывая руки на груди. — Пришлось сказать, что это был аномальный вакуумный порыв Ветра. Но долго эта ложь не продержится. Хатаке лениво заложил руки в карманы, но его единственный открытый глаз смотрел на юношу с предельной, острой серьёзностью. — Продержится, если мы уберем детонатор, — тихо отозвался он из-под маски. — Полностью исключим контактные спарринги и эмоциональные перегрузки. Цунаде требует, чтобы Земля и Ветер внутри нее не соприкасались и мы сможем это обеспечить. Давай разделим обязанности. Я теперь ее официальный наставник, обучу ее технике «Порыв Воздушного Потока». Эффективная и дальнобойная. То что нужно, чтобы не применять техник Земли. Неджи понимающе кивнул, мгновенно оценив тактический расчет Копирующего ниндзя. Это позволяло Аки развиваться как боевой куноичи, но держало стихии по отдельности. — Хорошо, — согласился Хьюга. — Тогда по вечерам мы будем тренировать ее внутренний контроль. Буду гонять ее исключительно по медитациям и дыхательным практикам, выравнивая меридианы чакры Ветра. Какаши едва заметно кивнул, одобряя план: — Значит, никого ниндзюцу в спарринге. Только отдельные техники и медитации. Они разошлись так же бесшумно, как и сошлись, растворившись в ночной метели. ___ С конохским урожайным сортом, на который Пятая Хокаге возлагала большие экономические надежды, было наконец покончено. Огромная партия темных бутылок, укупоренных корковой пробкой, уже заняла свои ящики с сухой соломой и отправилась в самый темный и прохладный угол погреба. Ближайшие пару недель вину предстояло в абсолютном покое пережить разливочный шок, чтобы полностью восстановить структуру и аромат к Рождеству. Но работа в подвале на этом не остановилась. Наступило время для самой важной, для Аки части - розлива личного, драгоценного резерва. Того самого «Каменного сердца», которое она своими силами, оберегая каждую лозу, вырастила на террасе своей квартиры. Объемы были крошечными по сравнению с массовым сортом, но требовали максимальной концентрации. И хотя это было ее личное вино, Рё и Мами наотрез отказались уходить на перерыв. Тэцуо-сан, ворча и протирая ветошью капризные шестерни автомата розлива, тоже остался у распределительного узла. Для ребят это виноградное сердце Ивы, выросшее в Конохе, уже давно стало общим делом. — Давление на фильтре стабильное, мастер, — негромко доложил Рё, не сводя глаз с манометра насоса. Аки кивнула, лично контролируя каждый миллилитр. Разумеется, это был далеко не весь ее личный урожай. С тех пятнадцати лоз, которые она с таким трудом выходила на своей террасе, ей удалось собрать винограда примерно на сто пятьдесят литров чистого сусла. Но, как истинный мастер, Аки разделила объем на три равные части. Пятьдесят литров сейчас томились в небольшой дубовой бочке, набирая танины и плотность, еще пятьдесят она планировала оставить в чане до весны, чтобы отфильтровать только после окончательного выпадения естественного зимнего осадка. А вот оставшиеся пятьдесят литров - около семидесяти бутылок - она прогоняла через уменьшенный пакет пластинчатого фильтра - прямо сейчас, предварительно введя в микроскопических пропорциях диоксид меди и метавинную кислоту. Избавившись от малейшей мути, вино побежало по тонким шлангам. Через смотровое стекло Аки видела, как ее родной сорт разительно отличался от конохского. Если местное южное вино выходило густым, почти чернильно-черным от избытка солнца и сахара, то «Каменное сердце» обладало совершенно иной эстетикой. Похожее на элегантные северные вина, оно струилось чистым, прозрачно-рубиновым потоком, благородно поблескивая в тусклом свете подвальных ламп. Но за этой обманчивой легкостью цвета скрывался невероятно плотный, сложный и глубокий аромат, который Аки узнала бы из тысячи. Капризный старый автомат розлива под суровым надзором Тэцуо-сана на удивление не сбоил. Рё плавно дожимал рычаг подачи, стараясь, чтобы вино не нахваталось лишнего кислорода через изношенные поршни. Мами бережно подавала бутылки к ручному укупорщику, выверяя каждое движение, чтобы не повредить горлышки. Аки принимала готовые, потяжелевшие бутылки. На каждую из них она вручную наклеивала этикетку, вырезанную из плотной, фактурной рисовой бумаги. На шероховатой поверхности Аки тонким каллиграфическим почерком заранее вывела изящные иероглифы: «Каменное сердце». Белая бумага на фоне темного стекла смотрелась строго, сдержанно и невероятно благородно. В каждую эту бутылку была закатана ее тоска по дому, ее ноябрьская боль и ее хрупкий, вновь обретенный покой. Когда последняя бутылка заняла свое место в деревянном ящике с соломой, в подвале вовсю воцарилась звенящая тишина. Рокот насоса утих. — Ну что, мастер, — Рё устало вытер лоб испачканным в вине рукавом и широко улыбнулся, опираясь на рычаг распределительного узла. — Мы сделали это. Первая треть урожая полностью укупорена. — Спасибо вам, ребята, — Аки искренне, тепло посмотрела на свою маленькую команду. — Вы отличная команда. И превосходные будущие мастера вина. Она обвела взглядом затихший цех, задержавшись на Мами, которая устало развязывала плотный рабочий фартук, и Тэцуо-сане, вытирающем ветошью тяжелые шестерни. На душе у нее наконц-то стало безмятежно тепло. — Но расслабляться не стоит, — Аки задорно вскинула подбородок и уперла руки в бока, возвращая себе привычный тон собранного мастера. — До Рождества нужно навести полный порядок в погребе, чтобы весной все сразу было готово к фильтрации и укупорке второй части урожая. А также… я задумала один проект. И если Цунаде-сама даст добро, то в январе нам всем придется знатно попотеть. Рё и Мами переглянулись с заинтригованными улыбками, а Тэцуо-сан лишь понимающе хмыкнул в свои усы, оценив этот упрямый, истинно рабочий настрой куноичи из Ивы. Вино легло отдыхать в темноту подвала, чтобы за две недели пережить разливочный шок. Аки же, аккуратно переодевшись в чистую форму шиноби и бережно уложив в холщовую сумку две первые бутылки готового конохского вина, направилась прямиком к Резиденции. Настало время отчитаться перед Цунаде-самой и представить ей результаты их изнурительного труда. ___ Винокурня располагалась в тихом, удаленном углу Конохи. До Резиденции Хокаге путь лежал через половину деревни, и Аки шла не торопясь. На улице валил густой, пушистый снег, мгновенно укрывая черепичные крыши и деревянные мостовые чистым белым ковром. Аки плотнее закуталась в свой теплый плащ, пряча подбородок в высокий воротник, и мерно шагала вперед. Обувь шиноби тихо, хрустко скрипела по свежему насту при каждом шаге. Холщовая сумка приятно оттягивала плечо весом двух стеклянных бутылок. Она смотрела по сторонам на проплывающие мимо кварталы. На окна жилых домов, где за стеклами уже горел мягкий домашний свет, на лавки, которые хозяева начали украшать первыми праздничными фонариками и зелеными хвойными ветками. Деревня Коноха, которая еще полгода назад казалась ей ледяной, чужой и враждебной тюрьмой, теперь открывалась с совершенно иной стороны. Накатившее чувство одиночества, которое душило ее в ноябре, отступило. Разглядывая прохожих и эти причудливые, утопающие в зимней зелени улочки, Аки с удивлением поймала себя на мысли, что начинает привыкать. Привыкать к этим невысоким круглым крышам, к шумным, но дружелюбным людям, к постоянному запаху сосновой коры и влажной земли. Коноха медленно, незаметно для нее самой становилась местом, где у нее появился свой винный погреб, свои надежные люди в цеху, подруги и два наставника на полигоне, каждый из которых по-своему оберегал ее покой. Эта аудиенция у Пятой Хокаге не была ее классическим, плановым временем для докладов. Из-за плотного графика Аки пришлось еще за пару недель до этого лично запрашивать запись у секретаря Резиденции. Она шла на рискованный, но точный расчет: Аки четко знала, к какому дню они с ребятами успеют завершить укупорку конохского сорта, и понимала, что к моменту ее визита вино уже успеет спокойно полежать в погребе первые дни, проходя через пик разливочного шока. Все было спланировано до мелочей. Подойдя к монументальному зданию Резиденции, она отряхнула плащ от налипшего снега, поднялась по каменным ступеням и уверенно вошла внутрь. Спустя пару минут массивные дубовые двери кабинета Хокаге открылись перед ней с тихим скрипом. Цунаде, как обычно, сидела за своим столом, заваленным свитками, рапортами и картами, но, стоило куноичи переступить порог, Пятая подняла голову. Аки спокойно подошла к столу, сделала вежливый поклон и аккуратно опустила на край холщовую сумку. — Как и было обещано, Хокаге-сама. Первая партия конохского сорта полностью укупорена и готова к Рождеству. Ему еще нужно отлежаться две недели в темноте погреба, но структура получилась именно такой, как нужно. Она бережно извлекла из сумки две темные, увесистые бутылки с аккуратными этикетками. Цунаде тут же расплылась в довольной улыбке. Не откладывая дело в долгий ящик, она вытащила из ящика стола штопор и два толстых стеклянных бокала. — Вот бы все в этой деревне были такими же исполнительными, — с искренним удовольствием проворчала Пятая, ловким движением извлечения корковую пробку. По кабинету мгновенно разнесся густой, плотный аромат спелых южных ягод и согретой солнцем лозы. — И приходили бы ко мне именно с этим, а не с вечными прошениями. Хокаге щедро налила густое, чернильно-черное вино в оба бокала, один из которых пододвинула Аки. Сделав глубокий глоток, Цунаде прикрыла глаза, катая плотную жидкость на языке, и удовлетворенно хмыкнула - баланс сахара и танинов вышел безупречным. Пока Пятая наслаждалась вкусом, ее взгляд оставался цепким и внимательным. Цунаде сканировала каждое движение Аки, вглядываясь в ее осанку, жесты и микроскопические колебания чакры, чтобы понять, насколько сильно проявляет себя магнетизм. Но пока все было чисто. Объект выглядел абсолютно стабильным, собранным и спокойным, что не могло не радовать Хокаге. Аки пригубила свое вино, ощущая, как его тепло разливается внутри, и спокойно отставила бокал. — Вообще-то, Хокаге-сама… это тоже прошение, точнее предложение, — ровно произнесла она, заставив Цунаде иронично приподнять бровь. Она достала из внутреннего кармана плаща аккуратно сложенный свиток и развернула его на столе. — Это план по переносу виноградных лоз из теплиц. Я предлагаю полностью переселить кусты на северную сторону Конохи, на открытый южный склон холма. По моим наблюдениям, ему в принципе не требуется постоянная защита теплиц. Он отлично перенесет холода на открытом грунте. А вот освободившиеся площади я предлагаю отдать под медицинские нужды. Аки пододвинула свиток ближе к Цунаде: — Госпиталю из-за ранней зимы и затянувшихся миссий на границах катастрофически не хватает площадей для редких лекарственных растений. Потребность в них в Конохе постоянно возрастает. Вот список этих дефицитных трав, чертежи и пошаговый план посадки, который мы с Мами набросали. Цунаде мгновенно переключилась на деловой лад. Она придвинула свиток, пробегая глазами по ровным строчкам Аки. Взгляд медика и правителя быстро оценил колоссальную выгоду для госпиталя. — Идея выглядит убедительно, — Цунаде подняла на нее глаза, крутя в пальцах бокал. — Но каков сам план пересадки? Посреди зимы земля промерзла, корни лопнут. — Для обычных людей это было бы невозможно, — спокойно парировала Аки. — Но Мами и я справимся. С помощью техник Дотона мы сможем аккуратно поднять пласты почвы вокруг лоз, выкорчевав их вместе с корнями и огромными комьями родной, теплой земли, не повредив ни единого волокна. Вес из-за этого будет действительно большим, поэтому мне понадобятся грузовые повозки и буйволы для переезда. Нам с Мами потребуется две недели интенсивной работы, но мы точно справимся при помощи техник земли. Лозы еще молодые, они приживутся. Цунаде молчала добрую минуту, барабаня пальцами по краю стола и внимательно изучая Аки. Дальновидность этой девицы поражала - она не просто выполняла свою работу, она мыслила стратегически, заботясь о нуждах всей деревни. Ценный кадр. Пятая была полностью удовлетворена увиденным. — Мне нужно все тщательно рассчитать, — наконец твердо произнесла Цунаде, подтягивая к себе свиток. — Но идея мне определенно нравится, Аки. Это выглядит очень рационально. Я дам ответ в ближайшие дни. Можешь идти. — Спасибо, Хокаге-сама, — Аки вежливо поклонилась и направилась к выходу, чувствуя, как внутри разгорается приятное чувство победы. Первая важная фигура на доске одобрила ее ход. ___ Время неумолимо двигалось к Рождеству. В винокурне Аки и ребята трудились буквально в поте лица, отмывая оборудование и консервируя цеха, чтобы подготовить все производство к зимней спячке. На душе у нее было удивительно спокойно, особенно когда через пару дней после визита в Резиденцию агент АНБУ принес плотный свиток с алой печатью Хокаге - Цунаде полностью утвердила ее рационализаторский проект по расширению площади лекарственных трав и обозначила примерные сроки начала пересадки на первые числа января. Теперь по утрам они с Мами часами пропадали в теплицах, замеряя корневые системы и разрабатывая детальный план грядущего январского переезда. А вот после обеда на Третьем полигоне ее ждал настоящий износ. Тренировки с Какаши выходили невероятно напряженными. Хатаке гонял ее по сложным цепочкам печатей, обучая новой технике ветра - «Порыву Воздушного Потока». Он заставлял ее часами удерживать невидимый поток воздуха на расстоянии, придирчиво заставляя следить за силой, формой и скоростью каждого выпущенного выпада. У Аки все получалось медленно, со скрипом. К концу занятия у нее раскалывалась голова, а каналы чакры в предплечьях глухо ныли от перегрузки. И именно поэтому она каждый раз всем сердцем радовалась вечернему приходу Неджи. Медитации с ним стали для нее настоящим спасением. Хьюга усаживал ее на свой плащ прямо посреди снега, и его ровное присутствие полностью смывало всю эту скопившуюся за день ментальную усталость, помогая успокоить взвинченные после Какаши нервы. Двадцать первое декабря выдалось особенно морозным. С двадцать третьего числа Аки официально объявила для работников винодельни выходные до самого Нового года, и Хокаге, удовлетворенная результатами первой укупорки, не была против такого перерыва. Дело в том, что двадцать третьего в Резиденции устраивали традиционный рождественский прием для всех шиноби. По сути, это была грандиозная всеобщая пьянка, куда пригласили каждого, кто в этот вечер не стоял на дежурстве и не находился на миссии. Аки решила подарить близким друзьям по бутылке «Каменного сердца», но сразу поняла, что тащить столько тяжелого стекла на этот шумный общий прием будет физически невозможно. Поэтому она разделила вручение подарков на несколько дней. Рё, Мами и Тэцуо-сану она отдала их первыми, прямо в подвале винокурни - щедро выделив по две штуки из личного драгоценного резерва. Свои подарки Неджи и Какаши Аки тоже решила отдать заранее, сегодня, прямо на полигоне, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания в Резиденции. Бутылку своего редкого, выращенного на террасе «Каменного сердца» из Ивы, упакованную в плотную рисовую бумагу, она протянула Какаши сразу после окончания вечерней тренировки. Какаши, как и все последние две недели, молча закрыл свой оранжевый роман, привычно собираясь бесшумно раствориться в заснеженных ветках деревьев, чтобы продолжить наблюдение из укрытия. Но Аки неожиданно окликнула его: — Какаши-сан. Аки почувствовала, как внутри против воли шевельнулось глухое, непривычное волнение. С момента возвращения Неджи в их повседневных занятиях действительно изменилось несколько важных моментов. Какаши заметно смягчился - он полностью убрал из программы параноидальный контроль и перестал методично доводить ее до белого каления на каждом шагу. Но вместе с этим они почти перестали разговаривать. Их нынешнее молчание нельзя было назвать уютным, но и прежним, звенящим напряжением от него больше не веяло. Аки и сама не заметила, как перестала вставлять едкие колкости при каждой встрече и окончательно оставила попытки вывести его на эмоции. В какой-то момент, перебирая в уме прошедшие недели, она просто поняла: возможно, их отношения с Копирующим ниндзя вообще никогда не улучшатся и не станут нормальными. А раз так, стоило просто принять это как данность и молча делать свою работу. О тех ноябрьских объятиях в заснеженном лесу Аки теперь предпочитала вообще не думать. Ей было проще убаюкивать свой разум рациональными доводами. Ну да, он ее утешил. Хатаке ведь не бездушный монстр. Но это все. Аки твердо решила для себя, что от этого мужчины больше ничего ждать не стоит. Он оставался ее куратором, холодным исполнителем воли Резиденции, и между ними лежала непреодолимая стена служебного долга. Хатаке замер, так и не сделав шаг к границе полигона. Он медленно повернулся. Аки подошла ближе, удерживая привычную дистанцию, и протянула ему увесистый сверток. Сквозь бумагу отчетливо угадывались контуры винной бутылки, а на самой упаковке ее тонким каллиграфическим почерком были выведены изящные иероглифы названия. — Помните, в октябре, в погребе, вы спрашивали меня, каким оно получится? — негромко произнесла она, глядя в его скрытое маской лицо. — Пришло самое время попробовать и оценить. Первая часть готова. Надеюсь, вам оно придется по вкусу. С Рождеством, Хатаке-сан. Какаши принял темное стекло со своей привычной, отточенной годами ленивой невозмутимостью. Его пальцы на секунду коснулись шероховатой бумаги, а взгляд единственного открытого глаза намертво пригвоздил к себе эти безупречные, выведенные тушью буквы: «Каменное сердце». В этот короткий миг Хатаке замер. Для него эта бутылка вина сейчас означала иное чем для Аки, она стала чем-то вроде робкой, спасительной надежды - проблеском того, что, несмотря на все его отвратительное поведение и глухую дистанцию последних месяцев, между ними еще не все потеряно. В глубине его открытого глаза на долю секунды промелькнуло что-то острое и глубокое. Но Хатаке слишком хорошо умел держать удар. Броня идеального джонина вернулась на место мгновенно. Он едва заметно, вежливо кивнул, пряча бутылку в складки своего темного плаща. — Спасибо, Аки, — негромко, чуть более хрипло, чем обычно, отозвался наставник из-под маски. — Я оценю твой труд. Уверен оно вышло превосходным. Он развернулся и привычной беззвучной тенью исчез среди заснеженных крон вековых сосен. Аки осталась стоять посреди темного полигона, провожая его взглядом. Мышцы гудели, а каналы чакры после изнурительной работы с цепочками печатей были истощены до нуля. Она без сил опустилась на заснеженное бревно у сарая, тяжело дыша и пытаясь согреть дыханием пальцы, которые мелко дрожали от холода. Неджи не заставил себя долго ждать. Он бесшумно вышел из лесной темноты, уверенным, ровным шагом рассекая морозный воздух, и направился прямиком к ней. Аки попыталась подняться, но колени предательски подогнулись, и ей пришлось упереться ладонями в обледеневшую кору бревна. Хьюга внимательно скользнул по ней взглядом. Его лавандовые глаза оставались визуально спокойными, но в них мгновенно отразилось сильное, искреннее беспокойство. Он шагнул чуть ближе, оценивая ее измотанный вид, прерывистое дыхание и то, как сильно дрожали опущенные плечи. — Как ты смотришь на то, чтобы отменить тренировку? — мягко спросил он. — Ты выглядишь уставшей. Видимо, тренировка с Хатаке-саном была изнурительной. — Так и было, — тихо ответила Аки, чувствуя колоссальное облегчение от его понимания. — Очень трудно постоянно держать концентрацию на скорости и силе воздушного потока. Я не против отдохнуть сегодня. Неджи удовлетворенно кивнул. Его внутреннее напряжение спало, уступая место теплой уверенности в том, что они приняли правильное решение. — Неджи-сан, я принесла для вас рождественский подарок, — Аки открыла свою холщовую сумку и бережно достала из нее бутылку. Юноша аккуратно принял увесистый сверток из ее рук и на мгновение задержал взгляд на этикетке. — Это из моих личных запасов, — пояснила она, согреваясь под его внимательным взором. — Свежая партия сорта из Страны Земли, надеюсь, вам понравится. — Благодарю, — ответил тот, и его спокойный голос прозвучал удивительно мягко, а клановое отчуждение гения окончательно растаяло. — Это очень ценный подарок. Аки кивнула и поднялась с бревна, и они медленно побрели в сторону ее дома. Дорога из лесного массива к жилым улочкам была безлюдной. Неджи шел рядом, намеренно сбавив свой привычный размашистый шаг шиноби, чтобы измотанная Аки успевала за ним. Обычно его движения были идеально выверены, плавны и безупречны, но сейчас в его походке проступала странная, несвойственная ему угловатость. Юноша то и дело неосознанно перехватывал бутылку, словно никак не мог найти для нее удобное положение, а его пальцы в плотной дорожной перчатке слишком сильно сжимали горлышко. Он упрямо смотрел строго перед собой, на заснеженную тропинку, но его плечи были напряжены, а шаг раз за разом становился то чуть шире, то внезапно замедлялся, ломая общий ритм. В какой-то момент Хьюга резко замер посреди пустой заснеженной дорожки, вынуждая и Аки остановиться рядом. Он сделал глубокий, медленный вдох, на секунду крепко зажмурился, справляясь с внутренним зажимом, и постарался, чтобы его голос прозвучал максимально ровно, хотя в нем все равно промелькнула непривычная, трепетная хрипота: — Аки, не хотела бы ты прогуляться со мной завтра? Она замерла на месте и удивленно посмотрела на него снизу вверх. Ее сердце мгновенно пропустило удар, а затем застучало гораздо чаще, отдаваясь глухим эхом в груди. Под тусклым, размытым светом уличного фонаря Аки отчетливо увидела, как его обычно бледные щеки слегка порозовели - и дело было явно не в декабрьском морозе. Его речь, всегда безупречная и лаконичная, сейчас выдавала легкую, трепетную неловкость. Неджи поспешно отвел взгляд в сторону сосен, и Аки заметила, как судорожно сжались его челюсти в ожидании ее ответа. — Прогуляться? — переспросила она, пытаясь вернуть мыслям четкость. — Да, с удовольствием. Плечи Хьюги заметно, облегченно опустились, а на лице появилось редкое, открытое выражение глубокого облегчения. Хватка на горлышке бутылки наконец ослабла, и он снова посмотрел на нее, пока Аки чувствовала, как ее собственные щеки стремительно заливает густой, горячий румянец. Сердце под курткой застучало гораздо чаще, отдаваясь глухим эхом в груди. — Когда тебе было бы удобнее? — уже гораздо более уверенным голосом спросил Неджи, выпрямляясь. — Как насчет завтрашнего вечера? — Аки чуть поправила воротник, пряча лицо от морозного воздуха. — С двадцать третьего Пятая дала винодельне выходные до Нового года, так что завтра мы как раз закончим всю уборку в подвале. А после дневной тренировки с Какаши-саном у нас будет свободное время и можно задержаться подольше, так как назавтра никуда не нужно спешить, — улыбнулась она. — Хорошо, — Неджи согласно кивнул, и его лавандовые глаза в полумраке улицы потеплели. — Тогда я перехвачу тебя завтра вечером прямо здесь, у лавки, после твоих занятий на полигоне. Доброй ночи, Аки. — Доброй ночи, Неджи-сан. Хьюга коротко кивнул, все еще прижимая к себе бутылку, развернулся и уверенным, размашистым шагом направился в сторону центральных кварталов. Аки проводила его взглядом, пока его высокая фигура окончательно не растворилась в белой пелене снегопада. Развернувшись, она медленно поднялась по деревянной лестнице на свою террасу и скользнула внутрь теплой квартиры. Заперев дверь, она привычно включила верхний свет, а затем сразу направилась к чугунной печке со стеклянной дверцей. Методично уложила поленья, чиркнула спичкой и долго смотрела, как пламя несмело принимается лизать сухую кору, бросая блики на стены. Скинув плащ, сев на стул и обхватив колени руками, Аки уставилась на огонь. Ее мысли упрямо возвращались к их остановке на ночной дорожке. Его предложение не являлось дружеской прогулкой или продолжением тренировки двух шиноби. То, как мгновенно разгладились его напряженные плечи после ее согласия, как порозовели его щеки в полумраке улицы - все это указывало на одну простую вещь. Это предполагалось быть настоящим свиданием. Для Аки это открытие было одновременно совершенно неожиданным и в то же время… где-то глубоко внутри, подсознательно, очень ожидаемым. С самого его возвращения ей сразу стало спокойнее на душе. Глухое одиночество больше не давило на плечи, а внутренний шторм утих. Рядом с ним она просто перестала чувствовать себя чужой и брошенной. И теперь, глядя на ровные блики пламени за стеклом печи, она с легким, волнительным замиранием сердца думала о том, каким окажется завтрашний вечер. ___ День свидания заставил Аки по-настоящему понервничать. Дневная тренировка с Какаши на Третьем полигоне прошла строго по расписанию: Хатаке, как и всегда в последние недели, сухо комментировал ее потоки, выдерживал дистанцию и давал лишь короткие, четкие подсказки по усилению скорости порыва. Никаких личных разговоров. Едва они попрощались, Аки почти бегом направилась домой. Ей отчаянно хотелось переодеться, смыть с себя усталость и привести себя в порядок перед прогулкой с Неджи. Внутри все дрожало от глухого, трепетного волнения. Оказавшись в своей студии, она непривычно долго перебирала скромный гардероб, решая, что же ей надеть. Форма шиноби и рабочий комбинезон винодела сразу полетели в сторону. В итоге Аки остановилась на наряде, который носила еще в Стране Земли, когда выдавались редкие свободные дни: удобные плотные брюки-кюлоты, лаконичный топ, а поверх него - теплое шерстяное хаори, которое в условиях декабрьской Конохи пришлось выбрать вместо классического шелкового летнего варианта. Довершала образ удлиненная темная куртка. Особенно долго она сомневалась, разглядывая себя в зеркале, что делать с волосами. Не слишком ли вызывающе будет их распустить? Помедлив, Аки все же сняла ленту, и пшеничные пряди мягкой волной упали ей на плечи. Краситься она не стала, как не стала и наносить помаду, поймав себя на внезапной шальной мысли: «На случай, если они решат...» — Ой, боже, о чем я вообще думаю! — вслух прикрикнула на себя Аки, мгновенно затыкая собственный внутренний голос. Она сделала глубокий, судорожный вдох, призванный усмирить панику, но он совершенно не помогал. Разум упрямо твердил: это просто прогулка. Обычная прогулка двух людей. Но сердце тут же пускалось вскачь, напоминая, с кем именно будет эта прогулка. С ним - гением клана Хьюга, умным, сильным, потрясающим джонином Деревни, Скрытой в Листве. Щеки снова залил густой, жаркий румянец, но времени на дальнейшие метания и разглядывание себя в зеркало уже не осталось. В дверь уверенно и негромко постучали. Аки сглотнула подступивший к горлу ком, одернула полы хаори и сделала шаг к выходу. Отперев замок, она распахнула дверь и на секунду забыла, как дышать. Неджи стоял на заснеженной террасе. И Аки впервые в жизни видела его не в строгой серо-белой форме шиноби и не в боевом жилете. На нем была простая, но элегантная повседневная одежда темных тонов и теплый плащ. Его невероятные, длинные темные волосы, не перехваченные сегодня тренировочной лентой, свободно струились по плечам, а на их кончики мягко оседали крупные хлопья. Перед ней стоял не грозный мастер Мягкого кулака, а просто невероятно красивый молодой человек. — Привет, — негромко произнес Неджи, и его лавандовые глаза скользнули по ее распущенным волосам, на мгновение вспыхнув совершенно особенным, теплым светом. — Ты готова? — Да, — ее голос прозвучал чуть тише обычного, но она быстро справилась с неловкостью. — Идемте. Они спустились по лестнице и медленно пошли по нарядно украшенным улицам Конохи. Вечер полностью вступил в свои права, и зимняя деревня раскрылась во всей своей зимней красе. Первые несколько сотен метров они шли молча. На мостовую ложились густые тени, а крупные хлопья метели надежно глушили любые посторонние звуки, создавая ощущение полной уединенности. Неджи шел чуть левее, намеренно подстроившись под ее неторопливый шаг. Он то и дело бросал на нее короткие, мягкие взгляды, едва заметным движением плеча или наклоном головы указывая направление их прогулки. В воздухе между ними незримо повисла новая для обоих неловкость первого свидания. Она деликатно сквозила в том, как тщательно они оба пытались выдерживать непривычную дистанцию, чтобы случайно не соприкоснуться рукавами курток на узкой дорожке, как Аки то и дело поправляла и без того плотно запахнутый воротник, и как Неджи упрямо прятал ладони в карманы плаща, словно не зная, куда деть руки. Это было странное, робкое замирание, когда каждый шаг казался слишком громким, а любые привычные слова почему-то казались неуместными. Постепенно тихие кварталы сменились яркими огнями, до них донесся гул голосов, смех и дразнящие, аппетитные запахи уличной кухни. Они вышли к торговым рядам рождественской ярмарки. На фасадах деревянных палаток один за другим загорались тысячи разноцветных бумажных фонариков и гирлянд, отражаясь теплыми бликами на свежем белом снегу. Торговцы наперебой зазывали прохожих, предлагая традиционные праздничные угощения: дымящиеся шарики такояки со спелым осьминогом, сладкие блинчики тайяки в форме рыбок с начинкой из пасты бобов анко, хрустящие данго в густом сиропе и горячие шашлычки якитори, исходящие ароматным соком прямо с углей. У лавки с горячими, пышущими паром пирожками никуман с сочной мясной начинкой Неджи плавно остановился. Он повернулся к ней, и его взгляд скользнул по ее лицу, разрушая затянувшуюся паузу: — Ты наверняка голодна после тренировки. Возьмем по никуману? — негромко спросил он. Аки с искренней, тёплой улыбкой кивнула. Запах специй и сочного мяса действительно пробудил зверский аппетит после изнурительного дня на полигоне. Старый седовласый торговец за прилавком ловко упаковал два самых больших, пылающих жаром пирожка в плотную бумагу. Передавая их, он добродушно прищурился и заговорщицки подмигнул Хьюге: — Держите, молодежь! Порции увеличенные. Молодым парам требуется хорошо подкрепиться в такой холод, — старик тепло рассмеялся, возвращая сдачу. Услышав это, Неджи мгновенно замер. Он изо всех сил постарался вернуть своему лицу привычную, железобетонную невозмутимость, но его дисциплина в эту секунду дала очевидный сбой. Бледные щеки джонина стремительно и густо залил яркий румянец, и он поспешно отвернулся, пряча взгляд в складках своего зимнего плаща и усердно делая вид, что полностью поглощен изучением упаковки пирожка. Аки почувствовала, как к ее собственным щекам тоже прилил жар, но эта смущенная, юношеская неловкость Неджи показалась ей настолько трогательной и живой, что внутри разлилось удивительное, волнительное тепло. Они продолжили свой путь, неторопливо прогуливаясь между шумных праздничных рядов, согревая ладони о горячую бумагу и с удовольствием поедая сочные никуманы на ходу. Постепенно дорожка увела их прочь от ярмарочного шума и ярких огней, сворачивая в сторону от центра, в направлении тихого, безлюдного парка. Они ели пирожки молча, почти не глядя друг на друга, словно все еще пытаясь справиться с той неловкостью, которую оставил после себя старый торговец. В парке было совсем темно и пронзительно тихо. Крупные хлопья снега мягко опускались на заснувшие деревья и пустые аллеи. Прохожих здесь не было - все редкие гуляки и шиноби в этот предпраздничный вечер стягивались к центральным торговым рядам, предпочитая греться горячим сакэ и шумными разговорами у костров. В глубине парка Неджи остановился у деревянной скамьи, полностью занесенной пушистым снегом. Плавным, четким движением руки он смахнул плотную белую шапку с сиденья, расчистив место, и жестом предложил Аки присесть. Стоило ей опуститься на деревянные рейки, как Хьюга полез во внутренний карман своего плаща и достал оттуда небольшой металлический термос и две глубокие кружки. Аки округлила глаза, искренне удивившись такой неожиданной, чисто мужской предусмотрительности с его стороны. На ее лице невольно расплылась мягкая улыбка. — Зеленый чай, — негромко пояснил Неджи, откручивая крышку и наполняя кружки горячим, исходящим густым паром напитком. По парку мгновенно разнесся терпкий, травяной аромат. — Подумал, что на морозе это будет кстати. — Спасибо, Неджи-сан, — она с огромной благодарностью приняла кружку, мгновенно обхватив ее обеими ладонями. Горячий металл приятно обжег кожу, и Аки прикрыла глаза, с удовольствием согревая онемевшие за день пальцы. В этой глубокой парковой тишине, нарушаемой лишь тихим шуршанием падающего снега, она неожиданно для самой себя решила взять инициативу в свои руки. Ей вдруг захотелось узнать этого закрытого, серьезного юношу с совершенно другой стороны - не как гения клана, а как человека, сидящего рядом. Она повернула голову и решительно спросила: — Неджи-сан… о чем вы мечтаете? Хьюга замер с кружкой в руке. Пару минут он молчал, глядя, как пар от горячего чая поднимается к заснеженным ветвям деревьев. Аки уже начала корить себя за излишнее любопытство, но Неджи неожиданно вздохнул и ответил со всей искренностью, на которую только был способен: — Поменять устои клана. Убрать это вековое разделение на главную и побочную ветви. Навсегда упразднить практику нанесения проклятых печатей… Мне бы хотелось, чтобы ни один ребенок в моей семье больше никогда не страдал так, как страдал я в детстве. Он опустил взгляд на свои ладони, и его голос прозвучал чуть глуше: — Но это всего лишь мечты, Аки. Я - член побочной ветви. У меня нет и никогда не будет никакого контроля над решениями старейшин. — Но ведь Хината могла бы на это повлиять? — мягко возразила Аки, внимательно всматриваясь в его профиль. — Почему бы вам не поговорить с ней? Она ведь будущая глава семьи. Неджи снова помедлил. Ему меньше всего на свете хотелось вываливать на Аки всю эту внутреннюю грязь, интриги и суровые законы клана Хьюга, но он вовремя одернул себя. Аки заслуживала честности, а горькая правда всегда была лучше сладкой лжи. — Хината-сама, к сожалению, тоже не пользуется популярностью у старейшин и консервативной части главной ветви, — тихо произнес он. — Раньше я был глуп. Я ослеп от собственной ненависти, не видел в Хинате-саме никакой силы и был абсолютно уверен, что я гораздо больше достоин вести клан за собой, чем она. Но на экзамене на чунина Наруто переубедил меня. Он заставил меня понять, что судьба не высечена на камне, а Хината-сама… Она невероятно сильна духом. Мы никогда не были с ней настоящими друзьями из-за законов, которые нас разделяли, хотя она всегда была удивительно, поразительно добра ко мне, несмотря на все, что я совершил. Аки молча выслушала его, глядя на то, как хлопья снега тают на металле ее кружки. В ее голове цепочка фактов сложилась в удивительно четкую, правильную картину. — Но разве это не то, что вы можете изменить прямо сейчас, Неджи-сан? — Аки мягко коснулась пальцами рукава его куртки, заставляя парня повернуться к ней. — Положение Хинаты внутри клана. Сила Хинаты ведь заключается именно в ее доброте, и это помимо владения техниками Мягкого кулака. Возможно, если вы прямо сейчас покажете старейшинам и главной ветви, насколько Хината важна для вас, насколько она сильная и значимая куноичи… если вы станете ее главной опорой, то она в дальнейшем приобретет неоспоримый авторитет. И тогда, став главой, она сможет изменить судьбу всего вашего клана. Вместе с вами. Неджи пораженно замер, в упор разглядывая Аки своими лавандовыми глазами. Чуткость этой куноичи в очередной раз застала его врасплох. Она, человек со стороны, со упрямой точностью увидела то, к чему он сам продирался сквозь месяцы тяжелых и болезненных размышлений после экзамена на чунина. — Это долгий, очень тяжелый путь, — после затянувшейся паузы согласился Неджи, и на его лице проступила слабая, но искренняя улыбка. — Но я действительно стараюсь идти в верном направлении. Сейчас я делаю все возможное, чтобы наладить отношения с Хинатой и ее младшей сестрой Ханаби. И впредь… я сделаю что угодно, чтобы защитить моих младших сестер от любой возможной угрозы. Аки искренне, открыто улыбнулась в ответ, чувствуя, как ее сердце наполняется огромным уважением к этому человеку. — Я уверена, что вы на верном пути, Неджи-сан, — негромко, но с глубокой верой произнесла она. — Ваши поступки обязательно помогут в грядущих переменах клана. С вашей силой и сердцем у вас все получится. Неджи тепло кивнул, принимая ее комплимент. Его внутреннее напряжение полностью растаяло, уступив место удивительному доверительному покою. Они допили чай, и Неджи аккуратно расфасовал термос и кружки обратно по глубоким карманам своего плаща. Поднявшись со скамьи, они медленно зашагали дальше по безлюдным парковым аллеям, укрытые тихим шуршанием метели. Неджи шел чуть левее, заложив руки в карманы и устремив взгляд вперед. Плавно перехватив ритм ее шагов, он негромко и ровно произнес: — Аки, я слышал, что в Иве ты жила с матерью, младшим братом и отчимом. А ты… знала своего отца? Хьюга прекрасно знал, что ступает на очень скользкий путь. Все, что было связано с ее магнетизмом, прошлым в Иве и скрытыми корнями Суны, находилось под строжайшим секретом Резиденции. И все-таки он надеялся, что этот ненавязчивый, внешне простой вопрос о ее семье сможет открыть чуть больше правды о ее происхождении и природе ее Кеккей Генкай. — Нет, к сожалению, нет, — тихо отозвалась Аки, плотнее кутаясь в куртку. — Мама говорила, что он был шиноби, что он исчез перед моим рождением и больше никогда не появлялся. Мама считает, что он погиб на миссии. К сожалению, никаких фото или сведений о нем не осталось. Я не знакома с его семьей, а мама о нем вообще не рассказывает. Она сделала небольшую паузу, глядя, снег падает на ее обувь, и тихонько вздохнула: — Думаю, она просто не хочет злить отчима рассказами о бывшем, так что... Я Аки, с маминой семейной фамилией Коэн. Это все, что я знаю. Она немного грустно улыбнулась, и под блеклым светом далекого фонаря Неджи отчетливо увидел, как в ее глазах промелькнула тень старой, глубоко запрятанной обиды. Было очевидно, что эта тема до сих пор вызывает у нее щемящую тоску по человеку, которого она никогда не видела. Хьюге мгновенно стало неловко от того, что он вообще поднял этот разговор. Его профессиональный интерес шиноби, пытающегося раскопать тайну Кеккей Генкай ради директив Пятой, сейчас столкнулся с живой, беззащитной грустью девушки, которая ему нравилась. Неджи мысленно упрекнул себя за излишнее любопытство и поспешил перевести тему. —Какие планы на следующий рабочий год? — спросил он, бережно уводя разговор подальше от ее семейных тайн. Аки благодарно ухватилась за эту безопасную тему. Оживленно жестикулируя, она принялась рассказывать про одобренный Хокаге январский план пересадки молодых лоз с помощью техник Земли на открытый склон, про грядущую весеннюю фильтрацию и розлив второй партии урожая. — Ну и, конечно, я планирую наконец-то обуздать этот упрямый Ветер. Чтобы с ним больше не случалось таких неловких ситуаций, как в прошлый раз, — добавила она, виновато улыбнувшись. Она негромко, облегченно рассмеялась, вспоминая его «изучение полигона лицом». Неджи подхватил ее смех, но внутри у него все натянулось от легкого напряжения. Тем временем они свернули на одну из дальних, неосвещенных аллей парка. Перед ними выросла узкая, крутая каменная лестница, ведущая вниз к небольшому деревянному мостику через тихий, заросший кустарником ручей. Ступени напрочь обледенели, припорошенные свежим, обманчиво ровным слоем пушистого снега. Неджи плавно остановился у самого подножия. Спокойным, естественным мужским жестом он повернулся к ней и протянул руку, раскрывая ладонь навстречу Аки. Она на секунду замерла, глядя на его пальцы. Разумеется, Аки была тренированным шиноби с безупречным балансом тела, и при обычных условиях она бы вряд ли упала на этих ступенях. Но сейчас, когда ее мышцы буквально выли от усталости после изнурительной тренировки с Какаши, ей совершенно не хотелось включать профессиональную гордость. Она мягко улыбнулась, протянула руку и уверенно вложила свои пальцы в его ладонь. Они медленно, шаг за шагом спустились по скользкому переходу. Опасные обледенелые ступени закончились, подошвы обуви коснулись ровного деревянного настила мостика, но Неджи больше не отпустил ее руку. Он продолжал все так же крепко, надежно и невероятно бережно сжимать ее пальцы в своей большой, горячей ладони, упрямо ведя ее вперед под падающим снегом. У Аки внутри все перевернулось. Сердце сделало дикий, счастливый кувырок где-то в груди и ушло в пятки. Она шла рядом с ним в этой праздничной темноте, окутанная его мягким теплом. Неджи казался ей таким большим и надежным. Только сейчас, шагая с ним рука об руку, Аки в полной мере заметила, насколько он был высок. Он уверенно вышагивал рядом, а она все никак не могла перестать любоваться. Украдкой разглядывала его широкие плечи, спокойное красивое лицо, лавандовые глаза и эти прекрасные, длинные темные волосы, на которые мягко ложился белый снег. От этого вида внутри рождался странный, трепетный порыв - ей вдруг до ломоты в пальцах захотелось самой протянуть руку и провести по этим шелковым темным прядям. Неджи казался ей настоящей нерушимой стеной, рядом с которой можно было наконец-то полностью расслабиться. Ее ладонь буквально горела от его тепла. Он шел рядом и держал ее за руку - простое, осязаемое действие, от которого Аки отчетливо поняла, что прямо сейчас, под зимним небом Конохи, она чувствует себя лучше, чем когда-либо в своей жизни. Она была невероятно, абсолютно счастлива в этот миг. Заметив, что она пристально следит за ним, Неджи слегка повернул голову в ее сторону и нежно, едва заметно улыбнулся одними уголками губ. Аки мгновенно смутилась. Поспешно отведя взгляд, она уткнулась носом в высокий воротник куртки и принялась усердно разглядывать заснеженную тропинку у себя под ногами, пока ее щеки стремительно заливал густой, жаркий румянец. В груди у Хьюги в эту секунду тоже все замерло, а затем пустилось вскачь с безумной, совершенно ненормальной скоростью. Взять ее за руку там, у скользких каменных ступеней ручья, было инстинктивным мужским порывом, но продолжить держать ее ладонь в своей после того, как опасность упасть осталась позади - осознанным, шальным риском. Неджи опасался ее реакции. На протяжении всего их пути от лавки до парка его изводили глухие, трепетные сомнения. Ведь Аки могла просто не воспринимать его в том самом смысле, в котором ему бы отчаянно хотелось. Вдруг она поняла его приглашение ошибочно? Вдруг согласилась на эту вечернюю прогулку исключительно из вежливости, как партнер по тренировкам или куноичи, благодарная за медитации? В конце концов, она была старше его на два года. В ее глазах он вполне мог казаться слишком юным, неопытным мальчишкой, обремененным суровыми клановыми законами Хьюга, которому точно нечего было ей предложить. Но Аки не отняла руку. Ее тонкие пальцы послушно, доверчиво остались лежать в его ладони, согреваясь от его тепла. И в тот миг, когда она смущенно спрятала раскрасневшееся лицо в воротник куртки, Неджи накрыло головокружительное, оглушительное облегчение. Она все поняла абсолютно верно. Она тоже хотела этого контакта. Она тоже хотела идти рядом и держать его за руку. Для строгого, привыкшего к ментальным запретам Хьюги это осознание стало невероятным, ошеломляющим триумфом. Неджи проводил ее до самой террасы. Остановившись у деревянной лестницы, он аккуратно, словно нехотя, разжал пальцы, отпуская ее ладонь. Хьюга помедлил, всматриваясь в ее раскрасневшееся лицо, а затем негромко спросил: — Ты пойдешь завтра на рождественский прием в Резиденцию? — Да, я буду там, — тихо ответила Аки, плотнее кутаясь в воротник куртки. Неджи едва заметно вздохнул, его взгляд на секунду опустился к заснеженной дорожке и он произнес с легким сожалением: — Завтра я буду сопровождать Хинату-саму, поэтому не смогу сопроводить тебя туда. Но я буду очень рад увидеться уже там, Аки. — Я тоже, Неджи-сан, — она мягко улыбнулась, чувствуя, как внутри снова разгорается волнительное тепло. — Спасибо за прогулку и за вино. До завтра. — До завтра. Он коротко кивнул, развернулся и уверенным шагом направился в сторону центральных кварталов. Аки проводила его взглядом, пока его высокая фигура окончательно не растворилась в белой пелене снегопада. Затем она скользнула внутрь дома, заперев за собой дверь. А на своем классическом месте, скрытый густыми сосновыми ветками напротив ее окон, Какаши Хатаке тяжело, надрывно вздохнул. Он видел все от начала и до конца. И сейчас, провожая взглядом удаляющегося Хьюгу, Копирующий ниндзя с горькой, удушающей отчетливостью понимал: парень делал все абсолютно правильно. Все то, чего он, Какаши - взрослый, битый жизнью мужчина - просто не мог себе позволить. Хатаке до боли в груди знал, что Аки заслужила именно это. Заслужила покой, тихие, ровные держания за руки, неторопливость ухаживаний, уважение ее границ и чистую юношескую преданность. Ей нужен был этот свет, а не его тьма и вечные секреты. И все-таки удушающая, яростная ревность гложила его изнутри, выжигая ребра дотла. Он ведь тоже отчаянно, до безумия хотел держать ее за руку. Хотел сжимать ее в своих крепких объятиях так, чтобы между ними не оставалось ни единого миллиметра воздуха, хотел целовать ее красивые, приоткрытые от удивления губы. Какаши хотел быть к ней ближе, чем кто-либо во всем мире. Но не мог позволить себе этого. Совершенно, абсолютно не мог. Ему оставалось лишь молча глотать этот ледяной снег.