Драбблы по Мору 3

Миниатюрные ставни открываются с тихим звуком и немедленно в каждом окне загорается свет. Кухня вымощена лимонно-желтой плиткой; роспись лимонами и листьями под потолком отражается в янтарных озерцах глаз куклы хозяйки. Кажется, она жарит оладьи. Пахнет, по крайней мере, ими. Пять месяцев на утверждение проекта и два с половиной года на остальное. Три этажа. Девять комнат. Восемнадцать крошечных жильцов, которых пришлось и раскрашивать, и одевать самому: закладывать характеры и роли, соответствующие замыслу. В какой момент дом начал оживать? Шорох из-за двери, невнятное бормотание по ночам, а наутро... куклы оказывались не там, где он оставил их накануне. Маргарита не любила отведенную ей спальню и неизменно оказывалась в ванной перед зеркалом. Фанзиль, вместо того, чтобы сидеть перед письменным столом, стоял у окна и черные бусинки глаза смотрели почти вызывающе. Он — создатель — чувствовал одновременно опасение и гордость. Ужас перед тем, что подобное возможно (а значит, не только подобное) и радость от того, что это всё-таки не сказки. Это было тогда. Давно. Неизмеримо далеко во времени. Сейчас он протянул руку и в который уже раз пересадил всех жильцов кукольного дома за обеденный стол. Показалось, или Ирма вздрогнула в пальцах? Конечно же, показалось. Свет в последний раз превратил дерево, бумагу и фольгу в мирный вечер дружных соседей. И погас — когда три вынутые пружинки легли на стол, незаметный выключатель щелкнул вхолостую, а фонарь в детской перестал кружиться и проецировать на потолок созвездия. Это, наверное, могла быть любая часть, но пружины ещё со времен наблюдения за отцовской работой казались... очень важными. Задергивать светлые занавески больше не было смысла. Он просто вышел, прикрывая за собой дверь, очень тихо, как в доме с покойником. И последним, что ещё почувствовал при мысли "теперь будет так тихо", было сожаление. А потом не осталось совсем ничего.